Эволюционный подход к праву

Право эволюционирует: с древнейших, до-письменных времен и вплоть до наших дней право пытается сделать совместное проживание людей более упорядоченным. Можно отследить, как это сделали в отношении административного права, изменения законов в результате политических и социальных перемен и/или научных открытий. Можно говорить о том, что разнообразие мнений судей помогает праву становиться более эффективным, правда, доказано это для основанного на прецедентах “общего права”. Да и влияние эволюционной теории на юриспруденцию заметно. Есть даже книги об эволюции российского права от Петра 1 до современности. Тем не менее люди редко представляют право, как нечто подверженное эволюции.

Интересный подход предлагает “генетическая теория права” (текст на русском, относительно небольшой, не десятки страниц юридических и политэкономических статей на английском, как по ссылкам выше). Подобно биологической эволюции, “изменения, которые приходят в законодательстве или судебной практике, нередко носят случайный и произвольный характер. Более того, откровенно плохие и вредоносные нормы могут закрепляться надолго, а их отмена представляет собой трудно разрешимую проблему”. Автор концепции продолжает, что “если предположить, что право развивается согласно законам эволюции, станет понятно, почему хаотичность изменений ему имманентно присуща, а представления об их целенаправленности будут восприниматься как иллюзия”.
И поскольку это “генетическая теория права”, то предлагаются неожиданные параллели, например: “Огромное количество устаревших не отмененных правовых норм, которые уже ничего по факту не регулируют, напоминает т. н. «мусорную» ДНК”.
И последний важный момент: “Понимание того, что право развивается по естественным законам, то есть законам эволюции, поможет преодолеть излишние амбиции по его принудительному изменению и избавиться от иллюзий в отношении его избыточной систематизации и упорядочивания вместо приспособления реальным потребностям регулирования социальных отношений.”

Рискну предложить то-ли развитие, то-ли дополнение, то-ли частичное возражение или перетолкование “генетической теории права”.

Давайте начнем с того, почему у людей имеется право. В одном из упомянутых выше источников есть утверждение: “Law is a natural outcome of people living and working together” (“Право – это естественное следствие совместной жизни и деятельности людей“). И тут следует задать себе вопрос: почему? Почему людям нужны законы, чтобы совместно жить и работать, почему без хоть какой-то системы, упорядочивающей отношения между людьми, ничего не выйдет?

Думается, что причина в нашей биологии – мы существа социальные и иерархичные, т.е. как у волков, куриц или муравьев, у Хомо Сапиенс кто-то более главный, кто-то менее, кто-то подчиняется, кто-то командует, есть разные социальные роли. То есть нам, людям, нужно жить вместе, но жить вместе мы умеем, только тогда, когда сами себя ограничим правилами/законами. Причем эти правила не совсем аналогичны тем, что в волчьей стае. Потому что у волков обычно разборки заканчиваются бескровно или малой кровью, тогда как повествование о начале человеческой истории рассказывает, как Каин убил Авеля. И вообще убийства людей в мифах встречаются часто. То есть от волков мы отличаемся неспособностью остановиться перед убийством себе подобного. Не то, чтобы этим наш вид был уникален, но это, – вместе с естественной иерархией отношений в стае Хомо Сапиенс, – создаёт биологические основания для появления системы законов в любом человеческом обществе.

Итак, допустим, что для выживания группы Хомо Сапиенс, необходимы какие-то правила, “законы”. Можем ли мы хоть как-то оценить качество этих законов в разных человеческих обществах и предположить направление эволюции законов? И следует ли концентрироваться на отдельных законах или на их совокупности?
Поскольку предлагается “эволюционный подход”, то следует посмотреть на эволюцию в мире животных. С эволюционной точки зрения ценность отдельного гена (привет Докинзу) или отдельной особи близка к нулю. Эволюционную гонку выигрывают подвиды и виды, а не отдельные гены. Если ген силы или меткости, предположим, идет в наборе с геном стремления к чрезмерному риску, то носитель гена силы или меткости не оставит потомства или потомство рано лишится отца и вместе с ним источника пищи, и будет по всем параметрам уступать носителям других генов, которые смогли прожить дольше и лучше заботиться о своем потомстве.

По аналогии можно сделать вывод, что эволюционный подход к праву может игнорировать отдельные – неудачные или вредные, – законы, если в целом обсуждаемое общество преуспевает больше конкурентов. Поскольку законы людям нужны для того, чтобы совместно жить и работать, то “хорошие” законы должны помогать людям жить лучше, благополучнее. То есть качество законов оказывается привязано к качеству жизни конкретного общества сравнительно с другими.

Иными словами в эволюционной перспективе главная цель системы права – создать условия для процветания популяции. Точно также, как при обсуждении эволюционного подхода в биологии, мы можем предположить, что если какая-нибудь популяция увеличивается быстрее, чем соседи, а то и поглощает этих соседей, то законы у обсуждаемой популяции лучше, чем у соседей. И распространение законов одного общества на другие доказывает успех, преуспевание тех, у кого законы заимствуют.

Однако мы должны разобраться, только ли законы отвечают за большее благополучие общества, не могут ли значительную роль играть и иные факторы? Генетика, география, геология и многое другое влияет на прогресс того или иного племени/народа/государства. Тем не менее в долгосрочной перспективе право постепенно распространяется на все сферы жизни, включая экономическую, а через нее влияет и на здравоохранение, военный и культурный потенциал и т.д. и т.п.

Потому если право в некоем обществе не будет способствовать экономическому развитию, мы обнаружим в этом обществе (относительную) бедность.

Допустим, что право в целом должно способствовать прогрессу, но касается ли это отдельных законов или разделов права? Например, чем помогает право – искусству? Понятно, что если права творца защищены, заниматься созданием произведений искусства будет больше людей, сравнительно с ситуацией, когда художника легко обобрать. То есть в первом случае мы можем ожидать создания большего количества произведений искусства, чем во втором. Правда, массовость отнюдь не равна качеству.

И тут мы подходим к более глубокому вопросу: как право отражает ценности общества? В предыдущем абзаце мы коснулись вопроса, почему законы должны как-то защищать художников, чтобы развивались искусства. Но неужели иначе никак?
Скорее всё же “как”, т.е. можно и без законов, но процесс принятия законов, – даже в условиях монархии – требует затрат ресурсов, которые могли бы быть использованы иным образом. То есть в каждом конкретном обществе принятие закона означает, что для законодателей именно такая трата ресурсов показалась самой важной, самой эффективной. Можно было принять другой закон, или не принимать никакого, а они тем не менее приняли именно этот закон. Что заставляет предположить, что конкретный закон для законотворцев важнее.

Почему этот закон важнее? Потому что некая сфера деятельности – допустим, искусство, – в данном обществе кажется одной более значимой принимающим решения людям. В обществе, где никому нет дела до искусства, трудно ожидать появление законов, поощряющих живопись или музыку, литературу или скульптуру.

Не может ли быть так, что общество принимает законы в не самых важных сферах, или что законы в целом плохие, а в одной из сфер хорошие? Наверняка, это возможно. В конце концов речь не о каком-то конкретном законе, но о благополучии и относительном “репродуктивном” успехе целого общества: если оно богаче и быстрее развивается, чем соседи, то отдельные плохие законы перестают играть значение. Более того, законы победителей, захвативших кого-то оказываются “лучше” законов захваченного населения.
Если не произойдет культурного сдвига, в результате которого победители изменят своё отношение к какой-то сфере, казавшейся важной для проигравших, мы получим новую иерархию законов, демонстрирующую иерархию ценностей победителей. Как это проявляется на практике? Например, утратой многих достижений цивилизации и культуры после падения Западной Римской империи под ударами варваров. Промежуток с 6 по 10 век нашей эры не зря называют “темными веками”.

То есть законотворчество – в определенном приближении, – становится вариантом экономической деятельности высокого порядка: принимаются именно те законы, которые кажутся наиболее ценными тем, кто добрался до недоступного большинству уровня социальной значимости, – стал законодателем.

Законы в некоторой степени становятся отражением ценностей демократического общества. Ценности людей меняются, соответственно меняются законы. Причем каждый раз мы имеем дело с вполне экономической задачей – оптимальным использованием ограниченных ресурсов имеющих альтернативное применение.

Принятие закона свидетельствует о его важности. Нет, не для общества, даже демократического, а для законодателей и тех, кто готов потратить деньги на продвижение именно этого закона, причем большие средства, чем конкуренты. Однако в демократическом обществе с рыночной экономикой распределение средств свидетельствует о социальной значимости той или иной деятельности. То есть принятие закона, – пусть и благодаря усилиям лоббистов, – через затраченные деньги свидетельствует о социальной значимости идеи, стоящей за этим законом. Что, как минимум, косвенно свидетельствует о ценностях если не всего общества, то хотя бы тех, кого многие в данном обществе ценят.

В недемократическом обществе – хоть монархии, хоть тирании, – законы отражают интересы правящей группы. Диктатора, царского двора, класса дворян или “класса” партийных начальников или “элиты”.Тем не менее и в этом случае принятие одного закона, а не иного, в той, а не другой формулировке, означает желание законодателей поставить выше именно такую идею, а не чуть отличную.

Могут ли законы в недемократическом обществе, по определению не заботящемся об интересах большинства граждан, быть хоть в чем-то разумными? Могут. И чем больше система законов в целом способствует преуспеванию всего населения, тем дольше общество не будет обращать внимание на несправедливую часть законодательства, выгодную исключительно правящей верхушке и их приближенным.
Если же законы в недемократическом обществе не способствуют улучшению жизни масс, тем больше данный режим будет зависеть от грубой силы армии и спецслужб.

Давайте суммируем (и повторим), к чему сводится эволюционный подход к праву:

  1. Поскольку люди биологически – существа социальные и иерархические, они не могут без системы законов.
  2. Систему законов некоего социума можно оценить по тому, преуспевает относительно соседей данное сообщество или нет.
  3. Только по результатам прогресса/регресса социума можно судить о том, удачные в целом там законы или неудачные.
  4. Закон имеет свою стоимость, т.к. отражает один из вариантов использования ограниченных ресурсов (времени и желаний законодателей, равно и финансовых ресурсов лоббистов/взяткодателей) имеющих альтернативное применение (потратить время на развлечения или принять другой закон).
  5. Если закон принимается, значит он в данный момент времени для законодателей важнее любого другого, т.е. имеет наибольшую ценность для группы, добившейся наибольшего социального успеха в обсуждаемом социуме.
  6. Культурные сдвиги в обществе в целом, когда говорим о демократии, и среди элиты, когда говорим о монархии/тирании, приведут к изменениям в законодательстве.
  7. Как отдельные законы, так и тектонические сдвиги в правовой системе страны могут приводить к положительным и отрицательным последствиям, часто неизвестным на момент принятия (см. пункты 2 и 3).

About khvostik

Это блог для тех, кто как и автор, предпочитает разбираться, а не верить. Что неизбежно приводит к отсутствию столь любимой многими однозначности и лёгкости при чтении. Мы живём в мире, где всегда есть "с другой стороны" (а нередко и "с третье", "четвертой" и т.д.). Потому некоторые тексты получаются длинными и отнюдь непростыми, т.е. требуют интеллектуальных усилий и от читателей. Что в свою очередь резко ограничивает аудиторию - любители задуматься толпами не ходят. Теперь собственно об авторе: живу в Канаде, в пригороде Торонто. Человек правых взглядов, мировоззренчески близкий к либертарианцам (направление, отстаивающее максимальную личную и экономическую свободу), но не состоящий ни в каких партиях. Стараюсь не повторять сказанное другими, во всяком случае в той мере, в которой знаком с этими мнениями (нельзя исключить, что во многих случаях к сходным выводам пришли и другие). На истину в последней инстанции или постоянную правоту не претендую, довольно часто ошибаюсь, но честно пытаюсь разобраться в вопросе, несмотря на собственную предвзятость и ограниченные знания. Хвостик - это имя кота. К автору проще обращаться по имени - Иван :)
This entry was posted in Uncategorized and tagged , , . Bookmark the permalink.

13 Responses to Эволюционный подход к праву

  1. Mishel Tabachnick says:

    Интересные выводы из информации по эволюции правовой системы. Прочёл с точки зрения вхождения в информационное поле, поскольку абсолютный незнайка в этом вопросе (как и во многих других). Скажу только, что пример России показывает на катастрофичные последствия отсутствия правовой системы в области экономики (не считать же недоучек в мантиях российским судом). С другой стороны, пример Израиля показывает опасность подавления судебной властью двух других ветвей госустройства (к примеру, Верховный суд приказывает разрушить стену безопасности – защиту от террора), И вопрос не по теме. Ваш ответ в предыдущей дискуссии принял у меня вид вертикальной линии без кнопки ответа. Можно ли ответить на Ваши вопросы в рамках другого текста?

    Like

    • khvostik says:

      Мишель, спасибо за комплимент. Вы подняли хороший вопрос, который я никак не затронул, но который логически вытекает из концепции, – о верховенстве права, а также судейском активизме, когда суды пытаются стать вровень с законодателями. Видимо, об этом нужно говорить отдельно.. Спасибо за интересный аспект вопроса!

      Like

      • Mishel Tabachnick says:

        Вот вот… судейский активизм, точный термин. Судебная власть начинает считать себя не только вровень с законодательной, но выше её. У нас долгое время председателем Верховного суда был очень известный юрист с высоким международным авторитетом. Он выдвинул лозунг : “подсудно всё”. С тех пор они часто вмешиваются в чисто военные дела, например, определяя границы защитных сооружений. Не имея ни малейшего представления о задачах обороны, что в наших условиях просто опасно. Что и случалось…

        Like

        • khvostik says:

          интересно, что судейский активизм в Израиле совсем иной, чем в Америке или Канаде. какие-то национальные особенности правовой системы. в Америке заметно четче прописаны конституционные гарантии, чем в Канаде, а в Израиле конституции нет, а из так называемых основных законов Верховный суд выводит абсолютно всё, что только сам пожелает.
          надо будет подумать о системе сдержек и противовесов в государстве и о том, как это держится на праве и одновременно ломается правом же

          Like

    • khvostik says:

      Да, Мишель, когда наше обсуждение продолжается слишком долго, ответы отодвигаются вправо, пока не становятся почти вертикальными. Видимо, тогда лучше начинать с нового комментария, а не отвечать ниже. я получаю уведомления обо всех комментариях, потому мне все равно, лишь бы Вам было удобно.

      Like

      • Mishel Tabachnick says:

        Теперь старые долги. Вы правы в отношении Генриха IV, Уступив в вопросе личной веры, он помог стране обрести гражданский мир и прекратить кровопролитие. Нантский эдикт спас страну. Что касается, французского языка, то это не так. Конечно, революция и наполеоновский период ускорил процесс исчезновения диалектов и, что важнее, провансальского языка. Но язык в целом сложился уже в эпоху Возрождения(во Франции это 16-ый век). И если самого известного поэта 15-го века Франсуа Вийона (вполне себе криминальный элемент, но его коснулось крыло ангела) надо переводить на современный (на русский замечательно перевёл Эренбург), то стихи Пьера Ронсара (16 век) уже спокойно можно читать, просто современный французский. Насчёт смены позиций.. о БОрисе английском даже не подозревал, а о Байдене, наверное, и говорить не стоит. Был ширмой для мадам вице-, которая уж точно позиций не изменит. Нам здесь предстоят трудные времена… впрочем, уже началось….

        Like

        • khvostik says:

          Мишель, Вы говорите о языке письменном, я то, что я слышал и повторил касалось именно произношения, т.е. диалектов.
          я не уверен, что Харрис представляет из себя что-либо: она начала карьеру через постель с мужиком на 30 лет старше, потом вертелась как флюгер с точки зрения политической позиции, включая, намеренно сажала в тюрьмы черных в больших количествах по ничтожным обвинениям за наркотики, а в 2020 призывала освобождать погромщиков.
          у меня нет никаких логичных объяснений происходящему, я вижу только широко распространенное сумасшествие среди университетской публики, корпоративного начальства, чиновников и вообще левой публики.

          Like

  2. Mishel Tabachnick says:

    Наше беспокойство в том, Иван, что их правление только началось, а по Израилю уже нанесено несколько чувствительных ударов. И это в условиях жуткой политической нестабильности (только завершились четвёртые подряд выборы, уже говорят о неизбежности пятых), Впечатление, что какие-то силы усиленно проталкивают Харрис к креслу президента. И если рядом с Байденом ещё можно найти вменяемых, то ,боюсь, она окружена анархо-радикалами, и дело не в её собственной valeur, а в той силе, что ей придаст высокое кресло, не придав ума её лагерю. Борьба секретных служб с Трампом не придаёт уверенности в их объективности (и судьба Полларда подтверждает это), а если и в армии (как Вы считаете) разновекторные тенденции, то налицо кризисные явления исторического поворота. Только вот куда вывернет руль?

    Like

    • khvostik says:

      Мишель, мне кажется, что администрация Обамы, в коей Байден был вице-президентом вела ту же политику – против Израиля и арабских союзников Америки и за Иран (Китай и РФ). кто определяет внешне-политическую стратегию в окружении Харрис не знаю, но вряд ли она сумеет найти больших радикалов, чем привел Байден.
      на самом деле, иногда совсем безумные радикалы хороши тем, что они отпугивают всех прагматиков и подчеркивают непрактичность предлагаемого ими курса. чем приближают его конец.
      да, тенденции мы наблюдаем нехорошие, но я продолжаю надеяться на торжество разума, т.к. нынешние тенденции – во вред не только странам, но и тем, кто определяет эти стратегии. в принципе в американской истории уже были примеры отхода от безумно левацких идей. я надеюсь, что то, что выгодно, в какой-то момент восторжествует, как торжествует здравый смысл.

      Like

      • Mishel Tabachnick says:

        Конечно, примеры были. Достаточно вспомнить Рузвельта и его малопонятные уступки Сталину. Но общество было другим. Не припомню, чтобы ведущие СМИ (не только в США) были такими одиозными в общественно-политическом плане. История явно готовит какой-то поворот на фоне слишком быстро развивающейся инфраструктуры, и эта эпидемия – звоночек. Что касается нас, то такой резвости в начале правления не было даже у Обамы. Впечатление, что выскочили с дубиной на крыльцо и крушат всё подряд, закрыв глаза….

        Like

        • khvostik says:

          Мишель, по всем пунктам согласен:
          да, слишком резво они (Байден и Ко) начали,
          да, ситуация изменилась сравнительно с 1950-ыми,
          да, инфраструктура – как технологическая, так и социальная (степень единства в обществе и его религиозности), – принципиально отличаются.

          но я надеюсь, что заскок нынешний все же останется временным, и Запад вернется к здравому смыслу. это просто надежда, выдача желаемого за действительное, т.к. сделать можно мало что.

          Like

          • Mishel Tabachnick says:

            Увы, конечно, это так….против хода истории не встанешь…. видимо, так запрограммироан род человеческий…..

            Like

            • khvostik says:

              Мишель, а как Вам кажется: ход истории существует только ретроспективно, т.е. при взгляде назад, или не только? Поппер в Нищете историцизма разбивает концепцию “хода истории”. Вы над этим задумывались? Если да, то интересна Ваша точка зрения.

              Like

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.