Устойчивость свободы

Когда и зиц-председатель при евразийском диктаторе знает, что свобода лучше несвободы, вопросы “чем?” и “почему?” кажутся излишними.

Тем не менее и история в принципе, и сегодняшняя новостная лента в частности дают примеры, когда общества явно сдвигаются от свободы в сторону несвободы, а то и явной тирании. Почему это происходит, коль свобода лучше? И насколько далеко свободное общество может зайти в движении к несвободе?

Рискну предложить собственную гипотезу.

Давайте начнём с разбора, почему же и чем именно свобода для общества лучше, чем несвобода.
Каждый человек в каких-то вопросах – кто-то крайне редко, кто-то почти всегда, – предпочитает иметь возможность решать, как поступить, что сделать/выбрать. Поскольку желания человека известны ему куда лучше, чем остальным.
Итак, в определённых вопросах люди хотят решать самостоятельно. Свобода в обществе позволяет им это. Несвобода сводится к принуждению людей действовать так, как это выгодно/удобно властям, вопреки желаниям самих людей. Из этого следует, что какая-то часть ограниченных ресурсов постоянно будет тратиться на содержание аппарата принуждения. То есть ресурсы в несвободном обществе расходуются менее эффективно, чем в свободном.

Ещё пара моментов. Когда некоторые темы закрыты для обсуждения по идеологическим причинам, придумывать новое сложно, путь к инновациям может противоречить догмам или привести к нарушению запретов, что означает более низкий творческий потенциал несвободного общества.
Свобода людей решать свою судьбу позволяет людям корректировать курс правительства в ходе выборов. Отсутствие подобной возможности означает, что обратная связь затруднена и исправить ошибку может только власть, а она не заинтересована признавать собственные ошибки, посему будет стараться не замечать их как можно дольше.

Таким образом свободное общество имеет три главных преимущества перед обществом несвободным: оно эффективнее использует имеющиеся ресурсы, обладает большим творческим потенциалом и способно начать корректировать неверный курс на более раннем этапе, когда цена ошибки заметно ниже.

В любом обществе действуют несколько сил, пытающихся ограничить или перераспределить свободу – забрать её у граждан и отдать представителям властей (или партии, церкви, ещё какой идеологической силе, воображающей, что знает лучше самих людей, что им нужно и что нельзя делать).
И эти силы пытаются перевести общество из состояния “свободы” в состояние “несвободы”. Но поскольку свобода даёт три упомянутых выше существенных преимущества, то в обществе начинают действовать силы, возвращающие гражданам забранные у них свободы. И через какое-то время общество снова становится свободным. Потом появляются новые силы или новые мотивы у старых сил, которые пытаются сдвинуть общество из свободного состояния в несвободное и процесс повторяется.

В некоторой мере процесс напоминает попытку выкатить шарик из ямки, но до определённого момента сила тяжести преуспевает в том, чтобы вернуть шарик обратно.

Не стану утверждать, что предложенная метафора идеальна, но как минимум она помогает лучше представить/визуализировать процесс.
Рискну предложить такую схему:

Общество, как бы его ни раскачивали, скатывается обратно к свободе, покуда действующие силы не преуспевают в том, чтобы выкатить “шар” общества в расположенную рядом “ямку” несвободы.

Поскольку в разных обществах господствуют разные культуры, можно предположить, что некоторые культуры способствуют созданию или сохранению тирании, тогда как другие не способствуют.
В зависимости от этой характеристики (подозреваю, что тут действует много факторов, но мы можем оценить результирующую) состояние “несвободы” будет или более, или менее устойчивым, т.е. выползти из несвободы обратно в свободу потребует приложения или большей, или меньшей силы. Чем меньше требуется сила (иначе говоря, чем менее глубокая метафорическая ямка несвободы), тем выше вероятность, что будет достаточно внутренних сил данного общества для того, чтобы “перекатиться” в свободу. Если же данная культура предрасположена к тирании, то для “перекатывания” внутренних сил может быть недостаточно и потребуется заметный толчок извне.

Стоит заметить, что силы, возвращающие общество к свободе, par excellence, нецентрализованные, это множество несогласованных решений граждан, выбирающих то, что им – в качестве экономических, политических и социальных агентов, – более выгодно.
Силы, удерживающие общество в состоянии несвободы, всегда включают централизованную силу государственной машины и некоторых иных общественных институтов. Потому несвобода по умолчанию лучше организована, чем свобода. Последняя тоже может организоваться, но априорной и нацеленной на достижение конкретных целей структуры у свободы нет (в отличие от несвободы).

Потому если помимо централизованной силы власти в состоянии несвободы общество удерживают спонтанные решения отдельных людей, которые по культурным, религиозным или ещё каким соображениям выбирают несвободу (на схеме это названо “культурой тирании”), то противостоять естественному стремлению людей к большей свободе из-за её большей эффективности получается лучше. Подобное общество обретает как бы устойчивость в несвободе. Люди мирятся с тратой ресурсов на принуждение, меньшим количеством инноваций и более серьёзными ошибками правительства из-за религии, ложно понятого национализма, веры “в светлое будущее” или иных, выгодных тиранам идеологических установок.
По этой причине эта “ямка” несвободы заметно глубже, чем “ямка” несвободы в обществе, чья культура не помогает тирании, и из этой глубокой “ямки” практически невозможно выкатиться под влиянием одних только внутренних сил.

Полагаю, что за несколько десятилетий культура может постепенно поменяться, так что общество избавится от внутренних симпатий к тирании, от склонности к чрезмерной централизации решений и разделения сугубо иерархических взглядов типа “я – начальник, ты – дурак; ты – начальник, я – дурак”.
Если подобная трансформация постепенно происходит (видимо, она требует не менее полутора-двух поколений, т.е. 30-40 лет, чтобы в обществе появилось достаточно людей, открыто не симпатизирующих тирании), то для “выкатывания” из несвободы в свободу может хватить внутреннего импульса.

В предлагаемой схеме никаких иных “ямок”, кроме свободы и несвободы (последняя в двух вариантах в зависимости от особенностей местной культуры), нет: общество может быть или в основном (а то и полностью!) свободным, или несвободным. До настоящего времени история не предложила никакой третьей альтернативы, так что не исключено, что таковой и нет. Как следствие, общества “катаются” или в “ямке” свободы, или в “ямке” несвободы, и могут “перекатиться” из одной “ямки” в другую и никуда больше.

Безусловно, предложенная схема не более чем гипотеза, предлагающая относительно лёгкую для понимания (как хочется верить ВПС) метафору для визуализации.
И как каждая гипотеза, она нуждается в проверках – верификации, т.е. поиске подтверждений, а потом и в фальсифицируемости, т.е. поиске того, что потенциально может противоречить.

Начнём с верификации. Американская история 20 века даёт несколько неплохих примеров, представленных в книге Джоны Голдберга (Jonah Goldberg) Liberal Fascism: The Secret History of the American Left, From Mussolini to the Politics of Meaning (пара кратких заметок о книге). Первое резкое усиление мощи правительства в ущерб правам и свободам граждан осуществили “прогрессивисты” в 1910-ых, в основном в годы Первой мировой. Вторая волна была в 1930-40-ых из-за Нового курса Рузвельта и Второй мировой.

После лишения свобод при Вудро Вилсоне в 1920-ых свободы вернулись. Потом их забрал очередной президент-демократ Ф.Д. Рузвельт, так что писатель-фантаст Роберт Хайнлайн в 1946 году написал книгу Заберите себе правительство (“Take Back Your Government”). Стоит заметить, что тема противостояния всесильному государству и общая склонность к индивидуализму и прото-либертарианским идеям довольно характерны для Хайнлайна.

Можно узнать много подтверждающих фактов из истории американского либертарианства, написанной Брайаном Дохери (Brian Doherty) Radicals for Capitalism: A Freewheeling History of the Modern American Libertarian Movement. Идеи поддержки свободного рынка были откровенно маргинальными в стране, являвшейся воплощением этого самого свободного рынка. Не на пустом месте в 1957 году был написан magnum opus Айн Рэнд Атлант расправил плечи. И не удивительно, что его ждал холодный приём у критиков и читателей. Причем трудности с продвижением своих взглядов были у всех сторонников личной свободы и рыночной экономики (ведь нельзя исключить, что “Атланта” не приняли из-за его литературных недостатков, во всяком случае я нахожу его бездарно-графоманским, при всей его социально-политической значимости).

Из той же книги “Радикалы за капитализм” можно узнать, что среди студентов в конце 1940-ых правые составляли ничтожное меньшинство, а также, что когда Людвиг фон Мизес преподавал в Нью-Йоркском университете (с 1945 по 1968), какое-то время несколько его студентов должны были физически его оберегать, т.к. была угроза физической агрессии со стороны студентов левых взглядов (на стр. 211 книги, судя по контексту речь идёт о середине 1950-ых). Из 5 аспирантов Мизеса в НЙ университете академическую карьеру в том же учебном заведении не сумели перекрыть только Израэлю Кирцнеру.

И после этого мы наблюдали признание правых в университетском мире: экономисты Чикагской школы получили 13 Нобелевских премий с 1976 по 2017 год. Плюс в 1974 Нобелевскую премию получил ученик Мизеса Хайек, а в 2007 – ученик Хайека и Мизеса Леонид Гурвиц.
Демократ Джон Кеннеди, а потом и республиканцы Рональд Рейган, Джордж Буш-младший и Дональд Трамп снижают налоги. Рональд Рейган и Дональд Трамп проводят реформы по снижению регуляционного бремени. Свобода в американском обществе с 1950-ых до 2008 в общем и целом заметно увеличилась.

Одним словом, у нас основания говорить о том, что попытки ограничить свободу в США в ХХ веке заканчивались возвращением свобод.
Безусловно, из этого не следует, что так будет и дальше (Нассим Николас Талеб назвал это проблемой рождественской индейки, т.к. последняя не может не прийти к ошибочному выводу, что и 24 декабря её будут хорошо кормить и заботиться о ней, на основании того, что её хорошо кормили и заботились в прошлом). Тем не менее в случае свободной страны мы имеем подтверждения.

Что с несвободными странами? Несмотря на экономические реформы, начавшиеся в 1980-ых, коммунистическая партия Китая никогда не отстранялась от власти, удерживая контроль как над политическими, так и экономическими изменениями в стране. И если коммунисты видели угрозу своей власти, то не останавливались перед самыми жёсткими мерами, как это было при подавлении протестов на площади Тяньаньмень в 1989 г. К логическому завершению процесс возврата к неприкрытой тирании пришёл к 2018 году, когда Си Цзиньпин снял временные ограничения для своей власти (причём шёл к этому с 2013 года).

В РФ период относительной свободы, начавшийся в 1991 г., закончился к середине 2000-ых, и с тех пор власть только больше “закручивала гайки”. В обществе же на бытовом уровне не стесняются говорить, что несвобода лучше, чем свобода и что, мол, “наш народ понимает только язык кнута и кулака”. Это прекрасная иллюстрация ситуации в стране со склонностью одобрять тиранию, волею обстоятельств оказавшейся в “ямке” свободы и быстро её покинувшей.

Как все знают, меняются не только отдельные люди в течение жизни, но и целые общества. Смотря на КНР, легко предположить, что китайская культура имеет склонность к тирании. Однако носители той же самой многовековой культуры, перебравшиеся в конце 1940-ых на Тайвань, за 40 с лишним лет в достаточной мере изменились, чтобы без внешнего прессинга провести демократические реформы и продолжать увеличивать степень свободы в обществе в течение более, чем 20 лет.
Аналогичным образом к концу 1980-ых изменилось и южно-корейское общество,
без внешнего принуждения выбравшее путь свободы.

Фальсифицируемость предполагает ситуацию или эксперимент, в которой получившийся результат – потенциально! – опровергает изначальную гипотезу. При какой ситуации можно было бы сказать, что предложенная схема ошибочна? Например, если бы имеющее склонность к поддержке тирании общество легко и безвозвратно без внешнего принуждения перешло бы к свободе. Или если бы свободное общество легко и быстро “перепрыгнуло” бы в несвободу.

В течение 8 лет правления Обамы американское общество медленно теряло свободу слова, подменяемую левыми политкорректными догмами. Общество сопротивлялось, потому в 2016 был избран Дональд Трамп, боровшийся с чрезмерной зарегулированностью экономики и нападками на свободу слова. Увы, контролируемые левым общественные институты и влиятельные группы – университетские преподаватели, пресса, чиновники, сотрудники спецслужб, мэры крупных городов, политики-демократы, интернет-гиганты и многие крупные корпорации, – сумели убедить американцев в том, что слова важнее дел, и в 2020 Трамп проиграл выборы. Внутренние силы выталкивают Америку с территории свободы. Хочется верить, что Байдену и Ко не удастся драматическим образом трансформировать страну и стремление к свободе в обществе возьмет верх уже на выборах в Конгресс в 2022 г, а потом и на президентских выборах в 2024 г.

Если же предположение об устойчивости свободы неверно, то завал в социализм/этатизм будет увеличиваться и американское общество не будет проявлять ни малейшего желания развернуть на 180 градусов процесс постоянного уменьшения личной свободы граждан.

Несмотря на теоретическую вероятность самого неблагоприятного развития событий, описанного в предыдущем абзаце, всё же больше шансов на то, что стремление к свободе сумеет победить и в этот раз.

About khvostik

Это блог для тех, кто как и автор, предпочитает разбираться, а не верить. Что неизбежно приводит к отсутствию столь любимой многими однозначности и лёгкости при чтении. Мы живём в мире, где всегда есть "с другой стороны" (а нередко и "с третье", "четвертой" и т.д.). Потому некоторые тексты получаются длинными и отнюдь непростыми, т.е. требуют интеллектуальных усилий и от читателей. Что в свою очередь резко ограничивает аудиторию - любители задуматься толпами не ходят. Теперь собственно об авторе: живу в Канаде, в пригороде Торонто. Человек правых взглядов, мировоззренчески близкий к либертарианцам (направление, отстаивающее максимальную личную и экономическую свободу), но не состоящий ни в каких партиях. Стараюсь не повторять сказанное другими, во всяком случае в той мере, в которой знаком с этими мнениями (нельзя исключить, что во многих случаях к сходным выводам пришли и другие). На истину в последней инстанции или постоянную правоту не претендую, довольно часто ошибаюсь, но честно пытаюсь разобраться в вопросе, несмотря на собственную предвзятость и ограниченные знания. Хвостик - это имя кота. К автору проще обращаться по имени - Иван :)
This entry was posted in Uncategorized and tagged , , , , , , , . Bookmark the permalink.

8 Responses to Устойчивость свободы

  1. Janna Sundeyeva says:

    Иван, спасибо… спасибо за юмор, за мысли, идеи…за позицию…
    Как вы считаете, могли бы мы с вами сотрудничать? Нас накрывает волна маразма, как вы видите.. То есть в Калифорнии и раньше были проблемы с работой, если ты не прогрессивист и не дай Господь свои взгляды публично озвучил.. но сейчас наступает просто мрак.

    Мы издаем газету бумажную и online http://www.kstat.net
    Предлагаю вам сотрудничество. Я только что наткнулась впервые на ваш блог, деталей не знаю, посмотрю чуть позже. Но если вы хотите, мождете ставить и наши материалы.. Но хочу попросить вашего разрешения на напечатание ваших личных статей. Естественно, без изменений и со сслыкой на источник.

    Если вам эта мысль не противна (после знакомства с нашим сайтом), то дайте мне знать, пожалуйста. Мой имейл js@kstati.net

    Жанна Сундеева

    Like

  2. Игорь says:

    Джона Гольберг оказался нелохим теоретиком, но полным мудаком, когда дело дошло до практики.

    Like

    • khvostik says:

      Игорь, его последующие книги были заметно хуже первой, а публицистика в последнее время в основном ужасная, он как подсел в 2016 на ненависть к Трампу, так до сих пор и выдает её почти в каждой статье. Причем этой же болезнью в National Review заболели почти все, так что я перестал их читать и поддерживать.

      Like

  3. Mishel says:

    Важная статья. И появляется в нужное время. Цепочка доказательств четко аргументирована. Я бы назвал -“Уточненная теория маятника”, точно показывающая, что наиболее стабильна’я его точка – положение под прямым углом, в условном пространстве свободы. Отклонения неустойчивы по своей физической природе и зависят от массы самого маятника. Интересен, наверное, пример Японии: нмавязанная силой модель демократии слилась естественным образом с древними традициями.

    Like

    • khvostik says:

      Мишель, спасибо за поддержку.
      я думал о том же, что и Вы, но не сумел предложить понятную картинку с маятниками для разных состояний, пришлось использовать модель шарика в трех разных ямках.

      С Японией всё не так просто – она слишком долго после войны была под властью одной всё более и более коррумпированной партии. В отличие от Южной Кореи и Тайваня явного внутреннего импульса к свободе я не заметил (не исключено из-за недостаточных знаний вопроса). На основании собственных ограниченных знаний о Японии я бы предположил, что перед нами ситуация скорее выходящая за пределы описанной схемы – вынужденное долгое нахождение в условиях свободы для общества с культурой тирании.
      Если знакомы с японской ситуацией, поделитесь мнением, это на самом деле интересный и важный вопрос.

      Like

      • Мishel says:

        Нет, конечно, я в плену стереотипов и по Японии. Меня просто поражает ее головокружительный рывок от феодализма к вершинам высоких технологий. Не думаю, что такое было бы возможно без революции в общественном сознании. При том, что противоречия никуда не делись. Может, важно учитывать синдром Хиросимы. Его изучают, но не экстраполируют на феномен формирования национальной психологии.

        Like

        • khvostik says:

          Мишель, с Японией все непросто, если мы акцентируем внимание на их технологическом прорыве.
          Когда японцы впервые столкнулись с португальцами и их огнестрельным оружием в 16 веке, они оказались способны скопировать новую технологию очень быстро.
          Аналогичным образом другие буддистско-конфуцианские страны – от Южной Кореи до Сингапура, – быстро переняли технологические достижения Запада и довели их до совершенства.
          Однако заметитьте, насколько скромны научные достижения японцев и китайцев и южных корейцев – они отлично дорабатывают уже открытое, доводят технологию до совершенства, но с научными открытиями у них все весьма скромно, хотя ученых и научных институтов у них достаточно много.
          Я не особо много знаю про современную Японию, хотя и читаю периодически англоязычные материалы о ней, мне кажется, что синдром Хиросимы касается военно-политического измерения, как он повлиял на науку и общество вне военных программ, я судить не берусь. а Вы что об этом думаете или знаете?

          Like

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.