“How Hyperpowers Rise to Global Dominance”

В 2007 году профессор права из Йельского университета Эми Чуа опубликовала свою вторую книгу – “Day of Empire: How Hyperpowers Rise to Global Dominance – and Why They Fall” (скачать пока можно тут).

Amy Chua - Day of empire

В названии книги упоминается редко используемый термин “гипер-держава”, определяемый как государство, более мощное, чем сверхдержава и в экономическом, и в культурном, и в военном смыслах.
Чем же “гипер-держава” в понимании Эми Чуа отличается от сверхдержавы, например, от СССР с начала 1950-ых по 1991? Дело в том, что наличие двух конкурирующих сверхдержав в ту пору предполагает сравнимые силы. Гипер-держава же не должна иметь примерно равного конкурента. И поскольку такое состояние, чтобы у мощного государства не было серьезного конкурента, в истории встречалось редко, профессор права фактически сужает свое определение с названий империй до временного промежутка в одного-двух-трех-четырех правителей, когда империя доходила до зенита своего могущества.

Книга начинается с Ахеменидской империи, созданной Киром Великим. Завоевав очередное царство, Кир смещал главу, дозволяя тому доживать в роскоши, но без власти, ставил своего наместника, который опирался на местную знать. Законы, обычаи и традиции сохранялись, как и местные религиозные культы. Терпимость Кира была довольно необычной для эпохи, когда победа над врагом в значительной мере означала победу одного бога (или пантеона богов) над другим и часто означала уничтожение храмов, как источников “божественной” силы.

Несмотря на всякие гадости, которые греческие источники писали о Камбисе Втором, Эми Чуа полагает его успешным правителем, поскольку он захватил Египет. После чего настал черед Дария Великого, который был терпим к верованиям разных народов, к их культурным различиям и позволял им работать на пользу собственной империи. Толерантность закончилась на Ксерксе Первом, а вместе с ней – величие Ахеменидской державы.

Александр Македонский использовал политику терпимости для получения поддержки населения завоеванных стран. Он даже восстанавливал храмы местных богов, разрушенные Ксерксом, женился на местной принцессе и вынудил какое-то количество своих военачальников последовать его примеру. В армии Александра Македонского были не только македонцы и греки, но и представители множества других народов – бактрианцы, согдианцы, парфяне, финикийцы, киприоты, египтяне. В итоге была создана огромная империя, которая развалилась сразу после смерти создателя, но в течение небольшого промежутка времени она была многократно сильнее и значимее всех других государств той поры.

Переходя к апогею Римской империи, Эми Чуа выделяет эпоху Траяна, Адриана, Антонина Пия и Марка Аврелия (но при этом говорит о временных рамках с 70 по 192 годы нашей эры, т.е. по идее должна бы включать Коммода, правившего с 180 по 192, а начинать нужно было бы с Веспасиана и его сыновей Тита и Домициана, чтобы начать отсчет с 69 года, но не будем цепляться к мелочам, а будем следовать за ходом мысли автора).

Период правления выделенных четырех императоров был спокойным и успешным, империя была космополитичной, жизнь – благополучной. Но самое главное – что эти императоры были выходцами из провинций, иного этнического происхождения, т.е. позволяли доказать главный тезис – что пик достижений может быть только тогда, когда способный человек не из элиты может достичь вершины власти.

В деталях все не получается совсем уж гладко: толерантность Адриана к чужим взглядам не распространялась на иудеев, которым запрещали совершать обрезание, а после поражения восстания Бар-Кохбы иудаизм в Римской империи был вообще запрещен (вскоре Антонин Пий этот запрет снял).

Но самое важное, что Римская империя предлагала путь к римскому гражданству, т.е. включала всех желающих в свою культурную орбиту довольно быстро. Римское гражданство несло с собой много плюсов, потому элиты на подконтрольных и вассальных территориях стремились к его получению.

Упадок же Римской империи Иельский профессор связывает с утратой терпимости в обществе, которую принесло с собой христианство, ставшее государственной религией.

Следующий пример – китайская династия Тан, в которой разбирается второй император Ли Шиминь, проводивший терпимую политику по отношению к иностранцам (тюркам, монголам, корейцам), заключавший с ними военные союзы, не желавший давать конфуцианству преимущество перед даосизмом и буддизмом, да и несторианское христианство, ислам, зороастризм, манихейство, иудаизм не преследовались. Стоит подчеркнуть, что Ли Шиминь завоевал доверие кочевников-монголов и уважение индийских буддистов, ну, а также большую часть Средней Азии.

Но все достижения были быстро растрачены, когда одна из наложниц Ли Шиминя после смерти последнего сумела стать наложницей его сына и наследника Гао-цзуна, а потом более 40 лет являлась де-факто правителем страны и перераспределила власть в пользу буддистских монахов, отстранив от власти всех не-китайцев.

Потом рассказывается о создании Чингиз-Ханом монгольской империи и завоевание существенной части Евразии. Империя поднималась все то время, что была терпима к представителям разных религий и культур.
Временные успехи Голландии были связаны с тем, что там было больше религиозной и культурной терпимости, чем в Испании: в Голландии могли добиться успеха и католики, и протестанты, и иудеи, и голландцы, и немцы. Впрочем по мнению автора назвать Голландию, несмотря на культурное влияние живописцев и свободы печати, наличие колоний в разных частях мира, и флот, превосходивший по тоннажу английский, французский, испанский и португальский вместе взятые, а голландский военно-морской флот был примерно равен французскому и английскому вместе, гипер-державой нельзя.

Подъем Британской империи стал возможен благодаря активному участию трех групп: французских гугенотов, перебравшихся из Голландии евреев и шотландцев. Первая группа принесла финансовые и ремесленные навыки, вторая – финансовые и организационные, а третья обеспечила “экономический и интеллектуальный динамизм”. Последнее означает, что более бедные шотландцы в куда большей степени, чем англичане, готовы были отправляться за моря в качестве солдат и чиновников империи, торговцев и врачей.

Толерантность, как это подчеркивает Эми Чуа, важна, но не стоит думать, что в 17 веке в Голландии или в 18-19 веках в Англии она была на том же уровне, как в конце 20 – начале 21 веков на Западе. Дело скорее в относительной толерантности: к примеру, перед евреями в Англии было много препятствий и ограничений сравнительно с англичанами (учиться в Оксфорде и Кембридже евреям разрешили в 1860 г), но в Англии в 19 веке или в Америке в первой половине 20 века ограничений было для евреев заметно меньше, чем в Российской империи и многих других странах.

Однако Британская империя, предоставлявшая гражданство тем, кто родился на Британских островах, не желала давать гражданство индусам. И раскол/развал этой империи был неизбежен. В этом плане пример Соединенных Штатов, обеспечивающих четкий и простой путь к получению гражданства, куда предпочтительнее: нация иммигрантов обладает относительно более высокой степенью терпимости и обеспечивает продвижение людей вне зависимости от их этнического происхождения и конфессиональной принадлежности. В этом плане Америка уподобляется Римской империи, дававшей свое гражданство всем свободным людям (с начала 3 века нашей эры, а отдельные, обычно более образованные и богатые люди могли получить его и раньше).

Еще одно удачное решение в конструкции американской сверх-, а потом и гипер-державы – отделение церкви от государства. Пришли к этому не сразу: в 1732 году 85% жителей американских колоний жили в городах или штатах, где были местные “государственные” церкви, так что только принадлежащие к данной конфессии могли рассчитывать на занятие выборной должности, а то и вообще имели избирательные права. Но волны иммиграции изменили ситуацию, так что к концу 18 века отцы-основатели были единодушны в том, что все веры должно считать равными.

Интересный момент касался привлечения квалифицированных работников из Европы: американцы давали объявления в европейских газетах о выгодных условиях работы в Штатах, а европейские власти пытались это запретить, арестовывали и штрафовали за попытки завербовать европейских рабочих. В Германии нужно было получать официальное разрешение на эмиграцию, причем более квалифицированные специалисты должны были за него больше платить. Разумеется, люди пытались обойти эти законы. Так что в первой половине 19 века в Штаты прибыло около 2.5 млн человек, нарушивших законы стран исхода, т.е. уехавших без официального разрешения.

Если Британия и Соединенные Штаты поднялись на вершину благодаря своей терпимости, то Германия и Япония в 1930-40-ых не смогли добиться успеха именно из-за своей ненависти к представителям иных групп. Немцы не только выдавили еврейских инженеров и физиков в Англию и Америку, чем лишили себя шанса на создание ядерного оружия (о том, что уничтожили 6 млн евреев в Европе, а также миллионы представителей иных национальностей не вспоминаем), но и не воспользовались возможной поддержкой белорусских, украинских и российских крестьян в борьбе против сталинского режима.
Аналогичным образом японское презрение ко всем “низшим расам” в захваченных Японией азиатских странах, бумерангом ударило против них. Единственным исключением из длинного списка был Тайвань, где японцы вели себя человечнее и местное население поддерживало их, даже служило добровольцами в японской армии (около 200 тысяч).

Эми Чуа рассматривает трех потенциальных кандидатов, которые могут оспорить американское лидерство в мире: Китай, ЕвроСоюз и Индию. Китай слишком этнически однороден и культурно изолирован и довольно нетерпим по отношению к другим. Помимо экономической мощи, которая с 2007, когда книга была опубликована, только выросла, Китай обладает еще и военной силой, и амбициями, и поддержкой части этнических китайцев в других странах. Насколько это сохранится в обозримом будущем в связи с “закручиванием гаек” нынешним руководством китайской компартии, не ясно (в 2007 руководство КПК было куда более сменяемым, чем в 2020!), но Эми Чуа оценивает китайские шансы не особо высоко.

У ЕС нет военной мощи, программы интеграции мигрантов толком не работают, напряженность в отношениях между коренным населением европейских стран и искателями халявы (автор не была столь же жестка в выборе слов, она куда дипломатичнее, чем ВПС) из стран Третьего мира нарастает.

Индия помимо производства огромного количества инженеров и значительного населения не может похвастаться особой толерантностью – конфликты между индуистами и мусульманами никуда не деваются, никакого единства в стране толком нет, да и военное и экономическое значение Индии откровенно невелико.

Я бы от себя рискнул добавить, что культурное влияние Китая, ЕС и Индии откровенно ничтожно сравнительно с американским. Да, в Европе много музеев, хороших филармонических оркестров, балетных и оперных театров, но наиболее яркие ученые и мыслители перебираются в Штаты, именно оттуда исходят новые веяния, свежие идеи.

Какие проблемы Эми Чуа отмечает в современной Америке, выступающей в роли гипер-державы? Во-первых, недовольство в мире тем, что делает Америка. Даже те, кто хотят попасть в Штаты, выражают ненависть к некоторым действиям США, даже на страны-союзники толком Америка не может положиться. Во-вторых, Америка не может принять всех желающих. Но если лучшие работники американских компаний в разных странах мира смогут перебираться в Штаты и получать гражданство, это уменьшит в некоторой степени остроту проблемы (как кажется автору, хотя это может спровоцировать всплеск зависти и ненависти со стороны тех, кого не продвинули, кого не взяли). Недостаточное желание (а то и откровенное нежелание!) американского правительства допустить многосторонность в международные отношения, опять же играют против Америки. Как гипер-державе Америке непозволителен изоляционизм.

Такая вот книга. Много интересных фактов, но концепция откровенно кабинетная. Автор сама признает, что состояние “гипер-державности” – историческая аномалия, так зачем на этой аномалии концентрироваться? Ответа нет.
Но что еще важнее, что не задается вопрос (вернее целая серия вопросов): почему каждый раз, когда терпимость к инакомыслию, к иным верованиям и культурам позволяла достичь многого, построить империю, во всех без исключения странах происходил откат к изоляционизму и нетерпимости?
Что заставляет людей менять успешную политику предшественников? Почему не меняют с той же настойчивостью доказанно-ошибочную политику нетерпимости?
Что именно в человеческом характере – ведь как мы видим, это явно не культурный феномен, коль проявляется в разные эпохи у разных народов, – мешает оставаться толерантными и терпеть рядом с собой “чужих” и “других”, всяких отличных, отличающихся, “не таких как мы”? Почему нет эволюционного закрепления более выгодного поведения, или хотя бы постепенного отвергания эволюционно невыгодного поведения?

Профессор права из Йельского университета не попыталась разобраться в возможных причинах. Но трудно поверить, что эти вопросы ей не пришли в голову во время работы над книгой. Скорее всего, пришли, но она не смогла на них ответить. И решила не озвучивать.

У меня тоже нет ответов, но именно это заставляет заподозрить предложенную концепцию в кабинетном характере, отсутствии в представленной теории чего бы то ни было весомого, серьезного, материального, но только набор из надерганных фактов, не имеющих никакой внутренней связи. Тем не менее факты эти интересны. И не исключено, что кто-нибудь более прозорливый сумеет увидеть то, что мы пока упускаем.

About khvostik

Это блог для тех, кто как и автор, предпочитает разбираться, а не верить. Что неизбежно приводит к отсутствию столь любимой многими однозначности и лёгкости при чтении. Мы живём в мире, где всегда есть "с другой стороны" (а нередко и "с третье", "четвертой" и т.д.). Потому некоторые тексты получаются длинными и отнюдь непростыми, т.е. требуют интеллектуальных усилий и от читателей. Что в свою очередь резко ограничивает аудиторию - любители задуматься толпами не ходят. Теперь собственно об авторе: живу в Канаде, в пригороде Торонто. Человек правых взглядов, мировоззренчески близкий к либертарианцам (направление, отстаивающее максимальную личную и экономическую свободу), но не состоящий ни в каких партиях. Стараюсь не повторять сказанное другими, во всяком случае в той мере, в которой знаком с этими мнениями (нельзя исключить, что во многих случаях к сходным выводам пришли и другие). На истину в последней инстанции или постоянную правоту не претендую, довольно часто ошибаюсь, но честно пытаюсь разобраться в вопросе, несмотря на собственную предвзятость и ограниченные знания. Хвостик - это имя кота. К автору проще обращаться по имени - Иван :)
This entry was posted in Uncategorized and tagged , , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.