“Как рыночная экономика и демократия подогревают этнические конфликты?”

В 2003 году профессор права Йельского университета Эми Чуа опубликовала книгу World on Fire: How Exporting Free Market Democracy Breeds Ethnic Hatred and Global Instability (скачать на английском можно тут). Книга стала бестселлером, получила свою долю похвалы и критики, но ее, на мой взгляд, недооценивают, потому что вопросы, поднятые в книге остаются без ответа.

Amy Chua - Worlds on Fire

Задумайтесь над вопросом: “Как рыночная экономика и демократия подогревают этнические конфликты?” Если Вы разделяете либертарианские взгляды или хотя бы стоите за рыночную экономику, то вместо ответа Вам, скорее всего, захочется выплюнуть крайне эмоциональное несогласие. Можно, конечно, вспомнить о неудачных попытках “демократизировать” Афганистан, Ирак, Ливию, но давайте тогда вспомним и этнические конфликты, которые имели место в Советском Союзе, когда целые народы депортировались, когда существенная часть культурной интеллигенции у некоторых народов могла быть сослана в Сибирь, как в том же самом Ираке при Саддаме уничтожали курдов и шиитские племена. Никаких возражений не последует и на комментарий о том, что рынок вытягивает людей из бедности, что в свою очередь снижает степень межэтнической напряженности. Всё так. Но книга не об этом.

Мир в огне” начинается с довольно личного эпизода: в 1994 году родная тетя автора книги, жившая на Филиппинах, была убита шофером, полиция расследовать преступление откровенно не желала, т.к. считала убийство бедным филиппинцем богатой китаянки чем-то почти нормальным.
Эми Чуа родилась в Америке, но ее родители – филиппинские китайцы, и часть семьи, в отличие от родителей Эми, никуда не эмигрировала. Они продолжали жить и заниматься бизнесом на Филиппинах, причем довольно успешно, нет, не миллиардеры, но весьма обеспеченные. И они не одни такие! Китайцы составляют 1.5-2% населения Филиппин, но владеют примерно 60% экономики. Сходная картина в Индонезии (до 70%), Таиланде, Бирме, Малайзии. И так же было во Вьетнаме до прихода к власти социалистов. С этого автор начинает пояснять концепцию “доминирующего на рынке меньшинства” (“market-dominant minorities”).

В странах западной Африки сходную – с китайцами в Юго-Восточной Азии, – роль играют выходцы из Ливана, в Нигерии и окрестностях – народность игбо, в Кении – индусы и народность кукуйю. Все перечисленные группы начинали с торговли, но постепенно расширяли бизнес и к настоящему времени контролируют целые отрасли местной экономики. Но крайне важно отметить, что эти группы – меньшинства, воспринимаемые окружающими, как пришельцы.

Поскольку “рыночные меньшинства” в большинстве случаев не имели военной и политической силы, то помимо предпринимательских талантов они вовсю культивировали коррупцию. Местная власть этим пользовалась: вы нам – взятки, мы вам – защиту от погромов.

Когда в странах Азии, Африки и Латинской Америки начинались рыночные реформы, то во многих случаях преуспевали именно представители меньшинств. И разрыв в уровне жизни между продолжающим жить в нищете большинством и нуворишами из представителей этнического меньшинства становится вопиющим. Так что периодически возникают бунты и погромы, подобные беспорядкам в мае 1998 в Индонезии. Могут убить десятки, могут сотни, а могут и сотни тысяч, как во время геноцида в Руанде, где составлявших примерно четверть населения и более богатых тутси уничтожали составляющие 3/4 населения хуту.

Интересной была динамика развития событий в Таиланде: в конце 1930-ых годов власти страны начали кампанию ассимиляции китайского меньшинства, всячески поощряли смешанные браки, смену фамилий, закрыли китайские школы и газеты. В последней четверти 20 столетия, после про-рыночных реформ китайское меньшинство стало преуспевать, а экономическая мощь привела к “возврату к корням” – открылись китайские школы, появились китайские бизнес-клубы и т.д. Однако при этом существенная часть тайцев воспринимает себя как “немного китайцев”, и градус неприязни между большинством и меньшинством заметно меньше, чем в Индонезии, Малайзии на Филиппинах.
Эми Чуа полагает, что проблема невозможности ассимилировать китайцев в Индонезии и Малайзии частично связана с тем, что китайцы любят свинину, а мусульманское большинство двух упомянутых стран ее не ест. Но это оставляет нас с вопросом, чем буддийское и потому par excellence вегетарианское население Таиланда лучше христианского населения Филиппин, которое к мясу вообще и к свинине в частности относится положительно.

В книге есть и российский пример – “семибанкирщина”, демонстрировавшая по мнению автора выполнение евреями функции “рыночно-успешного меньшинства”. Из 7 банкиров – 6 были (как минимум наполовину, что заставляет вспомнить о том, что ассимиляция евреев в СССР началась примерно в то же время, что и ассимиляция китайцев в Таиланде – закрывали еврейские школы, некоторые меняли фамилии, намеренно искали смешанные браки) евреями, а из более полного списка в 9 фамилий, евреями были 7. Пусть ничего подобного контролю китайцами над 60-70% экономики стран юго-восточной Азии и близко не было и нет, как не было особенной концентрации евреев в сфере торговли. Поскольку главные олигархи РФ за прошедшие 25 лет в существенном проценте случаев сменились, то стоит посмотреть на российский список “Форбс” за 2019 год: евреев в нем относительно много – 16 из первых 60 (14 из первых 50).

В Латинской Америке в некоторых странах большая часть земли и экономики у наследников белых переселенцев тогда как индейцы и метисы прозябают в нищете. Тоже самое было в Зимбабве и ЮАР. Так что как только по требованию или под давлением Запада начинается демократизация у бедных масс появляется возможность политически подействовать на преуспевающие экономически меньшинства.

Эми Чуа подчеркивает, что и демократия, и рыночная экономика хороши. Проблема не в них, но в одномоментном переходе к демократии, хотя сами страны Запада двигались довольно медленно. Причем проблема эта куда острее в тех странах, где имеется более приспособленное к рынку меньшинство, потому что тогда неприязнь к богатым и успешным добавляется восприятие их как чуждых, как пришельцев и захватчиков.

Разумеется, если бы можно было бы по щелчку пальцев создать функционирующую рыночную экономику, как в либертарианском идеале или утопии экономистов “австрийской школы”, то не было бы повода переживать. Вот только в реальном мире двигаться приходится постепенно, все старые законы отменить одним махом не получается, нужно хотя бы некоторые заменять новыми законами, а принятие закона – процесс, занимающий месяцы, в случае же отмены тысяч законов нужно принять как минимум сотни (я бы хотел, чтобы их было меньше, но в современном мире страна, не желающая запереть себя в состоянии автаркии, должна учитывать международные соглашения, законы и правила, что означает необходимость принятия сотен законов для того, чтобы участвовать в международной торговле и привлекать инвестиции). Принятие сотен законов – это годы работы, в основном подготовительной, если в парламенте у правящей партии подавляющий перевес и проголосовать можно “одним пакетом”.

И если при отнюдь не совершенном рынке и наличии коррупции одна из этнических групп может получить заметное преимущество на несколько лет, то желание уничтожить эту группу или хотя бы лишить ее “неправедного” (не уверен, насколько кавычки в данном случае правильны) богатства будет крайне сильным.

Сторонникам неограниченного рынка я предлагаю мысленный эксперимент: представьте себя плохо образованным филиппинцем, индонезийцем, бирманцем, индейцем кечуа, который хотел бы преуспеть экономически, но рынок на 70% захвачен китайцами или “белыми”, которые держат Вас за человека второго сорта, не дадут Вам кредит на открытие бизнеса, не будут играть честно, зато будут использовать против Вас все свои коррупционные связи, собственности, которую можно было бы заложить, у Вас нет, богатых или хотя бы состоятельных родственников тоже. Чтобы стало еще понятнее, насколько всё плохо, не забывайте, что волшебным образом знание местного варианта китайского или грамотный испанский у Вас не появляется, а есть уже хочется!

Надеюсь, что картинка ясна – для большого числа людей в некоторых развивающихся странах переход к демократии означает возможность поквитаться с теми, кто больше преуспел при переходе к рынку.

К слову, отнюдь не все реформы по национализации в развивающихся странах правильно описывать как марксизм: во многих случаях национализация касается только одной этнической группы и не является частью стратегии по отказу от частной собственности. Рынок никуда не девается, но этническое большинство перераспределяет экономические активы в свою пользу. Нарушение ли это права собственности? Безусловно. Но законно с политической точки зрения только то, что воспринимается справедливым или, как минимум, не воспринимается как вопиющая несправедливость большинством. Это реальность, с которой необходимо считаться.

Какие же решения предлагает профессор юриспруденции из Йеля? Преуспевающие меньшинства должны озаботиться собственным будущим и помочь борьбе с коррупцией, перестать вести бизнес бесчестным образом, перестать ограничивать бизнес представителями только собственной этнической группы, должны больше инвестировать в улучшение жизни бедных – открывать школы, больницы, университеты и т.д. Но автор понимает, что успешность этих мер будет весьма ограничена.

В послесловии от 1 июля 2003 г Эми Чуа предсказывает, что американцы, вторгшиеся в Ирак в марте 2003 и легко разбившие армию Саддама, столкнутся с многочисленными проблемами, поскольку этническая динамика в Ираке сходна с бывшей Югославией. В существенной мере ее прогноз оправдался, хотя пока Ирак еще формально не распался.

В “Мир в огне” есть некоторые натяжки, попытки “притянуть за уши” под созданную теорию происходящее в мире. К этим неудачным натяжкам я бы отнес интерпретацию израильтян как доминирующего на рынке меньшинства в рамках Ближнего Востока (вести бизнес израильтянам там не дают, они торгуют с Европой, Америкой и Дальним Востоком), а также трактовку американцев как “рыночного меньшинства” в масштабах планеты.

Разумеется, привлечение внимания к противоречию между демократией и контролирующим экономику некоторых стран меньшинствам не означает, что есть форма правления более удачная, чем демократия, или что кто-то может предложить экономическое устройство лучшее, чем рыночная экономика. Автор с этим не спорит. Она концентрируется на препятствиях и опасностях движения с тем, чтобы их избежать. В частности неоднократно отмечает, что Запад проталкивает в развивающихся странах куда менее ограниченную государственным вмешательством форму капитализма, чем та, что господствует сегодня на Западе.

Говорит ли это о лицемерии Запада? Нет, получившая степень бакалавра по экономике в Гарварде Эми Чуа должна бы понимать, что дело не в том, что правительствам развивающихся стран негде взять деньги на многочисленные программы перераспределения богатства, давно внедренные на Западе, но в том, что чем меньше государство лезет в экономику, тем быстрее развивается последняя. Перераспределение богатства в пользу бедных – это тормоз для экономики, снижение ее эффективности. С какого-то момента, когда уровень развития достаточно высок, тормоз не так вредит: представьте себе того, кто пытается тормозить в то время, когда нужно разгоняться, на скорости в 5 км/ч (как аналог для филиппинского номинального ВНП в $3484 на душу населения), и того, кто подтормаживает при скорости допустим 100 км/ч (как аналог для американского ВНП в $67426 на душу населения), чтобы на поворотах не заносило.

Более того, переход к демократии и рыночной экономике в той одномоментной форме, которая так не нравится Эми Чуа, вполне успешно осуществили некоторые страны Восточной Европы – Польша, Чехия, Словакия, Венгрия, страны Балтии. То есть в отсутствие доминирующего на рынке меньшинства все проходит гладко (среди богатейших людей Эстонии не-эстонцы составляют примерно четверть, т.е. меньше, чем доля в населении, в Латвии из крупнейших бизнесменов после исключения двух российских олигархов остается не меньше четверти не-латышей, опять же меньше доли в населении).

Вероятно, дело не только в меньшинстве, но и в большинстве – есть у него культура предпринимательства или нет? У латышей и эстонцев эта культура есть в не-меньшей степени, чем у представителей других этнических групп, населяющих эти страны. Если же вернуться к примерам из книги, то насколько я могу судить по Канаде, филиппинцы (составляющие у нас примерно 2.5% населения) предпочитают работать по найму, а не открывать собственные бизнесы в отличие, например, от корейцев, которые контролируют существенную часть небольших магазинчиков (о чем даже телесериал есть) и ресторанов японской кухни.

Скорее всего, для большинства стран, где живут читающие на русском, рассматриваемая в “World on Fire” проблема подогревания этнической ненависти процессом одновременного движения к демократии и рынку, не слишком актуальна. Тем не менее об этой проблеме полезно знать всем сторонникам рыночной экономики. И хорошо бы постараться найти работающие решения, чтобы не “наступать на грабли”.

About khvostik

Это блог для тех, кто как и автор, предпочитает разбираться, а не верить. Что неизбежно приводит к отсутствию столь любимой многими однозначности и лёгкости при чтении. Мы живём в мире, где всегда есть "с другой стороны" (а нередко и "с третье", "четвертой" и т.д.). Потому некоторые тексты получаются длинными и отнюдь непростыми, т.е. требуют интеллектуальных усилий и от читателей. Что в свою очередь резко ограничивает аудиторию - любители задуматься толпами не ходят. Теперь собственно об авторе: живу в Канаде, в пригороде Торонто. Человек правых взглядов, мировоззренчески близкий к либертарианцам (направление, отстаивающее максимальную личную и экономическую свободу), но не состоящий ни в каких партиях. Стараюсь не повторять сказанное другими, во всяком случае в той мере, в которой знаком с этими мнениями (нельзя исключить, что во многих случаях к сходным выводам пришли и другие). На истину в последней инстанции или постоянную правоту не претендую, довольно часто ошибаюсь, но честно пытаюсь разобраться в вопросе, несмотря на собственную предвзятость и ограниченные знания. Хвостик - это имя кота. К автору проще обращаться по имени - Иван :)
This entry was posted in Uncategorized and tagged , , , . Bookmark the permalink.

2 Responses to “Как рыночная экономика и демократия подогревают этнические конфликты?”

  1. Алексей says:

    Пару лет назад читал статью по сути близкую к вашей. Там отмечалось, что экономически успешное меньшинство может быть не только этническим, но и религиозным. В качестве примеров таковых приводились староверы и скопцы в Российской Империи. Утверждалось, что их доля среди богатейших купцов и промышленников была значительно выше, чем в целом по населению.

    Like

  2. khvostik says:

    Вы, Алексей, совершенно правы. про староверов давно известно.
    еще интереснее, что если мы смотрим на одинаковые группы, то можем обнаружить разницу в поведении в зависимости от того, в большинстве они или в меньшинстве: так Дюргкгейм еще в 19 веке отмечал, что в Германии католики в протестантских регионах продолжают обучение дольше, чем протестанты, а протестанты в католических регионах – дольше, чем католики вокруг.

    то, что обнаружила Эми Чуа в своей книге – то, что быстрая демократизация, которую продвигал Запад вместе с рыночными реформами, может привести к неожиданным проблемам. мне именно это показалось новым в данной книге

    Like

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.