Базовые экономика и психология войны

В статье в американском правом издании “American Greatness“, начинающейся с упоминания о новом фильме 1917 о Первой мировой, приводится интересные соображения военно-политических союзах. Но позволю пару слов о фильме: помимо трех “Оскаров” и какого-то количества других наград, стоит отметить высокий рейтинг у кинокритиков, несмотря на то, что некоторые подчеркивают явные исторические неточности. На мой взгляд есть и откровенные параллели с австралийским фильмом Галлиполи с Мэлом Гибсоном о той же Первой мировой, где герои тоже бегали в надежде спасти своих – только не англичан, как в “1917“, а австралийцев и новозеландцев, – от ненужных потерь, – и не от немецкого, но от турецкого огня, – при этом в самый драматический момент звучало сказочно-прекрасное адажио Альбиони (ставшее куда более известным после премьеры фильма). На этом я бы разговор о фильме закончил.

Как мы знаем, Первая мировая была отмечена огромными потерями из-за использования более смертоносных систем вооружения – пулеметов, танков, усовершенствованных пушек, авиации, химического оружия. Оценки потерь: у Атланты около 9.5 млн военных и гражданских, у их противников – от 8.5 до 9.1 млн вместе военных и гражданских. Одним словом, можно говорить об общих потерях в почти 20 млн. Плюс еще около 20 миллионов раненных.

Автор статьи в “American Greatness“, – Кристофер Роуч, – обращает внимание на то, как началась война: в Сербии был убит наследник Австро-Венгерского престола, сербские власти не желали в достаточной мере сотрудничать с Австро-Венгрией, что вызвало объявление войны. Поскольку Российская империя была союзницей Сербии, то в России была объявлена мобилизация, что вызвало ультиматум со стороны Германии, связанной союзническими обязательствами в отношении Австро-Венгрии. Параллельно Франция и Россия имели союз, в который также входила и Британская империя, но последняя не желала воевать и заявила, что не будет вступать в войну, если на Францию на нападут.

Одним словом, автор, – по образованию адвокат, – подводит к тому, что если бы не заключенные военные союзы, то 20 миллионов убитых и 20 миллионов раненных не было бы. Действительно, трудно не согласиться, что при таком развитии событий австрийцы “надавали бы по шапке” сербам, разгромили бы тамошнее подполье, но общее число жертв исчислялось бы в худшем случае сотнями, а то и десятками, но не тысячами и миллионами. Более того, рискну предположить, что если бы не надежда на поддержку со стороны России, сербские власти заранее “прижучили” бы подпольщиков, не допустив убийства наследника престола из соседней страны.

Кристофер Роуч не останавливается на Первой мировой, но проводит параллели с современностью: мол, нет смысла ради союзников в Азии ввязываться в войну с Китаем, а ради европейских членов НАТО – в войну с РФ. И его рассуждения кажутся логичными. На первый взгляд.

Однако давайте посмотрим на события через призму базовой экономики, описанной Томасом Соуэллом в одноименном труде. Какие факторы влияли на войну? Мы уже упомянули новые виды вооружений, имевшиеся в достаточном количестве. Имелись призывные армии, позволявшие поставить в строй буквально миллионы солдат, причем для тем, кто призывал, ничего не стоило призвать больше на сто-тысячу-миллион, они не должны были компенсировать потери семей и частных предприятий.

Потому командование армий могло кидать сотни тысяч, а то и миллионы солдат, выстреливать миллионы пуль и сотни тысяч снарядов, – их действия не ограничивались по сути этими двумя ресурсами.

Какой же ресурс был лимитирующий, чего было меньше всего? Видимо, в отличие от многочисленных призывных армий и вооружений, в остальном ситуация заметно различалась от страны к стране: для Австро-Венгрии внутренние этнические склоки играли куда большую роль, чем для других участников, а вот для Российской империи критически важен был порядок, который обеспечивала привычная система: как только привычный порядок был утрачен, – после Февральской революции, – российская армия перестала существовать и начала разваливаться на глазах. Где-то имели значение последствия для политиков, боявшихся вступать в войну, или затягивать её, или прослыть трусом или слабаком, а где-то политики воспользовались поводом, чтобы ввести цензуру в стране или как-то иначе подействовать на политических и идейных оппонентов.

Я бы рискнул предположить, что амбиции генералов, в новой войне рисковавших на несколько порядков меньше, чем даже старшие офицеры, были сходными для всех воюющих армий. Но утверждать, что риск для жизни штабных генералов был главным лимитирующим фактором для действий сторон, не стану.
С некоторой долей уверенности можно говорить только об одном – солдат кидали в ненужные, неэффективные атаки тысячами, т.к. данный ресурс был самым дешевым.

С точки зрения экономики вырастить в достаточной степени здорового мужчину 18 лет стоило куда дороже, чем сделать 100 или даже 1000 пулеметов. Но если за выращивание солдат платят одни – крестьянские и рабочие семьи, в меньшей степени семьи буржуазии, – то распоряжаются использованием солдат другие, – генералы, – для которых замена одной тысячи убитых солдат на другую тысячу не стоит практически ничего. Общество платило цену в течение 18-20-23 лет (или сколько там солдату лет), но то плата общества, а не отдающих приказы. Тогда как заказ некоего количества пулеметов делался из ограниченного военного бюджета, за который конкурировали разные генералы, т.е. в этом случае ограниченность ресурса всем генералам была куда как очевидна. А солдат “бабы еще нарожают”.

Если бы общество заранее ограничивало каждого генерала неким количеством солдат, которое он может использовать в течение всей войны, например, 3000 или 5000 или 10000, то генералы бы осторожней относились бы к солдатским жизням. Ибо бездарно уничтоженные ресурсы означают, что на следующее сражение может не остаться или останется катастрофически мало войск, потому победа уйдет или к противнику, или к другому военачальнику из их же армии, который сберег своих солдат. Оба варианта для генерала неприятны, т.к. бьют по его гордости и репутации, что означает более высокие шансы на экономное отношение к обсуждаемому ресурсу – жизням солдат.

Теоретическое построение в предыдущем абзаце, хоть и выдуманное, но имеет смысл. Правда, с уточнением: человеческие, экономические и прочие ресурсы общества элиты – включая военную, – начинают учитывать, когда есть риск потери власти в случае неудачного расходования ресурсов. Как мы знаем из истории, перемолоченные впустую ресурсы стоили дорого элите Российской империи, а вот немецкой, австрийской, французской, английской и т.д. элитам – заметно меньше. Потому элиты сделали неправильные выводы, а общества этих стран вообще не сделали никаких выводов. Или сделали неверные. Как следствие получили Вторую мировую с еще большим числом погибших и раненных.

Судя по всему, можно чуть переформулировать наше наблюдение: наиболее дешевый ресурс будет использоваться максимально неэффективным образом. Или еще точнее: тот ресурс, который на момент ведения боевых действий, кажется принимающим решения, – то есть военному и политическому руководству, – наиболее дешевым (или одним из нескольких дешевых), будет использоваться максимально бездарно. Чем более ограничен ресурс с точки зрения принимающих решения, тем более бережно будут к нему относиться.

Если генерал рискует собственной жизнью в случае провала военной операции, то он бросит в топку битвы всё доступное вооружение и все части, не считаясь с потерями в живой силе и технике. Если территория огромная, то можно отступать достаточно долго (если за это не расстреляют свои же, у Кутузова такая возможность была, у советских генералов во Вторую мировую – не всегда), а если территория крошечная, как, например, у Израиля, то боевые действия ведутся принципиально иначе.

Теперь давайте вернемся к статье Кристофера Роуча, с которой мы начали. Автор подводил читателя к выводу о том, что от военных союзов один вред, что это ничем не оправданный риск. Но не учитывал “базовую психологию” войны.

В отличие от попытки использовать “базово-экономический” подход, опирающийся на солидный труд Томаса Соуэлла “Basic Economics: A Common Sense Guide to the Economy“, психология войны толком не разбиралась и в замечательном историческом анализе войн в человеческой истории Иэна Морриса War! What Is It Good For? (вроде бы русского перевода до сих пор нет, могу предложить рецензию).

Дерзну предположить, что психология развязывания войны – помимо обычно упоминаемых желания славы, защиты якобы поруганной чести, восстановления якобы попранной исторической справедливости и банального желания большей власти/власти над большей территорией, – произрастает из психологии агрессии. Последняя же имеет эволюционное значение, в том числе позволяя более агрессивному и сильному преуспеть в захвате ресурсов (корма, самок и т.д.).

В рамках стаи/племени агрессивная особь лезет ко всем, покуда не наткнется на более сильную особь. Агрессия останавливается только тогда, когда натыкается на бОльшую силу. Пассивностью и уступками агрессию остановить нельзя: агрессивная особь получает подтверждение собственного преимущества в отношении того, кто подчинился, занял подчиненное положение, и продолжает выплескивать агрессию в адрес остальных, еще не признавших главенство агрессора.
Агрессивное племя/общество ведет себя точно также, как отдельная агрессивная особь – пытается доказать свое превосходство над всеми и будет делать это до тех пор, пока не столкнется с более сильным племенем/обществом.

Так что мы не сильно погрешим против истины, коли скажем, что военные союзы, наблюдающиеся на протяжении всей человеческой истории, тоже полезны: они позволяют остановить начинающего агрессора на более раннем этапе, покуда он еще не успел усилиться за счет захваченных ресурсов.

Нет смысла гадать, как именно изменился бы ход Первой и/или Второй мировой, не вступи в них, – как предлагает адвокат и публицист Кристофер Роуч, – Соединенные Штаты, но совершенно очевидно, что течение упомянутых войн было бы существенно иным. У союзников Америки положение дел было бы заметно хуже, а у врагов Америки – много лучше. И эти враги, в случае победы, окрепнув за несколько лет, неизбежно бы напали на Америку. И последняя в этом случае была бы куда хуже подготовлена и не имела бы союзников, и была бы обречена воевать с куда более сильным противником, чем тот, с которым она имела дело в реальности.

Так что военные союзы, хоть и кажутся на первый взгляд не особо выгодными, на самом деле оправданы. С точки зрения базовой, если можно так выразиться, психологии войны.

Безусловно, представленные Вашему вниманию принципы, – предельной неэффективности использования максимально доступного для данной войны ресурса и продолжения агрессивных действий до того момента, когда нападающий сталкивается с превосходящей силой, – не особо сложны и явно кем-то когда-то уже озвучивались.

Впрочем самостоятельно найти путь тоже неплохо. Во всяком случае это – полезное упражнение.

При этом оценка доступности разных ресурсов для ведения войны не заменяет полноценное исследование экономики войны. Но для не особо сложного анализа, думается, описанный выше принцип вполне годен. Хочется верить, что экономисты займутся данным вопросом и смогут представить более полную и солидную модель. Пока же можно довольствоваться описанной выше упрощенной моделью. Разумеется, если она Вам, дорогой читатель, понравилась.

About khvostik

Это блог для тех, кто как и автор, предпочитает разбираться, а не верить. Что неизбежно приводит к отсутствию столь любимой многими однозначности и лёгкости при чтении. Мы живём в мире, где всегда есть "с другой стороны" (а нередко и "с третье", "четвертой" и т.д.). Потому некоторые тексты получаются длинными и отнюдь непростыми, т.е. требуют интеллектуальных усилий и от читателей. Что в свою очередь резко ограничивает аудиторию - любители задуматься толпами не ходят. Теперь собственно об авторе: живу в Канаде, в пригороде Торонто. Человек правых взглядов, мировоззренчески близкий к либертарианцам (направление, отстаивающее максимальную личную и экономическую свободу), но не состоящий ни в каких партиях. Стараюсь не повторять сказанное другими, во всяком случае в той мере, в которой знаком с этими мнениями (нельзя исключить, что во многих случаях к сходным выводам пришли и другие). На истину в последней инстанции или постоянную правоту не претендую, довольно часто ошибаюсь, но честно пытаюсь разобраться в вопросе, несмотря на собственную предвзятость и ограниченные знания. Хвостик - это имя кота. К автору проще обращаться по имени - Иван :)
This entry was posted in Uncategorized and tagged , , , , , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.