Национальное единство — зло или благо?

Известный американский консервативный журналист Джона Голдберг (на удивление, в лево-либеральной Википедии материал о нём куда полнее, чем в консервативной онлайн-энциклопедии, видимо, из-за неприязни к Голдбергу за его анти-трамповские взгляды со стороны существенной части консерваторов) не раз упоминался в данном блоге. Во-первых, первая книга Джоны, “Либеральный фашизм” (о ней писал тут и тут) заслуживает упоминания среди наиболее важных книг 21 века, критикующих левацкую идеологию. Пусть ВПС, придерживаясь либертарианских взглядов, и не во всём соглашается с консерваторами, но глубокий анализ лжи левых заслуживает уважения.

Вторая книга – Тирания клише, – была хуже: интересные факты, дельные рассуждения, но на фоне восхищения “Либеральным фашизмом” смотрелась бледно. Третью книгу так и не прочитал, но разбирал эссе Голдберга, легшее в основу книги.

Должен признаться, что безумная ненависть к Трампу со стороны Джоны Голдберга и большей части его коллег по “National Review”, где Джона до недавнего времени был редактором, и как следствие откровенно предсказуемые материалы, заставили отказаться от финансовой поддержки издания, равно и от слежения за публикациями. Тем не менее в достаточно адекватном правом “Нью-Йорк Пост” (не путать с левацкими “НЙ Таймс” и “Вашингтон Пост”) периодически попадаются любопытные статьи Голдберга. В конце ноября он написал о национальном единстве, как о чем-то, что не должно на самом деле волновать политиков.

Поскольку высказывание если не парадоксально, то по крайней мере необычно, стоит подробнее остановиться на аргументах консервативного публициста. Голдберг начинает с того, что не соглашается с претендентом-демократом Питом Буттигигом, который обещает “объединить страну”. И дело не в претензии к конкретному политику, т.к. практически все претенденты-демократы говорят похожие слова, но в том, что их программы вызывают откровенную неприязнь у большинства американцев, которым не по душе запредельно широкая “раздача халявы”, звучащая в обещаниях демократов. То есть “объединение страны” больше похоже на ритуальное заклинание, чем на реальную стратегию.
Да и все прошлые президенты, которые говорили о “единении” – и Буш-младший, и Обама, – еще сильнее раскололи общество.
Когда Трамп говорит о том, что все американские солдаты – с белой, черной и смуглой кожей, – проливают одинаковую красную кровь патриотов, то эта риторика, по мнению Голдберга, может объединить только тех, кто хорошо относится к американской армии, иными словами исключительно к патриотам Америки. Но отнюдь не всем гражданам страны.

Поскольку Америка не демократия, но республика (это, – позволю небольшое отступление, – означает, что 51% голосов, а то и просто больший процент, чем был получен любой другой партией, не может лишить страну прав и свобод, как это может случиться при демократии, понимаемой, как власть большинства; в качестве иллюстрации можно вспомнить как немцы проголосовали за Гитлера в начале 1930-ых, или египтяне после свержения Мубарака – за “мусульманское братство”, и после этого лишились прав и свобод, которые забрало правительство, заодно ликвидировав последующие выборы, до той поры, пока военная сила не скинула эти “демократически выбранные” правительства), Голдберг подчеркивает, что политический процесс в республике не означает единство, но поиск компромисса, переговоры, которые позволят минимизировать разногласия, дав всем сторонам что-нибудь желаемое.

“Демократия – это несогласие, а не согласие”, – замечает Джона Голдберг, словно бы полемизируя с кадром, ляпнувшим нечто, означающее “парламент не место для дискуссий”. На самом деле левые, т.е. стоящие за усиление контроля правительства за жизнями граждан, политики на Западе, как и “государственники” а-ля Грызлов, любят повторять “время для дискуссий прошло”, “нужно закончить политические дебаты” и т.п. Почему? Потому что аргументов для спора нет.

Американцы могут забыть о политических разногласиях перед лицом серьезной внешней угрозы или природной катастрофы. В остальных случаях разногласия нормальны и приемлемы.
Витийствующие же о “национальном единстве” в большинстве случаев подразумевают, что если власть у моей партии, то все несогласные – “враги народа”.

Такая вот точка зрения. Прежде, чем перейти к анализу, т.е. поиску доводов как за, так и против, стоит дать некоторое пояснение. Аргументация Джоны Голдберга не предполагает географического раскола, но исходит из наличия сторонников разных взглядов во всех штатах, пусть и в разных пропорциях. Сценарий типа отделения Квебека от Канады или более нового для Канады сепаратизма части западных провинций, или – уже ближе к теме обсуждения Голдберга, – то-ли истерического, то-ли провокационного калифорнийского сепаратизма, не обсуждается. Национальное единство не предполагает насильственное удерживание, допустим, Шотландии в границах Великобритании. Да, шотландцы говорят на английском, но они идентифицируют себя не как англичане, посему говорить о национальном единстве, которое принудит шотландцев наступить на горло собственной песне и уживаться с англичанами против желания самих шотландцев, мы не будем.

Самое сложное в теме национального единства – определить, кто должен быть един, что это за общность такая, которую желательно или не желательно удерживать вместе. Второй момент – нужно определиться, что значит быть вместе, до какой степени должно дойти предполагаемое единение. И только после этого можно понять, зло или благо предлагаемое единение.

В самом термине “национальное единство” предполагается, что имеется некая “нация”, – хоть в западном смысле гражданства страны, хоть в советско-российском “этническом” смысле, – и все, относящие себя к этой “нации” должны быть едины. Поскольку Голдберг всё же писал об Америке, то давайте остановимся на представлении о нации, как о некоей общности всех граждан страны.
Гипотетическая возможность получить паспорт данной страны (внутренних паспортов в Америке и Канаде нет, гражданин может получить только заграничный паспорт) сваливает в одну кучу людей принципиально разных взглядов, которые добровольно не станут соглашаться друг с другом по большинству вопросов. Потому я бы предложил дополнительное условие – все, имеющие основания претендовать на паспорт, и хорошо относящиеся к данной стране, т.е. предпочитающие именно эту страну, именно этот паспорт, готовые сделать что-то для страны.

Эта маленькая подтасовка позволит сэкономить время и силы: вместо того, чтобы искать мифические точки соприкосновения средних американцев и тех, кто публично говорит о своей ненависти ко всему американскому, к американским ценностям и идеалам, к основополагающим принципам Америки. Да, так получается, что подавляющая часть ненавистников Америки (и западной цивилизации в целом) из числа рожденных в США – лицемеры, которые отнюдь не желают собирать чемоданы и сваливать на Кубу или в Северную Корею, КНР или РФ, Зимбабве или Венесуэлу, и все прочие страны, которые они превозносят и чтут выше Америки. Вышвырнуть этих ненавистников из цивилизованной страны нельзя, но и шансов найти что-то общее с этими людьми нет. Во всяком случае покуда они не откажутся от своей ненависти.

Итак, у нас есть около трёх сотен миллионов американцев различающихся мировоззрением, но в основном ценящих гражданство Америки выше всех альтернатив, связывающих себя и свое будущее с этой страной. О пользе (или вреде) единства описанной общности и пойдет речь.

Тоже самое можно было бы сказать о канадцах, немцах, англичанах, поляках, украинцах, россиянах и т.д.: национальное единство можно обсуждать только применительно к тем, кто хочет быть канадцами, немцами, англичанами, поляками, украинцами, россиянами и т.д. Те, же кто активно не желает, исключаются из нашего обсуждения. Их не депортируют, не убивают, не арестовывают, их всего-лишь не учитывают в обсуждении.

Я бы предположил, что на всю Америку найдется не более пары-тройки миллионов ненавистников, т.е. 1%. Причем, – еще одно спекулятивное суждение, на опросы или исследования сослаться не могу, – процентов 90 из них будут старшеклассники и студенты, которым промыли мозги, в какой-то момент они откажутся от наиболее радикальных воззрений. Но на смену им придут другие оболваненные. Эту тему можно развить и дальше: мол, в Америке есть 99% представителей нации и 1% ненавистников, мол, от этого 1% и нужно избавиться, отправив этих кадров в те страны, которые они ставят в пример Америке. Но не будем внушать себе веру в возможность подобного развития событий, а вернемся к реальности.

Давайте поговорим о степени единства. В своей статье Джона Голдберг пытается подвести читателей к мысли, что все “совсем заодно” или “вообще ничего общего нет”. Это жульническая подтасовка: между двумя крайними состояниями есть множество промежуточных.
Можно соглашаться с Васей по одному пункту, а с Таней – по другому, а с Виталиком – по третьему, а с Наташей – по четвертому и т.д. Это означает, что можно вместе с Васей пытаться убедить Таню, что первый пункт не противоречит её воззрениям, хотя и не озвучивает четко и внятно ту же позицию, что и она по пункту номер два. И при этом быть в одной тусовке с Виталиком (пункт 3) и в одной волонтерской организации с Наташей (пункт 4). И даже пытаться искать точки соприкосновения и с Виталиком, и с Наташей по пункту 1, пользуясь тем, что совпадают мнения по каким-то другим пунктам.

В качестве более конкретного примера сошлюсь на то, что американские либертарианцы в большинстве случаев голосуют за республиканцев, а канадские – за консерваторов, т.к. подобное голосование позволяет с большей вероятностью провести в жизнь хоть какие-то либертарианские принципы, а не ждать, когда окружающие “дозреют” до поддержки настоящих либертарианцев.

Если Вы, дорогой читатель, спросите с десяток вменяемых знакомых, то практически все согласятся с тем, что “лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным”. То есть на определенном уровне абстракции – “за всё хорошее!” или “против всего плохого!”, – получить поддержку практически всех, т.е. добиться обсуждаемого единства мнений вполне по силам. Дьявол, как мы все знаем, в деталях: что именно числится за хорошее или плохое, как именно этого добиваться, какие методы можно использовать и какие нельзя, кто и в какой степени должен тащить бремя, пока мы движемся к цели?

Как только мы осознаем, что сторонникам большего вмешательства правительства в жизнь граждан со сторонниками минимализации оного вмешательства толком не сойтись, можно опустить руки и сказать, что никакое единство невозможно.

Но это только если жестко вцепиться в идеологическую догму и не соглашаться ни на малейшие уступки. Чем более центристскую позицию занимает политик, тем вероятнее, что его смогут понять разделяющие взгляды, относящиеся к разным концам политического спектра. Захотят ли понять, попытаются ли – дело другое, но в принципе возможность у них будет.

Нужды соглашаться со всеми требованиями политических оппонентов нет, даже выполнение половины их требований не обязательно (убить половину капиталистов или отнять у них половину капитала – добром не кончится для страны, равно лишение граждан свободы слова только по четным или нечетным дням). Тем не менее в рамках общей культуры должны быть несколько общих ценностей, относительно которых можно выработать некую центристскую или хотя бы не провоцирующую крайнее негодование у оппонентов политику.

И если бы эту политику поддержали бы избиратели, это было бы благом. Проблема в другом: центристские фигуры у республиканцев – МакКейн в 2008 и Ромни в 2012, – не привлекали оппонентов, не вдохновляли правые массы, да и независимые не особо на этот центризм “клевали”. То есть сдача всех позиций или существенной их части не работает на пользу, и если является, то скорее уж злом, т.к. помогает сдвигу страны в противоположную сторону (если оппонент соглашается с Вами по нескольким вопросам, то чтобы отличаться от него, Вам придется занять более экстремистскую позицию как раз по этим вопросам).

Теперь давайте вернемся к критикуемому Голдбергом “маркетинговому подходу”, когда под видом национального единства предлагается довольно радикальная форма идеологии. Поскольку этим достаточно давно пользуются политики, следует предположить, что в какой-то мере это совпадает с ощущениями части избирателей, которые полагают “единение” или некую “центристскую” – хотя бы декларируемую как таковую, – позицию за что-то желаемое и полезное. Ошибаются эти люди или нет?

Если мы представим альтернативу – демонстративное нежелание договариваться, упивание собственной идеологической чистотой и презрение ко всем “конформистам”, то легко обнаружим, что разделяя такую позицию трудно удержаться от того, чтобы не расплеваться вообще со всеми, кто хоть на микрон отличается по любому из вопросов. То есть ценимое Джоной Голдбергом умение договариваться с оппонентами должно предполагать более легкую форму “сговорчивости” – готовность договориться с потенциальными сторонниками. И только потом можно будет найти общий язык с теми, чьи взгляды отличаются куда сильнее.

Подсознательно многие понимают, что за большинством людей с не экстремистскими взглядами есть существенная доля правды, которую упускают другие. И чем больше разных людей поддерживают политическую платформу, тем вероятнее, что она точнее отражает чаяния масс. Если все соглашаются, это точно правда! – примерно так “рассуждает” подсознание. Утверждение сие ложное в большинстве случаев, но если в ходе дискуссии удастся от эмоциональных реакций перейти к спокойному логичному рассуждению, то получится заметно лучше разобраться в вопросе, чем в случае, когда разброс мнений незначительный.

Из чего следует, что декларация центристской позиции может быть полезна, когда переводит дискуссию в рациональную плоскость, настраивает всех участников на разумное и спокойное изучение вопроса со всех сторон. Естественно, это возможно исключительно если все участники стараются подать себя максимально близко к центристам. Тогда подсознательные представления существенной части избирателей, предпочитающих центристов — радикалам, окажутся верными.

То есть потенциально национальное единство, как политическая площадка, где все политические силы могут представить свои взгляды словно бы через призму центризма, т.е. подчеркивая совпадения, но не различия, было бы на пользу обществу.

Так почему же этого не происходит? Почему, как отмечает Голдберг, якобы пытавшиеся объединить Америку Буш-младший и Обама только еще больше раскололи ее?
Потому что необходимо, чтобы все стороны играли в одинаковую игру, т.е. пытались быть более цивилизованными, сдвигались бы к центру. Если же одна из сторон двигается К ЦЕНТРУ, а вторая движется в том же направлении, т.е. получается ОТ ЦЕНТРА, то стремление к единству принесет разочарование, т.к. мировоззренческая дистанция между партиями не изменится, хотя одна из партий отказывалась от собственных интересов “ради общего блага”.

Потому рискну сформулировать так: центризм имеет смысл как культура, но не стратегия для политиков. В некоторых ситуациях центризм может быть тактикой — или в качестве ответной реакции на “центристский” ход оппонентов, или как жест доброй воли, который требует аналогичного жеста с противоположной стороны. Однако, как и в семейных отношениях, в политике односторонние уступки контрпродуктивны.

Когда все политические силы в стране играют в центризм? Когда на страну напали. Только в этой ситуации разговор о национальном единстве со стороны политиков и со стороны избирателей ведется об одном и том же. В ситуации, когда враг не вторгся на нашу территорию, национальное единство маловероятно, оно становится демагогией, призванной отвлечь граждан от сути предложений политиков.

Есть ли решение? Не уверен, но предположу, что продвижение культуры разумного предметного разговора о насущных проблемах и готовность разбирать даже те предложения противников, которые кажутся однозначно неприемлемыми, может вызвать уважение и симпатии со стороны вменяемой части избирателей.
В предыдущем предложении важно подчеркнуть слово “может”, поскольку высокая политическая поляризация в обществе лишает центристские идеи и предположение о том, что оппонент — человек, как мы и наши единомышленники, какого-либо смысла и притягательности. Риторика войны оказывается куда более востребованной и эффективной.

Так к чему же мы пришли со всеми этими рассуждениями? К тому, что с поправкой на нынешнюю ситуацию в Штатах Голдберг прав, хотя в общем его подход и ошибочен, но движение влево со стороны американских левых настолько сильно, что шансы на тактический успех центристов или тех, кто попытается взять на вооружение центристские подходы, стремятся к нулю.
Полагаю, что и в Канаде, несмотря на то, что накал политических страстей и поляризация общества в наших краях существенно ниже, чем в Америке, “национальное единство” можно использовать исключительно как демагогический прием. Насколько я могу судить через океан, и в РФ та же проблема.

Тем не менее во всех трех перечисленных случаях продвижение культуры поиска компромисса и спокойного выслушивания политических противников с тем, чтобы на самом деле разобраться в их логике, понять мотивацию, взгляды, было бы полезным. Пусть и не принесет немедленных политических дивидентов. Но без этого ситуация будет только ухудшаться, раскол будет нарастать.

About khvostik

Это блог для тех, кто как и автор, предпочитает разбираться, а не верить. Что неизбежно приводит к отсутствию столь любимой многими однозначности и лёгкости при чтении. Мы живём в мире, где всегда есть "с другой стороны" (а нередко и "с третье", "четвертой" и т.д.). Потому некоторые тексты получаются длинными и отнюдь непростыми, т.е. требуют интеллектуальных усилий и от читателей. Что в свою очередь резко ограничивает аудиторию - любители задуматься толпами не ходят. Теперь собственно об авторе: живу в Канаде, в пригороде Торонто. Человек правых взглядов, мировоззренчески близкий к либертарианцам (направление, отстаивающее максимальную личную и экономическую свободу), но не состоящий ни в каких партиях. Стараюсь не повторять сказанное другими, во всяком случае в той мере, в которой знаком с этими мнениями (нельзя исключить, что во многих случаях к сходным выводам пришли и другие). На истину в последней инстанции или постоянную правоту не претендую, довольно часто ошибаюсь, но честно пытаюсь разобраться в вопросе, несмотря на собственную предвзятость и ограниченные знания. Хвостик - это имя кота. К автору проще обращаться по имени - Иван :)
This entry was posted in Uncategorized and tagged , , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.