О ненависти

На “Радио Свобода” недавно обсуждали ненависть, которая выплескивается из многих людей, причем особенно часто в интернете. Поводом для обсуждения стали нападки на филолога Гасана Гусейнова за его слова о том, что современный русский язык стал убогим и клоачным. Интернет-ругань на редкость неинтересна, но почему-то участники и ведущий передачи решили ограничиться обсуждением банальностей. Хотя вопрос, почему в последнее время как в РФ, так и на Западе, ненависть стала куда заметнее в публичном пространстве, чем была раньше, заслуживает внимания.

Давайте разберемся с фактами. Стало больше ненависти или нет? Если посмотреть на статистику преступлений на почве ненависти, предлагаемую ФБР, то обнаружим следующую динамику (начали собирать в 1996 г, на сегодня самая последняя – за 2018 год):

US Hate Crime incidents - 1996-2018

Желтым выделены годы снижения обсуждаемых преступлений. Как мы видим, за 8 лет правления Обамы – с 2009 по 2016, – 4 года пришлись на положительную динамику, и 4 на отрицательную. Из 8 бушевских лет – с 2001 по 2008, – 5 лет пришлись на снижение, а 3 на увеличение числа преступлений на почве ненависти, но скачок в 2001 был на редкость сильным.

При этом стоит учесть, что на начало 1996 в Америке жило 263 млн, а на начало 2018 – 326 млн, т.е. выросло на 24%, тогда как количество преступлений на почве ненависти уменьшилось на 18.7%, т.е. на душу населения падение на 34.4%.

Любопытно, что несмотря на то, что население Великобритании 60.8 млн, в отличие от американских 326 млн, количество “преступлений на почве ненависти” в “Англии и Ко” на порядок большее (80393!), чем в Америке, хотя в целом уровень преступности в Штатах выше. Что означает, что критерии оценки деяний совсем иные. И в октябре 2017 года в Англии и Уэльсе был отмечен рост этой категории правонарушений на 29% сравнительно с предыдущим годом.

Одним словом, в Америке больше преступлений на почве ненависти не стало. То есть ощущение о том, что народ ненавидит друг друга больше не должно увязываться со статистикой о преступлениях.

Если мы говорим не о преступлениях, то о чем – о неприятных эпитетах и нелицеприятных комментариях в социальных сетях? С учетом того, что даже критичные к нынешнему кремлевскому режиму публицисты отмечают некоторое снижение уровня хамства на улицах (возможно, не везде, но готов допустить, что если оставить в стороне ментов и прочих бандитов, то меньше), а оскорбления в реале в Северной Америке – повод для обращения в полицию, потому всегда довольно низки, больше никаких оснований для озвученной позиции, – о росте ненависти в обществе, – нет.

Хотя российская ситуация осложняется тем, что выплескивание ненависти в интернете в существенной мере связано с тем, что россияне боятся произвола ментов и остальных шестеренок репрессивного аппарата: не того ругнешь и окажешься в отделении, а то и срок получишь, если совсем уж плохая карта ляжет.
Согласно последним опросам, россияне боятся произвола властей в той же степени, что собственной болезни или мировой войны:
Fears of Russians

Одним словом, по разным причинам, но ощущение большей ненависти в северо-американском и российском обществах, скорее всего, связано с происходящим в интернете, а также на страницах и экранах традиционных СМИ, которые в Канаде и Штатах резко критикуют правых, а в РФ – всех, посягающих на власть клептократии.

Итак, переформулируем вопрос: что же происходит такого, что заставляет людей хуже относиться друг к другу, и проявлять свою неприязнь там, где последствия минимальны – par excellence, в социальных сетях? А также почему пресса перестала быть нейтральной или хотя бы притворяться таковой?

Давайте вспомним, что ненависть – это эмоция, т.е. за ней стоит не только некая комбинация мыслей и переживаний, но довольно сильные биологические (физиологические/гормональные/биохимические) реакции. Физиология в данном случае определяет силу реакций организма и практически полное отсутствие сознательного контроля. А “неприязнь” – это ослабленная форма ненависти, не столь острая, вызывающая менее яркую эмоциональную реакции, но тем не менее являющаяся отражением сходных с ненавистью отрицательных переживаний в отношении человека или группы.

Когда мы говорим, что ненавидим кого-нибудь, предполагается, что мы испытываем сильные негативные чувства в отношении этого человека, которые не можем контролировать. Но отсутствие контроля над внутренней бурей не означает, что мы не можем контролировать собственное поведение. Отнюдь: если обстоятельства неблагоприятны, мы вполне можем кипеть внутри, но не выплескивать “кипяток” наружу. При этом эмоциональный накал будет достаточно сильным, а его контроль будет требовать значительных затрат нервной энергии.

Когда психологи разбирают причины ненависти, они выделяют когнитивные искажения, зависящие от принадлежности к той же группе или разным. Так называемая окончательная ошибка атрибуции предполагает (если упростить), что “наши” – хорошие/моральные/умные/достойные/честные/”разведчики”, а “другие”/враги – плохие/беспринципные/тупые/никчемные/подлые/”шпионы”. Посему ничего хорошего от людей из противоположного лагеря ожидать нельзя, но исключительно мерзости, гадости и пакости.
Также все представители неприятной группы кажутся практически идентичными, неотличимыми друг от друга, параллельно обнаруживается мнимая связь/корреляция между “другими” и всякими негативными характеристиками.

Можно добавить и еще несколько психологических причин ненависти:
– любовь к поиску “крайнего”, к тому, чтобы кто-нибудь другой стал “козлом отпущения”;
– люди боятся неизвестного и непонятного, а то, чего боишься куда легче ненавидеть, чем пытаться рационально анализировать;
– ненависть сплачивает в группы сильнее, чем общая симпатия;
– чем более уязвимым чувствует себя человек, тем легче он поддается ненависти.

Итак, ненависть или неприязнь зависят в значительной мере от групповой идентичности. Можно, конечно, ненавидеть соседа, который как-то тебе гадит, или начальника, или тещу, или еще кого, но эта ненависть ограниченна теми, с кем постоянно “пересекаешься”, кто играет значимую роль в твоей жизни. Что в свою очередь означает, небольшое количество объектов ненависти. Более того, эта ненависть обычно таится, а не выплескивается на публику (начальник может уволить, сосед подгадить еще хуже или побить, а зять, теща или свекровь – устроить скандал или настроить дочку/жену/сына против). Так что ожидать относительного увеличения этой формы ненависти/неприязни в публичном пространстве не приходится.

То есть когда речь заходит об “атмосфере ненависти”, имеется в виду ненависть к кому-то абстрактному, с кем в реальной жизни не сталкиваешься (или сталкиваешься, когда на твоей стороне толпа единомышленников, “братьев по ненависти”, а враг – в подавляющем меньшинстве, так что можно проявить свою неприязнь безнаказанно), кого практически не знаешь, но записываешь в группу “враги” по каким-то формальным характеристикам.

Естественно, сетевая полу-анонимность, когда за исключением известных людей, остальные участники ругани далеки и лишены конкретности. Вычислить их (довольно часто) можно, но заниматься этими поисками нормальным людям лень. Враг записывается в “тролли” или иную категорию идиотов, на коих не стоит тратить время и нервы, а для верности – можно и в “черный список” внести, если победить в споре не получается.

Для СМИ, поддерживаемыми элитой, наступает сходная эта безнаказанности: можно выливать на политических или идеологических оппонентов помои и за это ничего не будет. Чем и занимаются левые СМИ в Штатах, и про-кремлевские СМИ в РФ. Есть “мы” (“наши”) и “они”. В отношении последних можно лгать, совершать любые подлости, “à la guerre comme à la guerre”.

Потому когда поляризация в обществе увеличивается, неприязнь к противоположному лагерю становится особенно заметна. Ну, и те не молчат в ответ.
Я бы рискнул выделить асимметрию влияния, как один из критически важных факторов: если одна из сторон обладает большей силой, например, ее поддерживает автократическая власть или если журналисты в 96% случаев делают политические пожертвования кандидату одной из партий. Или когда ректоры университетов вместе со студенческими советами и профсоюзами преподавателей в подавляющем большинстве случаев являются сторонниками одной из идеологий. Или когда мэры крупных городов тоже играют в одни политические ворота. А еще сильнее, когда и журналисты, и университетская публика, и мэры, и значительная часть генеральского корпуса и спецслужб – все играют на одной стороне.

Почему это важно? Потому что асимметрия влияния дает сторонником превосходящей стороны чувство безнаказанности, что усиливает “смелость” демонстрирующих ненависть.

Вступать в бой с превосходящими силами – задача нелегкая, потому те, кто слабее вступают в ругань только если их вынуждают, припирают к стенке, или между собой. Потому нападки со стороны российской оппозиции на кремлевских звучат куда реже, и почти исключительно в ответ на провокацию, чем со стороны кремлевских и их союзников и прихлебателей. Аналогично на Западе – нападают активисты-леваки, “антифа” и такие же левые, но с добавлением коричневого оттенка к красному, “неонаци”, а не правые. Как это было в прошедшем июне, когда по доносам левака заблокировали множество консервативных блоггеров. Случаев блокирования левых блогеров по доносу правых пока не было, как не было случаев демонетизации на YouTube или правки алгоритмов, чтобы некоторые новостные сайты получали меньше (правые) или больше (левые) интернет-траффика.

Получается, что усиление политической поляризации западных обществ между либералами-глобалистами с одной стороны и консерваторами/правыми с другой стороны, а также между “крымнашистами” и сторонниками соблюдения прав и свобод в РФ на фоне того, что первые группы имели (и имеют) подавляющую поддержку элит, привело к усилению групповой идентичности “своих” и “чужих” и выплескиванию ненависти/неприязни в отношении “чужих”.

Как озвученную выше гипотезу можно подтвердить? Видимо, если обнаружим всплеск негатива при обсуждении чего-то, усиливающего раскол общества, это будет косвенным подтверждением правоты.

Оказывается, и без доступа к аналитике фейсбуковских постов, находим искомую информацию. Исследователь из Лондонской школы экономики, обнаружил, что количество “преступлений на почве ненависти” (как их трактуют в Англии, т.е. куда более вольно, а не в строго криминальном смысле, как в Штатах, т.е. за слова, а не за деяния, ведь в Англии всё же нет ни Конституции, – есть не имеющий практического содержания суррогат, – ни Первой поправки, гарантирующей свободу слова, зато есть цензура и множество запретов на то, что можно говорить) в куда большей степени увеличились во время острых дискуссий перед референдумом по Брекзиту, чем после террористических атак исламистов в Манчестере и Лондоне. Что означает, что толком никакой связи с ожидаемой эмоциональной реакцией в отношении единоверцев террористов и “hate crime” нет. А упомянутые “преступления” являются лишь преследованием инакомыслящих в Британии, якобы за неприязнь к представителям других рас, религий и культур.
В РФ политических оппонентов могут арестовать за матерные слова, а в Англии – за аналоги “чурка”, “чернопопый” или критику ислама (к слову, первый арест за такую реплику в социальных сетях в Англии, похоже, был в 2013 году).

Разумеется, как любая теория, предложенная в этой заметке требует проверки, уточнений и доработки, а то и полного пересмотра. Тем не менее, она может быть отправной точкой. Если обсуждаемый вопрос на самом деле, – а не как повод облить политических противников органическими удобрениями, – интересует кого-нибудь.

About khvostik

Это блог для тех, кто как и автор, предпочитает разбираться, а не верить. Что неизбежно приводит к отсутствию столь любимой многими однозначности и лёгкости при чтении. Мы живём в мире, где всегда есть "с другой стороны" (а нередко и "с третье", "четвертой" и т.д.). Потому некоторые тексты получаются длинными и отнюдь непростыми, т.е. требуют интеллектуальных усилий и от читателей. Что в свою очередь резко ограничивает аудиторию - любители задуматься толпами не ходят. Теперь собственно об авторе: живу в Канаде, в пригороде Торонто. Человек правых взглядов, мировоззренчески близкий к либертарианцам (направление, отстаивающее максимальную личную и экономическую свободу), но не состоящий ни в каких партиях. Стараюсь не повторять сказанное другими, во всяком случае в той мере, в которой знаком с этими мнениями (нельзя исключить, что во многих случаях к сходным выводам пришли и другие). На истину в последней инстанции или постоянную правоту не претендую, довольно часто ошибаюсь, но честно пытаюсь разобраться в вопросе, несмотря на собственную предвзятость и ограниченные знания. Хвостик - это имя кота. К автору проще обращаться по имени - Иван :)
This entry was posted in Uncategorized and tagged , , , , , , . Bookmark the permalink.

3 Responses to О ненависти

  1. Vladimir Cherkassky says:

    В ЖЖ Вас не видно давно, но ДР по расписанию. Поздравляю и желаю. Лехаим!

    Liked by 1 person

    • khvostik says:

      спасибо огромное, дорогой Владимир, очень приятно! 🙂

      видимо, начну изредка появляться в ЖЖ. но основная площадка все же останется тут, уж слишком нехорошее в ЖЖ новое пользовательское соглашение (ок, новое оно уже лет 5, но это детали)

      Like

  2. Vladimir Cherkassky says:

    в Жиже ака nebotticelli_xl

    Like

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.