“The Intellectuals and Socialism”

В 1949 году один из крупнейших мыслителей XX века Фридрих Хайек опубликовал статью в юридическом журнале – The Intellectuals and Socialism (текста на русском в сети не нашел, только ссылки на книжные магазины). Статья откровенно замечательная, она и спустя 70 лет после публикации оказывается актуальной и своевременной, потому что и в 2019 веке американские политики – как и многие другие, – заигрывают с социализмом, а “интеллектуалы” им в этом помогают.

Статья относительно небольшая – всего 14 страниц. В статье есть определение, кого автор полагает интеллектуалами, – всех, кто доносит информацию до масс, но при этом не является оригинальным мыслителем, т.е. журналистов, преподавателей, священников, писателей, – но при этом не уточняет, что же именно понимается под социализмом.

//Хочу заранее извиниться за относительно большой объем данной заметки//

Я нисколько не сомневаюсь, что все знают, что социализм подразумевает общественную собственность на средства производства. Но дело в том, что симпатии к “социализму” среди образованного класса в существенном проценте случаев касаются не только и не столько марксизма в его сталинско-ленинском изводе (или троцкистском, или маоистском, или еще каком), но и шире – к большему вмешательству правительства в экономическую деятельность, рыночную экономику и, иногда, в личную жизнь граждан. Последнее можно называть “статизм” (от английского “state”-“государство”) или “этатизм” (если отталкиваемся от того же слова на французском). Привлекательность последнего для “интеллектуалов” в современном мире – журналистов, университетской профессуры, чиновников, школьных учителей, юристов, политиков, – как минимум, не меньше, чем привлекательность “демократического социализма” – скрытого “макияжем”, – чтобы меньше отталкивать и не вызывать ассоциации со сталинским СССР и маоистским КНР, – марксизма.

Итак, что же писал Хайек? Начал он с того, что хотя власть интеллектуалов ничтожна, тем не менее они могут влиять на общественное мнение. И тем самым постепенно могут изменить курс движения страны.
Социализм (в смысле – марксизм) никогда не был в первую очередь движением рабочих – слишком сложны и туманны были его конструкции. В Германии пик интереса образованного класса к марксизму был в конце XIX века, в Англии и Франции – во время Первой мировой, в Штатах – после Второй мировой.

Тут нужно сделать небольшое отступление: австрийский экономист не совсем точен, т.к. и в Штатах во время Первой мировой власть отняла у граждан множество прав, ввела цензуру, вмешивалась в рыночную экономику. После избрания Ф.Д. Рузвельта начался второй этап усиления роли правительства в жизни граждан, особенно в экономической плоскости (об этом подробно в книге Джоны Голдберга Либеральный фашизм). Да и как свидетельствует Брайан Дохерти в книге “Radicals for Capitalism” в 1920-ые предприниматель и экономист Фрэнк Ходоров был шокирован абсолютным преобладанием поклонников социализма среди студентов, изучающих бизнес в Гарварде (стр 200-1 в книге). В Нью-Йоркском университете в 1950-60-ые студенты Мизеса должны были его защищать от нападок студентов-леваков (стр. 211), а в конце 1940-ых будущий ведущий экономист-либертарианец Мюррей Ротбард страдал от засилья левых студентов в Колумбийском университете (стр. 245). То есть левые идеи стали популярны не в один случайный момент, а присутствовали на интеллектуальной сцене достаточно долго, и занимали воображение студентов задолго до конца 1940-ых, когда Хайек написал свою статью.

Фридрих Хайек подчеркивает, что “интеллектуалы” в большинстве своем не достигли ничего ни в одной сфере, не являются экспертами ни в какой области знаний, но скорее администраторами или “организаторами”, ни за что толком никогда не отвечали… Одним словом, можно понять, что автор этих “интеллектуалов” крайне не любит. Тем не менее кое в чем он прав: среди администраторов в американских университетов левых больше, чем правых в 12 раз, среди профессуры – в 6 раз, а среди студентов первого курса – в 2 раза, т.е. администраторы – всякие ответственные за работу с меньшинствами, за “разнообразие”/diversity и прочие безумные и никчемные вещи, – куда больше склонны к левым взглядам, чем любая другая группа в университете. О негативном влиянии университетской администрации на стоимость обучения, а также о постепенном усилении левой пропаганды в американских университетах неделю назад хорошо написал Виктор Дэвис Хэнсон.
Еще один важный момент: среди студентов, получающих так называемое “профессиональное образование”, – инженерное образование, юристов, врачей и менеджеров, – сторонников левых взглядов существенно меньше, чем среди получающих “болтологическое” образование, а доля разделяющих правые взгляды может доходить до 70% (как отмечалось выше, в целом среди студентов левых вдвое больше, чем правых).

По какой-то причине Хайек полагает, что начальники “интеллектуалов” не обладают квалификацией и знаниями, чтобы направлять последних. Посему те привыкают полагаться исключительно на собственные суждения.
Что заставляет удивиться, почему владелец радиостанции или редактор газеты не может давать указания журналисту? А также вспомнить о том, что на собственные суждения полагаются практически все люди, не только “образованный класс”, и задаться вопросом: почему профессор физики в университете с большей вероятностью будет левым, чем физик, работающий в фирме? Что приводит двух людей с одинаковым образованием к разным мировоззрениям?

Фридрих Хайек полагает, что никакие личные интересы или злобные намерения не движут “интеллектуалами”, продвигающими социализм. Автор полагает, что сторонники социализма и аргументировать свою точку зрения могут лучше, чем их оппонент. Сторонники социализма якобы оценивают все события в свете общей социалистической идеи, и прикладывают знания из одного сферы к другой, посему приходят к ошибочным выводам.

Насколько можно заметить, примерно также действуют и сторонники всех остальных идеологий: общая оценка определяет отношение к конкретному событию. И логика из хорошо известной сферы большинством людей применяется ко всем остальным – так проще. Это банальная экономия интеллектуальных ресурсов.

Позволю небольшую цитату: “По-видимому, чем менее специфично или хуже понимается некая идея, тем дальше распространится ее влияние” (” It seems as if the less specific or precise (or the less understood) these ideas are, the wider may be their influence“).

Но если мы задумаемся, то поймем, что отнюдь не каждая смутная идея может стать популярной. Скорее стоило бы развернуть мысль: широкую популярность вероятнее завоюют нечеткие, малопонятные идеи.
Отсюда мы можем вернуться к упомянутой выше способности побеждать в споре: если пользоваться ошибочной, антинаучной марксистской терминологией, то доказать что-то разумное нельзя, практически гарантированно “выйдешь на Дерибассовскую”, т.е. придешь к взглядам, близким к марксистским. Потому бесполезно спорить с социалистами, если не отвергаешь их терминологию и понятийный аппарат – оказываешься на одном уровне с детсадовцами, настаивающими на том, что дед Мороз на самом деле существует, но не можешь оперировать теми знаниями, коих у детсадовцев нет.

Австрийский экономист отмечает групповое давление среди образованного класса, заставляющее разделить социалистические взгляды. При этом он не отвечает на вопрос: а каким образом к господству этих взглядов пришли, чем эти взгляды изначально “взяли”, чем привлекли “наиболее блестящих” профессоров и учителей?

Хайек предполагает, что люди консервативных взглядов, выбирающие университетскую карьеру скорее станут глубокими исследователями, чем “интеллектуалами”, т.е. будут интересоваться открытиями, а не возможностью повлиять на публику. Опять же нет ответа на вопрос: почему? почему социалисты желают славы, а консерваторы нет?

Одна из привлекательных для молодежи характеристик социализма – возможность представить видение, нарисовать картинку будущего. Тогда как у сторонников классического либерализма – т.е. того, что сегодня называется либертарианством, – с идеальными, привлекательными картинками проблема. И на социалистов также работает то, что в представленной ими картинке нет деталей, она слишком общая, “с высоты птичьего полета”, те мелочи, что и определяют качество жизни в реальности не видны.

Рассуждать о будущем обществе проще, чем изменять сегодняшнее. Важно и то, что нет риска: есть теоретические построения, но нет необходимости от чего-либо отказываться, больше работать и т.д. Нет того, что современный мыслитель Нассим Николас Талеб назвал Skin in the Game т.е. личным участием, принятием ответственности на себя, желанием на самом деле поставить на карту нечто ценное и значимое.

Классический либерал (либертарианец) хотя и может, по мнению Хайека, повлиять на выбор той или иной политики, предпочтение одного решения – другому, активно противится такой вовлеченности в изменение мира, бежит её. Потому что влиять на действия правительства нужно как можно меньше! И этим либертарианцы до сих пор отличаются от разделяющих “этатистскую” идеологию усиления вмешательства государства в происходящее.

Еще одно важное наблюдение Хайека: ни одно самое глупое, откровенно бредовое предположение марксиста не бьет по его репутации, а вот среди сторонников свободного рынка такое не проходит. Почему? Ответа в статье нет, но можно предположить, что социалисты говорят о воображаемом будущем, где может быть всё, что угодно, и сегодняшние стандарты к этому невообразимо светлому будущему применять нельзя. Тогда как либертарианцы/классические либералы говорят о четких и конкретных вещах, которые проверяются логикой или историческими фактами.

“В обществе, где главные характеристики свободы уже достигнуты… либертарианская программа не имеет привлекательного блеска чего-то ново-изобретенного”. В этой, чуть обрезанной фразе Хайека сконцентрировано вроде бы еще не описанное когнитивное искажение – идеализация сегодняшнего, неспособность заметить недостатки нынешней ситуации, предположение, что в настоящий момент мы наблюдаем наилучший из всех возможных вариант развития событий, чуть ли не “предел мечтаний”.

Что не так? В 1949 году, когда Хайек писал статью, в Штатах федеральный подоходный налог доходил до 91%, на рынке труда было много ограничений, вообще государственное регулирование было довольно интенсивным, да и личных свобод было мало – расовая сегрегация на Юге, а на всей территории страны была политико-идеологическая цензура (пусть и не такая, как у нацистов и коммунистов, но всё равно была), “откровенные”, чувственные описания в книгах были под запретом (так написанная в конце 1953 г “Лолита” была отвергнута американскими издателями и вышла в Америке только в 1958, а “Тропик Рака” был запрещен в Америке с 1934 по 1961). Верховный суд США в 1943 по сути поддержал запрет на контрацепцию, формальное разрешение было толком получено лишь в 1965, а для официально не женатых пар только в 1972. В дополнение ко всему был весьма ощутимый антисемитизм, который, как и Холокост, Хайек, по каким-то непонятным причинам предпочитал не замечать. И вот весь этот букет нарушений принципов классического либерализма поклонник этого самого либерализма в упор не видит. “Всё хорошо, прекрасная маркиза!” Основные “реквизиты” свободы уже наши!

Хайек полагает, что сторонники существующего порядка, т.е. капитализма, гораздо лучше понимают происходящее и отвергнут фантазии, в отличие от теоретиков-любителей социализма. Те, кто видят достижения капитализма, могут ограничиться этим, не выражая ни малейшего интереса в теоретических обоснованиях того, что и так для них очевидно.
С другой стороны, интеллектуальная жизнь умирает без критики господствующих взглядов. То есть читатель может сделать вывод, что нежелание классических либералов и консервативных сторонников капитализма теоретизировать и обсуждать недостатки нынешнего положения дел помогают по сути поклонникам коммунизма. Свобода, воспринимаемая как данность, – продолжает Фридрих Хайек, – перестает цениться, и тем самым взращивает идеи, которые могут в конечном итоге привести к уничтожению оснований этой самой свободы.
Австрийский экономист призывает относиться к построению свободного общества как к интеллектуальному вызову. Либертарианство (это уже моя замена, в 1949 термин не использовался, Хайек говорит о “либерализме” и “либералах”, вкладывая в слова тот смысл, коим они обладали в 19 веке, в эпоху т.н. классического либерализма, с современным левым либерализмом это не имеет ничего общего, последний – это одно из воплощений того, что Хайек называет “социализмом”) нуждается в людях, способных держаться принципов и бороться за их воплощение. Причем эта задача должна рассматриваться как вызов, требующий постоянных интеллектуальных усилий и мощного воображения.

На этом статья будущего Нобелевского лауреата заканчивается. Дальше позволю себе поделиться собственными соображениями (в дополнение к раскиданным по тексту выше отступлениям и комментариям).

Давайте начнем с конца. Главная проблема классического либерализма или либертарианства – невозможность для активистов получить личную выгоду. Если я решаю поддержать коммунистическую или этатистскую (стоящую за усиление роли государства в ущерб правам и свободам граждан) партию, я могу рассчитывать после победы получить высокую должность, в буквальном смысле вершить судьбы тысяч, а то и миллионов людей, я буду выше их, я буду решать за них. Такая перспектива может кому-то греть душу, кому-то не греть, но она несет четкую и явную выгоду в случае осуществления.
Если же я кладу жизнь на алтарь либертарианства, то в случае умозрительной победы и получения высокого поста, я должен буду сделать всё, что в моих силах, чтобы этот пост стал менее высоким, т.к. как можно больше полномочий я должен постараться вернуть гражданам, лишив собственную должность значимости. Это замечательно с моральной и экономической точек зрения, но лично человеку не выгодно. То есть заинтересованность – важный механизм человеческого поведения, а с точки зрения либертарианцев – чуть ли не самый важный, – исключается.

Это позволяет нам сделать еще один важный вывод: постепенное усиление роли правительства приводит ко все большей привлекательности государственной службы для амбициозных молодых людей. Работа в рамках партийного аппарата или внутри бюрократической машины требует куда меньше реальных достижений и творческого подхода, чем аналогичная деятельность в частной фирме. Что опять же удобно для карьеристов. То есть частично привлекательность этатической идеологии, включая социалистические ее изводы, может быть объяснена в рамках утилитаризма, т.е. личной выгоды.

В 1949 году на Западе знали очень мало о преступлениях сталинского режима, у всех склонных к левизне была возможность сослаться на недостоверность информации. Практически до 1956 года, когда Хрущев разоблачил преступления “культа личности”, информация была передана компартиям Восточной Европы, откуда утекла на Запад, можно было без особых проблем рассказывать байки о “безусловных успехах строительства социализма”, отметая все возражения, как “капиталистическую пропаганду”. Тем не менее то, насколько советская плановая экономика была слаба, практически недееспособна, широкие массы на Западе, да и “интеллектуалы”, включая журналистов и университетских преподавателей не знали. Только после начала “перестройки” степень развала в СССР была для западных элит тайной.

Потому в 1940-ые годы западные сторонники социализма и государственной интервенции в экономику могли ссылаться не только на главный опус Кейнса, построенный на ошибочных представлениях о ситуации в немецкой и американской экономике к 1936 году, но и на большевистскую пропаганду о мнимых успехах Советского Союза. Когда информации нет, или она не поддается проверке, можно рассказывать любые сказки, не боясь критики.

Социализм построен на нескольких лживых основаниях: марксистском бреде о “прибавочной стоимости” и вытекающей из нее “эксплуатации” рабочих, на лозунге Французской революции “свобода, равенство, братство!” и антинаучном предположении о возможности плановой экономики. Экономическую часть – о “прибавочной стоимости” и плановой экономике, – оставим для отдельного разговора, а вот моральную часть стоит разобрать в рамках обсуждения работы Хайека.

Люди действуют отнюдь не только из морально-этических соображений, тем не менее последние играют существенную роль во многих решениях. Если некоторое слово имеет положительную моральную коннотацию, люди с большей вероятностью захотят ассоциироваться с теми, кто это слово относит к себе, своему движению. Так что разговоры о свободе, равенстве и братстве в значительной мере определяют популярность социализма (а разговоры о равенстве – популярность этатизма).
Каждый легко может сделать вывод, что если мы свободны, то не можем быть равны, т.к. мы все разные, никакое иное равенство, кроме равенства перед законом, не осуществимо на практике. Братство же – это абстрактная концепция, лишенная вообще какого-либо смысла. Хуже того – конфликты между братьями зачастую куда острее и жестче, чем между посторонними.

Однако куда важнее, что социализм не предполагает равенства, эта идеология неизбежно ведет к куда менее справедливому и неравному состоянию в обществе, чем в обществе, построенном на принципах рыночной экономики. Рыночная экономика предполагает множество участников, предлагающих другим продукты своего труда, если кто-то предлагает лучший продукт, чем остальные, его ждет успех, т.е. его статус в обществе будет повышаться. Это может быть бизнесмен, а может быть наемный работник. Ценность специалиста или бизнеса определяется рынком, т.е. имеет множество измерений и критериев оценки, самое важное, что оценивает – причем постоянно! – множество разных людей. В результате – несмотря на некоторую случайность крупного успеха, – связь успеха с продуктивной, результативной деятельностью четкая и строгая.

В рамках плановой экономики, каковую только и предполагает социализм, решения “госплана” обязательны для всех: хороший продукт производится или нет, не важно, нужно выпустить именно столько единиц оного продукта, ни больше не меньше. Ресурсы отпускаются на упомянутое число изделий, как и фонд зарплаты определяется числом работников, а не тем, как конкретный сотрудник работает – хорошо или плохо. Можно творчески подходить к делу, добиваться результатов, но в рамках социалистической экономики – или любой другой системы, где все определяет бюрократия, – отступление от инструкции – преступление, которое нельзя извинить успехом, успех вообще не имеет никакого значения (как это можно понять, например, по уголовному делу в отношении директора сельского Дома Культуры).
Поскольку принимающих решения при плановой экономике мало, – это исключительно чиновники, а не все граждане страны, являющиеся покупателями товаров и услуг, – то продвижение по социальной лестнице дозволено меньшему числу людей, и не зависит от качества их работы.
Более того, рыночная экономика обеспечивает постоянную обратную связь: если товар станет плохим, его перестанут покупать, или если конкурент выпустит лучший товар. Как следствие, происходит постоянное вытеснение тех, кто не достаточно хорош. Плановая экономика не предполагает конкуренции и потому нет негативной обратной связи, позволяющей снижать статус тех, кто работает хуже. Если человек получил должность директора завода, какую бы жуткую продукцию завод не выпускал, как ни были бы недовольны потребители, если нет нарушения инструкций, никто плохого директора не снимал. “Социальных лифтов” при плановой экономике куда меньше, чем при рыночной, и движутся они куда медленнее.

В результате всех этих взаимодействий социализм куда более “жесткая” система, где справедливости в занятии места в социальной иерархии куда меньше, чем при капитализме.

Разумеется, если сравнивать социализм с кастовой или феодальной системой, где положение в абсолютном большинстве случаев зависит от того, в какой семье родился, можно заметить некоторый прогресс в направлении справедливости. Тем не менее и в феодальном обществе внутри одного класса те, кто лучше работал, что среди купцов, что среди ремесленников или крестьян, оказывались на относительно более высокой позиции. При социализме это практически невозможно. Даже директор более крупного завода скорее всего был обязан своим назначением если не блату, то случайности распределения после окончания учебного заведения на крупный завод, а не на крохотную фабрику (дальше уже он рос в рамках иерархической структуры, но слияния фабрик не предполагались, потому успешная маленькая фабрика не могла поглотить другие, чтобы ее директор стал в конце концов директором крупного предприятия, его потолок по сути был ограничен директорством на том предприятии, куда попал после института или техникума).

Если в рамках одной экономики ежегодно появляется 100 новых фирм и из них 90 не выживают, а в рамках другой есть неизменные 20 фирм, то в первой на более высоких ступеньках социальной лестницы будут те, кто приносит обществу больше пользы, ибо они постоянно должны доказывать нужность собственных идей и эффективность собственных методов. И наемному работнику легче найти лучшие условия труда, когда постоянно появляются новые фирмы, чем если новых фирм нет. Так что и среди наемных работников происходит такой же отбор и лучшие постепенно повышают свое социальное значение – занимая более высокие должности и/или получая более высокую зарплату.

Можно возразить, что различия в доходах при социализме меньше, т.е. равенство кое в чем все же имеется. В какой-то мере это верно, но только в какой-то.
Зарплата при социализме зависела от места работы (за одинаковую работу в разных институтах или на разных заводах платили разную зарплату), но не от производительности труда работника и предприятия в целом. Это напоминает бонсай: деревья выращивают в небольших горшках, чем резко ограничивают питание, так что все они вырастают только до карликовых размеров. Плановая экономика действует примерно также – зарплаты тоже вырастают только до карликовых. Как и выбор потребителей. И сама экономика в реальности имеет куда меньшую величину, чем номинальная, т.к. оценки на основании взятых с потолка цен “госплана” иллюзорны. К чему необходимо добавить и низкое качество товаров, каковые никто бы не стал покупать, если бы был выбор, т.е. размер экономики, если поставить ее в те же условия, что и рыночную должен еще больше ужаться (представьте, что неудобную советскую обувь завезли в западный магазин – кто ее купит, если рядом стоит немецкая, французская, итальянская или хотя бы турецкая?).

И крайне важно, что та мера равенства, которую мы упомянули, – равенство в бедности, а то и в нищете, – имеющаяся при социализме, означает отсутствие свободы – свободы выбирать место работы, свободы покупать товар, который нравится, свободы открывать свою фирму и делать то, что больше никто не делает, и т.д.
То есть как только кто-то говорит о большем равенстве в доходах при социализме, нужно уточнять, что это приближение к равенству в могиле (все стали беднее, всё меньше потребляют, а меньше всего потребляет мертвец), что нам предлагают небольшое увеличение равенства за счет большой потери свободы.

Так чем же брали сторонники социализма, какие морально-этические основания у них были, коли “свобода-равенство-братство” – это мираж? Они использовали нехватку информации о проблемах социализма, не вдавались в подробности, заставляя каждого слушателя/зрителя/читателя наполнять красивые слова волшебным содержимым, а не реальностью жизни за “железным занавесом”. И в качестве контраста они предлагали посмотреть на реальные проблемы капиталистического общества, которые окружали людей. И поскольку нет никакого шанса создать столь же идеальную реальность, как воздушный замок, в котором никто не был и куда никто не может попасть, социалисты выигрывали спор, т.к. условия дискуссии были изначально перекошенными в пользу социалистов.

Но это только часть проблемы. Почему? Потому что отнюдь не все умозрительные конструкции вызывают интерес и желание разделить озвученные взгляды у “интеллектуалов”. В социализме должно быть что-то, что привлекает любителей поболтать из числа журналистов, учителей, профессоров, судей и т.д.
Выше уже отмечалась банальная выгода, которая ожидает тех, кто свяжет свою жизнь с этатизмом или социализмом, – в случае победы их стороны, они получат большую власть, возможность решать за тысячи людей, лишенных прав и свобод.

Только и это не все: даже среди успешных бизнесменов – вспомним хоть о Цукерберге и Соросе (и таких недо-социалистов от бизнеса – почти 2 сотни), – распространены симпатии пусть не к социализму, но к этатизму, к усилению государственного вмешательства в экономику и жизнь граждан. Поскольку от этатизма рукой подать до социализма, то разобравшись в симпатиях к этатизму, сможем лучше понять, чем еще потенциально может нравиться социализм.

У тех, кто достиг большего, чем окружающие, – хоть у профессора, хоть у бизнесмена, – в каком-то проценте случаев есть чрезмерная гордыня, завышенная самооценка. Роль случайности в собственных достижениях уменьшается, а вот в достижениях других увеличивается. Это фундаментальная ошибка атрибуции: я получил пятерку потому что умный, а Вася – потому что ему попался легкий вопрос. Тем не менее где-то внутри есть понимание того, что и мне тоже повезло с вопросом, но жить с ударом по самолюбию неприятно, и в качестве компенсации придумывается, что те, кто вообще ничего не делали (не учили, не работали, не тренировались), пострадали случайно. И возникает “милость к падшим”.

Если же я такой добрый и хороший, что беспокоюсь о неудачниках, то моя самооценка заслуженно (!) должна вырасти еще больше. А если долго переживать о “падших”, то постепенно разовьется комплекс вины: мол, это вина – не моя, естественно, поскольку я весь из себя такой замечательный и беспокоящийся о других, – но “общества в целом” за то, что некто вместо того, чтобы учиться и работать бездельничал и/или совершал преступления.

Попытки загладить вину работают только тогда, когда человек осознал, что именно делал неправильно, и решил больше так себя не вести. Если же вина не предполагает анализа собственных ошибок и желания вести себя иначе, но требование, чтобы иначе вел себя кто-то другой, ценность таких попыток не просто стремится к нулю, но отрицательна, т.е. вредят в гораздо большей степени, чем помогают. Потому что никто из действовавших не понял, в чем именно была ошибка и не принял решение изменить поведение. То есть лентяи и преступники получают поощрение, а наказываются – пусть незначительно, но тем не менее наказываются, – налогоплательщики.

Не исключено, что предложенная схема, – “завышенная самооценка => жалость к падшим => вина => попытка загладить вину за чужой счет“, – и не совсем точна, возможно, она напрочь ошибочна, важно, что скорее всего существует какой-то психологический механизм или несколько механизмов, которые в современных условиях подталкивают глав крупных и известных корпораций поддерживать этатизм, с выраженными элементами социализма, нарушающими работу рынка.

Какие бы то ни были механизмы, одна черта в поведении сегодняшних сторонников социализма делает возможным работу одного или нескольких психологических механизмов – лицемерие. На английском это “Not In My Back Yard” – буквально “не у меня во дворе”, т.е. не у меня дома и не рядом, а где-нибудь в другом месте, чтобы я лично никак не страдал от собственных действий. На русском “выехать за чужой счет”, “таскать каштаны из огня чужими руками”. Один из самых ярких примеров такого поведения левых – их крайнее возмущение предложением Трампа отправить нелегальных мигрантов в те города, которые не желают сотрудничать с иммиграционной службой, чтобы поддерживающие нелегалов и их избиратели на своей шкуре почувствовали последствия собственных решений. К сожалению, дальше перепалки дело не пошло.

Если человек не несет ответственность за последствия собственных решений, решать он будет куда безалабернее, рисковать будет не в пример больше, чем если за ошибку он лично будет как-то наказан – как минимум, финансово или тем, что уменьшится его комфорт и безопасность (если человек предлагает отпустить потенциальных преступников, он должен жить рядом с ними, а не оставлять расхлебывать других).

Подобно тому, как в середине 20 века социалисты выезжали за счет сравнения воздушного замка с реальностью, так и сегодня они продолжают то же самое интеллектуальное жульничество, когда абстрактно хорошие действие отделяются от реальных негативных последствий, вернее последние перекидываются кому-то другому, а чувство глубокого морального удовлетворения остается у сторонников этатизма, социализма и прочих левых.

Теперь позволю себе объединить несколько элементов. Как мы выяснили выше, для социализма характерна иерархическая модель общества: поскольку никакой сущности “государство” нет, а есть несколько тысяч/десятков тысяч чиновников и партийных функционеров, которые принимают решения от имени государства, то мы получаем систему, в которой иерархический характер выражен куда больше, чем при капитализме, где власть чиновников меньше, возможности ускользнуть из лап этой власти больше (уплату налогов и соблюдение уголовного кодекса не трогаем), где нет нескольких тысяч по сути управляющих миллионами.

Не стоит думать, что сторонники социализма и этатизма этого не понимают. Прекрасно они все понимают. Потому и заинтересованы, что желают навязывать свои представления другим. Завышенная самооценка подводит к мысли, что ты знаешь лучше всех остальных, что им делать. Из чего следует, что именно ты должен указывать этим людям, что им делать, говорить, писать, когда сеять, а когда жать.
Социализм не был бы так распространен, если бы не было в избытке людей с завышенной самооценкой. И чем больше таких людей, тем сильнее поддержка социализма.

Одна из характеристик человека с завышенной самооценкой – ему кажется, что ему все должны, что он должен получить больше, чем он получает от рынка.
Рынок платит человеку прямо пропорционально социальной ценности сделанного человеком. Если у человека адекватная самооценка, то он пытается сделать больше или лучше, прежде чем будет ожидать повышения собственной платы. Если же самооценка завышена, то человек уверен, что он стоит больше, чем оценка его рынком, т.е. говоря другими словами – чем ценность его работы по мнению людей, которые имеют с ним дело. И человек требует себе всякие новые “права”, “по праву ему полагающееся” раздувается как пузырь.

Итак, если у человека адекватная самооценка, он понимает, что во многих вопросах огромное количество людей разбираются лучше его, потому он оставляет все эти вопросы на усмотрение этих людей. Адекватный, вменяемый человек решает только сам за себя, ну, и частично за свою семью (частично, т.к. принимает во внимание мнение своих родных). Он понимает, что ему платят столько, сколько он стоит. Если ему кажется, что его ценность как работника выше, он пытается найти людей, которые с ним согласятся, и перейти в другое место работы с более высокой зарплатой.
Сторонники этатизма и социализма предпочитают закатывать детские истерики, требуя повышенного внимания к своему мнению и своим желаниям, в ущерб желаниям всех остальных. Социалисты – в широком толковании этого слова, не только марксисты, – хотят принимать решения за других людей, лишив последних свободы, т.е. ставят окружающих ниже себя по шкале равенства (хоть и вопят о приверженности оному).

70 лет назад Фридрих Хайек верно идентифицировал наиболее опасные распространяющие марксистские взгляды – журналистов, учителей и университетских преподавателей. В течение последних десятилетий именно эти три группы внесли наибольший вклад в промывание мозгов каждому последующему поколению, так что поддержка дискредитировавшей себя на четырех континентах идее (кроме Северной Америки и Австралии, ну и Антарктиды) к 2019 достигла максимума в цитадели личной и рыночной свободы мира – США.
Хочется верить, что за прошедшие с 1949 года время мы не только узнали кое-какие факты о социализме, но и сумели сделать выводы о том, что помогает социализму, и чем это нам всем грозит.
Правда или ВПС выдает желаемое за действительное?

PS. Отдаю себе отчет, что заметка получилась слишком большой, но увы, написать короче не смог. И это еще без разбора маразма “прибавочной стоимости”. Если Вам, дорогой читатель, кажется, что материал стоит разбить на две части, дайте знать. Я сам подумывал об этом, но все же я хожу вокруг статьи Хайека, отталкиваюсь от нее постоянно, потому решил, что вынесение собственных соображений в отдельную заметку не совсем верно представит картину. Но это может быть заблуждение, какие-то комплексы автора.Одним словом, не стесняйтесь поделиться соображениями. Заранее признателен.

About khvostik

Это блог для тех, кто как и автор, предпочитает разбираться, а не верить. Что неизбежно приводит к отсутствию столь любимой многими однозначности и лёгкости при чтении. Мы живём в мире, где всегда есть "с другой стороны" (а нередко и "с третье", "четвертой" и т.д.). Потому некоторые тексты получаются длинными и отнюдь непростыми, т.е. требуют интеллектуальных усилий и от читателей. Что в свою очередь резко ограничивает аудиторию - любители задуматься толпами не ходят. Теперь собственно об авторе: живу в Канаде, в пригороде Торонто. Человек правых взглядов, мировоззренчески близкий к либертарианцам (направление, отстаивающее максимальную личную и экономическую свободу), но не состоящий ни в каких партиях. Стараюсь не повторять сказанное другими, во всяком случае в той мере, в которой знаком с этими мнениями (нельзя исключить, что во многих случаях к сходным выводам пришли и другие). На истину в последней инстанции или постоянную правоту не претендую, довольно часто ошибаюсь, но честно пытаюсь разобраться в вопросе, несмотря на собственную предвзятость и ограниченные знания. Хвостик - это имя кота. К автору проще обращаться по имени - Иван :)
This entry was posted in Uncategorized and tagged , , , , , , , , . Bookmark the permalink.

8 Responses to “The Intellectuals and Socialism”

  1. Александр says:

    >Правда или ВПС выдает желаемое за действительное?
    Боюсь, что второе. Прочёл только что на Медузе новость о назначении нового окружного прокурора Сан-Франциско и малость прихуел (уж, простите великодушно, за мой французский). Потрясло не то, что человек с такими родителями стал госчиновником (сын за отца не отвечает и всё такое), но то, что в США в профессуре самые настоящие левацкие террористы типа Баадера и Майнхоф. Мать этого нового прокурора 22 года отсидела за вооруженное ограбление и убийство полицейского (батя до сих пор сидит), вышла в 2003, а уже в 2008 году Кэти Будин стала профессором на факультете социальной работы Колумбийского университета! А её подельники из той же террористической банды, которые и воспитывали нового американского госслужащего, ныне преподают в университетах право и педагогику!
    И это в стране, где Нобелевского лауреата увольняют из университета за “сексистскую” шутку, а студента отчисляют за твит в поддержку каких-нибудь альт-райтов. Зато террористам, но исповедующим правильные взгляды, просто красная ковровая дорожка (пардон, за каламбур).

    Like

    • khvostik says:

      Александр, спасибо за Ваш комментарий.
      видимо, приведенный Вами пример – совсем уж крайний случай, но леваков среди американских юристов хватает, как и поддержки левым экстремистам среди левых политиков, особенно тех, кто сидит в цитаделях социализма – это практически все крупные города, включая Даллас и Хьюстон в республиканском Техасе. при этом СФ вместе с НЙ и Вашингтоном и Бостоном выделяется на фоне остальных левых горсоветов особо безумными решениями. таких примеров хватает, но есть и другие, те, что не дают новостного повода, т.к. прокурорами выбрали нормального, вменяемого прокурора, который служит закону, а не левацкой идеологии.

      я солидарен с Вашим недовольством левым лицемерием и наказанием за мысле-преступления.

      тем не менее попробую пояснить свою последнюю фразу в основном тексте заметки: речь шла не об обществе в целом, но о той части, что задумывается о происходящем, критически осмысливает, анализирует. да, полно тех, кто не сделал никаких выводов, или хуже того – бездумно повторяет левацкие лозунги, но хочется верить, что значительное число экономистов и публицистов, а также думающих граждан сделали выводы, извлекли уроки.
      не исключено, что мы не сумели поделиться нашими выводами с достаточным количеством друзей и знакомых, с детьми и племянниками, чтобы помочь им тоже разобраться в априорной порочности и опасности разных изводов социализма.

      Like

  2. Maximus says:

    Буду писать тезисно:

    Рекомендую книгу Шумпетера “капитализм, социализм и демократия”. В ней описано почему капитализм выращивает леваков и ничего не может с этим поделать.

    Сложилось много факторов, в том числе крах христианства. Религия чудес Иисуса была заменена наглядными чудесами научно-технического прогресса. А второе не несёт утешительной функции для обиженных и не содержит конечной инстанции, которой можно пожаловаться на жизнь. Теперь всё это нытьё на газетных полосах. Религия полезна для людей психотерапевтической функцией придания смысла жизни, расслабления и утешения.

    Университеты сделали ставку на junk education, чтобы зарабатывать деньги и принимать людей, которые не могут поступить на серьёзные направления подготовки, где требуются серьёзные когнитивные навыки, которых у большинства людей нет, и не предвидится.

    Дискутировать с марксистами их терминологией – путь заведомо проигрышный. Она сконструирована таким образом, чтобы только подтверждать их “правоту”.

    Леваки нагло покупают и завозят себе новых избирателей. Это делать проще, чем убеждать людей работать. Это плохо вербализировано, посему проходит мимо большинства людей и мало критикуется.

    Бесцензовая демократия – глупость. На управление машиной мы требуем сдачи прав, но на управление страной мы даем их любому дураку потому что у него есть некое “право”. Он даже не знает Конституции и основ политологии. Полный идиотизм

    Марксисты избегают чётких критериев верификации, посему их бредни невозможно опровергать в таком контексте. Тот же тезис Маркса по которому пролетариат будет беднеть был опровергнут, и марксисты это вспоминают и не учитывают, что в XX веке всё было ровно наоборот. Если в дискуссиях нет критериев верификации, опровергать невозможно.

    Права человека – ошибка. Они делают человека объектом права и гарантом этого права государство автоматически. Государство таким образом из этой схемы неустранимо. Объект права, это объект, а не субъект, т.е. заведомо раб.

    Мне пока лишь приходит в голову идея “антиправа” о том, что государство делать не может. “Позитивное” право – точно (на 99%) левацкий идиотизм, который удалось подсунуть правым.

    Like

    • khvostik says:

      спасибо, Шумпетера найду и прочитаю.

      –Университеты сделали ставку на junk education–

      это только в последние 50 лет, до того образование было более практичным, левацкого маразма в виде афро, гендерных и прочих марксистских штудий не было.

      –Леваки нагло покупают и завозят себе новых избирателей–

      чтобы леваки это о делали, им нужен мандат избирателей. также следует отделять искателей халявы от иммиграции людей с образованием и желанием работать. этим как раз было бы выгоднее поддерживать правую политику, но почему-то большинство действует вопреки собственным интересам.

      –Бесцензовая демократия – глупость. …Он даже не знает Конституции и основ политологии.–

      обычно ценз полагался имущественным. основы политологии и кое-что из конституции проходят в школе, если мы полагаем избирателей имеющим среднее образование, то какие-то знания у них должны быть. но иметь знания, и пользоваться ими – две большие разницы.
      самую большую для демократии и Запада как раз несут леваки с кафедр политологии, социологии и прочей болтологии.
      а вот имущественный ценз означал бы, что человек рискует собственными деньгами, а не чужими. увы, из нынешней ситуации, когда право голоса есть у всех, вернуться в ситуацию, когда право даруется только платящим налоги нетто, т.е. дающим больше, чем получающим, не выйдет. у людей есть выраженное чувство неприятия потери – loss aversion, – они будут биться за то, чтобы сохранить имеющееся, хоть и не особо это ценили раньше.

      Like

    • khvostik says:

      –Права человека – ошибка. Они делают человека объектом права и гарантом этого права государство автоматически.–

      если посмотреть на американскую Конституцию, появившуюся задолго до ООНовской декларации прав человека и всего подобного, то права и свободы там были, а вот произвола государства практически не было. и Америка жила свободной достаточно долго (если мы не вспоминаем о той части населения, что была в рабстве).
      то есть современное всемогущее государство совсем не обязательно нужно рассматривать как единственный способ гарантировать права человека

      Like

      • Maximus says:

        Конечно, цензовая демократия может (должна?) быть по доходам. Например, тот кто платит больше налогов, чем получает от государства и д.р. Может быть совокупностью таких условий.

        Мы недооцениваем глупость среднего человека, абсолютную неподготовленность в области критического мышления.Абсолютную конформность и миопию по части будущего. Социалистическая Европа тому пример. Несмотря на колоссальный ущерб, нанесённый леваками, люди голосуют за леваков до последнего. Потому что избиратель жаден до халявы. Сегодня с утра попалась новость, что в Хорватии изберут социалиста из наследницы коммунистической партии. Это же надо совсем мозгов не иметь, чтобы за такое голосовать.

        Думаю, цифры соответствуют σ – 95% качественно думать не имеют, 65% – совсем без мозгов. Надо по-возможности, чтобы могли голосовать только 35%. Если систему сделать полностью узко меритократической из 5%, мы рискуем получить застой в виде узкой группы «элиты», а вот 35% с какими-то мозгами – самое-то. Как вариант. Потому что интеллект не гарантирует победу над эго.

        Люди могут действовать из эгоистических побуждений и игнорировать доводы интеллекта. Проблемы бедняков игнорировать до последнего пока не начнётся восстание. Некоторая инклюзивность, включающая не только сверхбогатых и каких-то умников, позволит этого избежать. Сверхбогатые в плане политики тоже без мозгов, их не стоит идеализировать. Т.е. система должна быть легитимной, инклюзивной, но откровенное быдло и халявщики должны быть отсечены.

        Хотя восстание черни и так начнётся, эти волны периодически нахлёстывают в истории. Просто до этого восстания черни успешно подавляли или перенаправляли. Франция один раз не подавила, теперь рискует исчезнуть несмотря на внешнее благополучие.

        А теорема Эрроу наглядно показывает, что демократия – вообще плохой стиль управления, которая легко скрывает истинные запросы общества. Да и по истории это знаем, она, по-моему, везде только в итоге и приводила к перераспределению. Это задняя дверь для социализма.

        Потому что помимо невидимой руки рынка есть невидимая рука людей, которая вместо товаров производит государство.

        Я думаю, что большинство современных проблем нерешаемо в старом стиле. Потому что само общество изменилось, изменился сам стиль жизни людей. У Шумпетера это неплохо обрисовано, не буду тут повторять его книгу. Я сам до многого дошел, но там собрано в одном месте. Современный хомо экономикус – это не тот человек, который был 150 лет назад, у которого было немного другое осознание себя, более примитивное и истинно единолично-индивидуалистическое. И урбанистическая цивилизация совсем другая. И увы, она в чем-то намного хуже.

        А новые решения нам никто не предлагает, нам предлагают лишь откатить всё на 150 лет назад и будто бы всё так и останется. Будто бы на следующих электоральных циклах не изберут снова леваков или правых, мало отличающихся от левых, которые вернут всё назад. В истории никогда не удавалось кому-либо что-либо всерьёз откатить. Во всяком случае, без драмы.

        150 лет назад общество было совсем другим, тогда была культура и образ жизни, который довольно серьёзно регулировал поведение человека. В крупных городах такое невозможно. Об этом неплохо пишет Талеб, говоря про локализм. В крупном городе никакого локализма нет, культура и окружение не сдерживает слишком радикалов, деградантов и “шизиков”.

        Концепция позитивного права мне ещё не нравится потому что она однобока, она не постулирует обязанностей. Отсутствует отрицательная обратная связь. Она ставит чью-то ныне распоясавшуюся и больше не сдерживаемую культурой и локализмом самость над всеми. Без ответственности.

        Потому что «я имею право». Ты имеешь право только, если у тебя есть обязанности. Без обязанностей нет никаких прав. Но если мы пропишем обязанности, мы знаем, куда это нас заведёт. Поэтому я против позитивного права вообще.

        Это высосанная однобокая идеалистическая концепция из головы, не имеющая отношения к тем реальным статистическим, материальным, «кибернетическим» законам по которым функционирует этот мир, охваченный отрицательными обратными связями.

        Эти просвещенческие бреди, о том, что все люди – что-то такое возвышенное с каким-то там Разумом, что они рождены равными. Что стоит им дать полную свободу, как они все распустятся аки цветочки и «замироточат» радужной пыльцой.
        Эта подложка лучистого масонско-протестанского теизма, лишь декоративно обрамлённая логикой. Даже Б-г вменил людям обязанности в библии и нести ответственность. Кстати, на редкость разумная книга для того времени, если игнорировать всякие чудеса.

        Чтобы вернуть Америку 1787, нам надо жить в как 1787. Человек – не столько набор моральных качеств и суждений, а производное от обстоятельств. Рекомендую Нисбетта «Человек и ситуация», там это хорошо показано.

        И ещё палеолевака Качинского, он отлично показал почему развитие прогресса будет вести к уничтожению общества и свобод. Т.е. Шумпетер, Нисбетт и Качинский – это такой неплохой «компост» из прозрений для конструирования и осмысления. Нисбетт показывает насколько человек определяется ситуацией, а Качинского я очень высоко ценю несмотря на наши совершенно полярные лагеря и мои симпатии к технологиям, но в логике ему не откажешь. Технологии переросли людей. Они пережуют и выхолостят всё, что делает людей людьми. В XX веке ещё хотя бы была иллюзия большой глубины гуманистического измерения человека и надежды на это.

        Удастся ли нам скомпенсировать их отрицательное влияние на людей и вернуть что-то из старого Нового Света? Вот уж не знаю. Во всяком, случае, при такой организации людей как сейчас в виде усиливающегося урбанизма, шансы на это мне кажутся минимальными. Тем более, если думать только в рамках “откатим как раньше”. И этой консервативной привычки не лезть в политику, никогда не требовать разумных проактивных изменений, а реагировать только когда леваки постучат ночью в дверь с факелами и вилами.

        Нужна next big thing в осмыслении политики и для разоблачения левого дискурса. Только тот, у кого есть видение будущего может увлекать за собой людей. Даже, если это виденье идиотское как у леваков. И базироваться это должно на современном научном понимании, а не этом супчике из рожек, ножек и хвостов Просвещения. Которым уже вторую сотню лет сливают рубеж за рубежом левакам. И сольют снова. Сохранить дух, но изменить саму механику.

        Остапа понесло ))

        Like

        • khvostik says:

          Вау! серьезный комментарий.
          Нисбетта читал, о Качинском не слышал, но поищу.

          но остается не ясно, почему если мы возвращаемся к принципам 1787 г, нам нужно возвращаться и к технологиям и общественным отношениям 18 века?

          когда Вы говорите о том, что демократия везде приводит к перераспределению, Вы, видимо, имеете в виду современные западные демократии, правильно? перераспределение в экономическом смысле плохо, но к нему прибегают, как мне кажется, в том числе из-за неспособности решить социальные задачи без раздачи халявы. если бы был механизм решения социальных проблем без того, чтобы кидать подачки, то потребность в перераспределении или частота, когда к нему нужно прибегать, снизятся.

          да, есть теорема Эрроу, но если мы и соглашаемся с нею, совсем не обязательно, что в каждом конкретном случае выборов в конкретный год в конкретной стране должны выполняться все условия. еще важнее, что на практике избиратели делают свой выбор, не всегда идеальный, но делают.
          что подводит нас к тому, что демократия предлагает обратную связь для коррекции курса движения страны. другие политические системы устройства общества такое не предполагают, потому и проигрывают демократии.
          правда, тенденции последних десятилетий, когда элита закрывает каналы обратной связи через контроль над прессой, образованием, другими социальными институтами вплоть до судов, которые практически вводят цензуру в определенных вопросах (во всяком случае в Европе). то есть Запад постепенно отказывается от демократии.

          Like

        • khvostik says:

          однако куда более важный момент – не недостатки демократии, а практическая невозможность провести даже базовые реформы, если последние противоречат интересам левой элиты.
          мы с Вами можем говорить об имущественном цензе, как о способе минимизировать конфликт интересов, чтобы те, кто получат выгоду от политического решения не могли за него голосовать, но только те, кто платят за данное решение. но это предложение не получит поддержки ни у прессы, ни у широких масс (в том числе из-за того, что о нем не будут знать или его представят в ложном свете).

          обсуждение теоретически желанных, но на практике невозможных альтернатив и решений, мне кажется пустой тратой времени, маниловщиной.

          видимо, правым – как консерваторам, так и либертарианцам, – нужно придумывать и реализовывать какую-то теорию малых дел. находя способ сделать хоть что-то на практике, внести в жизнь людей пусть небольшое изменение, чем ждать, когда до существенного процента населения что-то дойдет.

          и это подводит нас к важному моменту: да, 95% населения не желают думать, не задумываются над происходящим, но эти же самые 95% вполне способны на работе и в решении бытовых проблем думать и находить решения. то есть люди не безнадежны, они ленивы, не хотят напрягаться, но когда им нужно, когда припрет, они могут подумать и найти правильное решение.
          вопрос в том, как заставить большее число людей задумываться над происходящим, как заинтересовать их политикой, причем на серьезном уровне, а не на уровне повторения чужих глупостей?

          Like

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.