О правде и критериях поиска оной

Когда энциклопедии описывают “правду” или “истину”, они обычно имеют в виду соответствие утверждения фактическому положению дел, “реальности” (русский вариант статьи упоминает “соответствие предмету”, но в целом является бледной копией англоязычной статьи), а также подчеркивают, что речь идет о противоположности лжи. Да и словари говорят примерно о том же. Интересно, что в консервативной энциклопедии также упоминается “моральная желательность” правды, ну, и, разумеется, связь правды с Богом.

Иногда выделяют относительную правду и абсолютную, но поскольку последнюю очень трудно описать так, чтобы не было возражений (если мы выходим за плоскость одной религии), а именовать собственную истину “относительной” не особо лестно, то данную тему стараются не развивать.

Когда же говорят о критериях истины, то упоминают следующие: авторитетность источника, полнота объяснения, постоянство, практичность, также упоминают привязанность к месту и времени (то есть в разные эпохи в разных странах “правдой” считались разные утверждения), связь с эмоциями, интуицией, традициями и инстинктом.

Существенная часть философских дискуссий о правде и истине предлагают небольшую подмену: вместо того, чтобы говорить о существительном – “правде”, – дискуссия касается прилагательного или наречия – “правдивый” или “истинно”. Это упрощает жизнь философам” ведь доказать, что нечто “истинно”, не так сложно, как доказать, что нечто – “правда”. Но что же такое “правда”? Можно ли вообще ее определить?

“Волга впадает в Каспийское море” – это правда? Это правдивое утверждение, факт (если мы не хотим влезать в не особо важные детали). Но попробуйте представить кого-то, кто будет серьезно говорить: “Правда в том, что Волга впадает в Каспийское море”. Если мы не присутствуем на уроке географии, гидрологии или лингвистики, данный факт не тянет на правду, которая имеет значение хоть для кого-нибудь. То есть нам следует различать факты и правду. Правда должна включать факты, быть основанной на них, но один или несколько фактов не равны правде.

Поскольку в языке “правда” и “истина” являются синонимами, то дерзну вернуться к предложенному менее года назад определению истины как того, “что можно многократно проверить с предсказуемым результатом”. Практически тогда же ВПС озвучил предположение, что “нахождение истины … заключается в том, что несколько людей приходят к одному и тому же выводу”.

Из этих двух положений можно сделать несколько выводов:
– к правде/истине необходимо прийти логическим путем;
– правда, не разделяемая еще хоть кем-то, не может считаться/называться таковой;
– говорящий о правде предполагает, что к ней могут прийти и другие люди, отталкиваясь от известных и продолжающих оставаться верными фактов и следуя логике.

Что означает, в свою очередь, что “личная правда” – или “правда, основанная на личном опыте”, – невозможна. А также то, что правда, которую человек не проверял фактически и логически, для него не является “правдой”, но “верой”. Это, в свою очередь, означает, что абсолютное большинство людей в существенном проценте случаев называют “правдой” то, во что верят, ибо не проверяли ни факты, ни логику, подводящие к тем выводам, которые принимают и повторяют.

Теперь позволю себе несколько переформулировать определение истины/правды. Правда – это основанная на проверяемых фактах логически непротиворечивая концепция, позволяющая описать подавляющее большинство релевантных случаев, которую разделяет хотя бы несколько людей, пришедших к (практически) одинаковому выводу.

Что такое “подавляющее большинство релевантных случаев” в предыдущем абзаце? Скажем так, как минимум 2/3 случаев, а еще лучше 3/4 или 4/5. Чем больше, тем с большей уверенностью мы можем говорить о том, что некое утверждение – правда.

Например, если мы говорим “социализм, как система, основанная на общественной собственности на средства производства, приводит к печальным экономическим последствиям”, то мы можем перечислить страны, где социалистические эксперименты закончились неудачно – СССР, шесть восточноевропейских стран СЭВ, Монголия, Куба, КНДР (теоретически можно еще добавить Албанию, Югославию, Анголу, Афганистан, Лаос, Камбоджу, Эфиопию). И в качестве противовеса – с большой натяжкой! – можно назвать Вьетнам и Китай, которые после реформ, выражавшихся в отказе от существенной части социалистических ограничений в экономике, начали развиваться. То есть у нас есть 10 примеров подтверждающих против 2 примеров (якобы) отрицающих, т.е. 83% против 17% (а если добавить еще 7 стран, то будет 89.5% против 10.5%!).

Но можно ведь трактовать ситуацию иначе! И говорить о достижениях социалистической экономики, выражающихся в непонятно кому нужных тоннах чугуна на душу населения или тоннах сгнившей картошки, в отсутствии безработицы и социальных гарантиях (не в случае Китая и некоторых других социалистических стран). То что отсутствие безработицы приводило к низкой производительности труда и необходимости “распределять” выпускников институтов и средних технических учебных заведений в не самые привлекательные места, лишая их возможности выбирать место работы и жительства, остается за кадром. Также можно концентрироваться на равенстве среди жителей социалистических стран (особенно заметном в лагерях, спецпоселениях и коммунальных квартирах). Если нет возможности заработать больше, чем разрешает планирующая структура в правительстве, т.к. все предприятия принадлежат государству (на самом деле были артели, была индивидуальная трудовая деятельность, но данная сфера была откровенно малозаметной), то мы по необходимости будем жить в равенстве.

Что заставляет признать, что без заранее оговоренных критериев отбора, рассуждения о правде теряют смысл. Тут позволю себе сделать небольшое отступление.

Историк из университета Пенсильвании София Розенфельд (Sophia Rosenfeld) в этом году выпустила небольшую книжку Democracy and Truth. A Short History“. Чуть более 100 страниц левацкой пропаганды, ни на сантиметр не отклоняющейся от “линии партии” в плане критики Трампа в отрыве от любых действий его предшественника, да откровенная ложь имеется (например, о том, что Виктор Орбан сажает в тюрьму политических оппонентов, хотя в книге нет подтверждающей ссылки, и даже откровенно предвзятые к Орбану правозащитники не упоминают ничего подобного или о том, что Сорос не влияет на прессу, – таки влияет и серьезно).
Тем не менее задается важный вопрос о связи демократии и правды: начинается книга с утверждения о том, что демократии более правдивы, чем иные формы правления, а заканчивается утверждением о критической важности правды для демократии.

Поскольку по идее демократия является системой с открытой обратной связью, т.е. дозволяет не только положительную обратную связь (славить правителя), но и негативную (критиковать и сменять власть), то может показаться, что возразить нечего. Увы, это не так.

Как демонстрируют действия правительств во Франции и Германии, можно лишить граждан права на свободу слова, но при этом не запрещать выборы, не вводить “муниципальные фильтры”, не манипулировать подсчетом голосов, допуская до выборов почти все партии.

Демократия ассоциируется с правдой не напрямую, но из-за того, что связна с большей свободой слова, чем монархии или тирании. Точно такая же опосредованная связь между количеством утонувших и продажами мороженного – оба показателя растут с повышением температуры. И для правды, и для демократии необходима большая свобода слова, но если лишить демократию свободы слова, никакой связи правды и демократии не останется. По крайней мере на тот срок, что система будет сохранять выборность власти, несмотря на лишение граждан права озвучивать диссидентские взгляды.

Таким образом, возвращаясь к разговору о правде, нужно как-то соединить необходимость нескольким людям на основании фактов и логики прийти к заключению о верности некоей концепции для того, чтобы удовлетворить определению правды, и невозможностью в некоторых случаях, – как авторитарных, так и формально демократических, – высказывать определенные точки зрения, ибо за подобные высказывания власти и/или общество могут наказать.

Теоретически от контроля властей можно сбежать на темную сторону интернета, где у правительства и левых активистов нет возможности идентифицировать совершившего “мыслепреступление”. И там несколько человек могут узнать, что сходными или разными путями пришли к одной и той же концепции, т.е. она является правдой. При этом в рамках безопасной анонимной дискуссии вне контроля властей и еще более опасных активистов-леваков можно оговорить критерии оценки, что позволит использовать адекватные факты (во всех сферах человеческой деятельности накоплено огромное количество фактов, при желании можно найти хоть какие-то факты в поддержку практически любых взглядов) и базироваться на одних и тех же принципах.

Но что делать большинству граждан, которые не заинтересованы – или недостаточно технически подкованы, – скрываться во мраке интернета? К сожалению, им, как и жителям тоталитарных стран в прошлом, придется таить некоторые свои взгляды от окружающих, втайне предполагать, что некая концепция правдива, но толком не иметь возможности удостовериться в этом, поскольку поделиться с кем-то может означать неприятные последствия как для самого поделившегося, так и для его близких.

Разумеется, то, что нельзя озвучить некие взгляды из-за давления господствующей идеологии, не лишает оные взгляды правдивости. Можно запретить говорить о законах Ньютона, Менделя или Максвелла, но они не перестанут действовать. Тоже самое верно и в отношении правды: можно наказывать за озвучивание ее, однако ни факты, лежащие в ее основе, ни логика, приводящая к выводу и диктующая последствия, никуда не денутся. Неприятности обязательно последуют.

Правда, таким образом, становится негативной обратной связью, которая может предотвратить совершение больших ошибок. При одном условии – если оная связь будет получена и воспринята теми, кто принимает решения в данном обществе. Игнорировать же правду, запрещать ее, т.к. она не соответствует идеологической догме, означает лишать демократическую систему ее главного преимущества перед тоталитаризмом – способности реагировать на сигналы раньше, когда они еще слабы, не доводить дело до настоящего “цунами”, сметающего всех и вся.

Таким образом, можно сказать, что правда важна и для демократии, и для любой другой системы, но любая политическая система может отказаться от возможности слушать правду. И последствия для общества будут весьма неприятными. Но когда последствия игнорирования правды станут заметны практически всем, включая идеологически мотивированных, раньше делавших всё, что в их силах для подавления правды, сделать уже толком будет ничего нельзя. На правду можно плевать, но в конце концов обойдется это крайне дорого.

Поскольку, похоже, современные западные общества выбрали именно путь запрета на неприятную правду, – чем уподобились авторитарным странам, – полезно было бы отметить несколько критериев, которые могут быть использованы отдельными гражданами при поиске правды, если узнать мнение других людей не представляется возможным.

Следующие критерии кажутся важными и потенциально должны способствовать правильному отбору фактов и принципов, необходимым для поиска истины:
– то, что делает повседневную жизнь большинства людей хуже, важнее абстрактных цифр, выдаваемых статистическим управлением (тем более, что статистикой часто манипулируют, особенно там, где ограничена свобода слова, и проверить стат.данные не всегда возможно);
– то, что изменяет степень контроля каждого конкретного человека над его жизнью, важнее групповых интересов, т.е. чем больше контроля у человека над собственной жизнью, тем лучше;
– каждый человек способен понять, что выгодно ему лично, если сконцентрируется на том, что он может сделать, изменить и т.д., и будет постоянно задумываться о последствиях своих действий в контексте выгоды для окружающих;
– понять, что именно выгодно группе в долгосрочной перспективе, человек толком не может, особенно если он не может понять, что именно выгодно ему лично, что выгодно конкретному соседу и т.д.;
– тот, кто не платит за последствия, редко способен глубоко проанализировать ситуацию и принять верное решение (или так – если за какое-то предложение платишь не ты, у тебя нет морального права его предлагать);
– люди реагируют на стимулы, как на положительные, так и на отрицательные, вести себя “морально” при отсутствии отрицательных стимулов не рационально, нельзя ожидать такого поведения от людей;
– если человек действует по принуждению, он практически всегда найдет способ навредить, и стоимость внешнего контроля в условиях принуждения превосходит предотвращаемый вред;
– ради собственной выгоды – финансовой, социальной, психологической, “спиритуальной”/духовной и т.д., – человек будет делать то, что иначе его почти невозможно не заставить;
– жертвовать жизнями обществу не выгодно, практически любая жертва может быть предотвращена каким-то техническим решением, которое “на-круг” будет более целесообразным, пусть изначально и потребует некоторых вложений финансов и ресурсов;
– для того, чтобы люди вели себя рационально, нужно свести все варианты выгоды к финансовым, но и последние позволяют некоторым возвыситься, т.е. получить и социальные, и психологические преимущества, таким образом, ожидать полностью, на 100% рационального поведения от людей нельзя;
– то, что люди не могут в абсолютно всех ситуациях вести себя рационально, не означает, что нельзя добиться в основном рационального, т.е. логичного, предсказуемого, поведения от подавляющего большинства людей;
– решение проблем конкретного человека должно сводиться к его собственным действиям, а не действиям других людей.

Поиск истины предполагает, что ищущий не знает, где находится истина, его ведут критерии поиска, факты, отобранные согласно критериям, и логика, куда же он попадет, заранее не известно (безусловно, можно попасть в заранее заданную точку, отобрав подходящие факты, но к поиску истины это касательства иметь не будет, это будет упражнение в идеологическом рвении).

Вероятно, есть еще сколько-то упущенных критериев, которые могут помочь искать правду, если таковые придумаете, поделитесь, пожалуйста. Перечисленные выше критерии отражают, par excellence, либертарианскую точку зрения, хотя – как хочется верить, – годятся и для всех остальных. Во всяком случае могут случить отправной точкой.

About khvostik

Это блог для тех, кто как и автор, предпочитает разбираться, а не верить. Что неизбежно приводит к отсутствию столь любимой многими однозначности и лёгкости при чтении. Мы живём в мире, где всегда есть "с другой стороны" (а нередко и "с третье", "четвертой" и т.д.). Потому некоторые тексты получаются длинными и отнюдь непростыми, т.е. требуют интеллектуальных усилий и от читателей. Что в свою очередь резко ограничивает аудиторию - любители задуматься толпами не ходят. Теперь собственно об авторе: живу в Канаде, в пригороде Торонто. Человек правых взглядов, мировоззренчески близкий к либертарианцам (направление, отстаивающее максимальную личную и экономическую свободу), но не состоящий ни в каких партиях. Стараюсь не повторять сказанное другими, во всяком случае в той мере, в которой знаком с этими мнениями (нельзя исключить, что во многих случаях к сходным выводам пришли и другие). На истину в последней инстанции или постоянную правоту не претендую, довольно часто ошибаюсь, но честно пытаюсь разобраться в вопросе, несмотря на собственную предвзятость и ограниченные знания. Хвостик - это имя кота. К автору проще обращаться по имени - Иван :)
This entry was posted in Uncategorized and tagged , , , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.