“Big Gods”

Профессор Ара Норензаян из расположенного в Ванкувере университета Британской Колумбии – признанный авторитет в психологии религии. В 2013 он опубликовал книгу Big Gods. How Religion Transformed Cooperation and Conflict. На почти 300 страницах исследователь разбирает вопросы психологии религии, в основном применительно к христианству, исламу и индуизму. Причем исследований, касающихся христианства существенно больше, чем касающихся других религий (ислам на втором месте, потом иудаизм, потом индуизм).

Профессор Норензаян выделяет 8 принципов, на которых строятся его рассуждения:
1. Люди, за которыми наблюдают, ведут себя лучше, чем те, за кем не наблюдают.
2. Религия в большей степени относится к ситуации, чем к личности.
3. Страх наказания сильнее жажды попасть в рай.
4. Практичнее доверять верующим людям.
5. Для религии важнее дела, а не слова.
6. Те боги, которым не молятся, не имеют значения.
7. “Большие боги” для больших групп (или иначе: не каждый бог подходит каждой группе).
8. Религиозные группы конкурируют с другими религиозными группами главным образом тем, как они сотрудничают внутри себя.

Пересказывать книгу, выдавать конспект не стану, позволю себе сконцентрироваться на наиболее запомнившихся моментах.

Первое, для тех, кто интересуется психологией, часть принципов, озвученных выше, известна. Достаточно поместить картинку с изображением глаза где-то, чтобы люди начали вести себя чуть честнее, менее эгоистично. Эволюционно мы, люди, предрасположены опасаться в большей степени негативных последствий, чем интересоваться позитивными.
Другие принципы вытекают из логики. Если человек следует известным и четко определенным моральным принципам религии, логично предположить, что он будет вести себя лучше, чем тот, кто не следует четко зафиксированным этическим нормам. Если некая церковь не имеет сторонников, то нельзя говорить о том, что ценности этой церкви резонируют со взглядами людей в той же степени, как у церкви пользующейся популярностью. То, к чему призывают священнослужители и с чем соглашается паства, не столь важно, как то, как именно ведут себя приверженцы конкретной церкви.

Я сразу хочу сэкономить нервы и время части читателей и предупредить, что филиал КГБ, называемый сегодня РПЦ, не имеет отношения к тому, что изучает психология религии, он проходит по ведомствам пропаганды и участия в разворовывании страны. Традиционное православие не так уж сильно отличалось от прочих изводов христианства, но в 20 веке ситуация изменилась принципиальным образом. И изучать православие можно лишь в историческом контексте и отдельно от политики и решений иерархов “церкви” за последние лет 80-90.

Одна из важных концепций в психологии религии – предположение о взаимности (reciprocity): когда человек поступает так, как от него требует бог, человек должен получить взамен что-то хорошее от бога. Это можно назвать идеей справедливости, но не в этическом смысле. Более того, поскольку религия не может обеспечить обещанное, “взаимность” распространяется на “после смерти”: веди себя хорошо сегодня, и если не получишь награду в этой жизни, то получишь в “будущей”, т.е. в “раю”.

Интересно, что если настроить людей на мысли о земных механизмах, которые обеспечивают справедливость – суд, полиция и т.д., – люди будут в меньшей степени вспоминать о боге и религиозности в рамках лабораторных экспериментов. Но это только в странах, где суд и полиция связываются людьми со справедливостью, если же они вызывают обратные чувства, как во многих странах Третьего мира, то упоминание суда и полиции заставит в большем проценте случаев вспоминать о боге.

В Америке, стране довольно религиозной, в основном христианской, был замечен интересный феномен: трафик на порно-сайтах падал по воскресеньям. Нет, дело не в том, что в эти дни жены и дочери были дома, а в том, что более верующая часть аудитории по воскресеньям думала о высоком и меньше посещала порно-сайты, а в остальные дни они не отличались от неверующей (правильнее говорить о мало-верующей, редко посещающей церковь публике, но не о настоящих атеистах или агностиках) части аудитории.

В целом, чем эффективнее работают общественные институты, тем ниже потребность людей в вере, в религиозных институтах. Так полагают исследователи. Однако нельзя сказать, что социальные институты в достаточно религиозных Штатах работают много хуже, чем атеистической Европе. Я бы рискнул предположить, что существенная часть веры перераспределяется из религиозной/церковной плоскости в плоскость политическую, и тогда народ начинает верить в обязанность государства обеспечить его чем-то, дать ему что-то и т.п.

Мы, люди, куда чаще действуем под влиянием ситуации, чем сами готовы признаться. Так если дать за участие в исследовании деньги в помещении ресторана/магазина, то куда меньшую сумму участники передадут на благотворительность, сравнительно со случаем, когда эксперимент проводили в помещении при церкви/храме/мечети. Чем чаще нам напоминают о религии, о “загробной жизни”, грехах и т.д., тем больше мы об этом думаем, чем в больше степени это определяет наше поведение.

Если верующему напоминать о боге, он пожертвует больше, а вот на неверующего это не подействует. Но, как легко предположить, может подействовать что-то другое, например, политика. Почему-то – можно догадаться почему, – автор не стал рассматривать “антропогенное глобальное потепление”, как один из вариантов веры и проверять подопытных на большую благотворительность, если им напоминать о “тающих ледниках” и “резком повышении уровня мирового океана”.

Еще один красивый пример из книги. Если давать подопытным смотреть на изображение роденовского “Мыслителя”, а потом оценить их религиозные взгляды, они окажутся существенно ниже, чем у тех, кому показали картинку с мироновским “Дискоболом” (41 бал по 100-бальной шкале против 61). Это совсем уж наглядный пример “волшебной силы искусства” – некоторые произведения заставляют поверить в бога, а некоторые заставляют разувериться в оном. Ну, или доказательство того, что аналитический подход, мышление (или даже напоминание о том, что мы способны мыслить) снижают веру в сверхъестественное, потребность в религии.

Когда исследователи сравнили многочисленные общины, появившиеся в 19 веке, как светские, так и религиозные, то обнаружилось, что хотя религиозные общины налагали на участников куда больше неудобных требований, т.е. в большей степени ограничивали свободу, вероятность развала религиозной общины была в 4 раза ниже, чем светской. Причем даже с поправкой на финансовую ситуацию и внешние обстоятельства, чем больше было ограничений на жизнь, тем дольше существовала община.
Если сравнивать светские и религиозные общины с одинаковым количеством требований к поведению, то разницы в длительности существования не было, но поскольку в среднем религиозные группы налагали существенно больше ограничений, они и выживали дольше. Да и не будем забывать, что религия предполагает, что вездесущий и всезнающий бог наблюдает за верующими, т.е. нарушения правил в религиозной общине менее вероятны, чем в светской, где все полагаются на “совесть” или “революционное правосознание”. Можно предположить, что большие тяготы, прожитые участниками религиозных общин, повышают их “затраты” и в большей степени заставляют жалеть о возможных безвозвратных потерях в случае выхода из группы.

На популярность религии положительно влияет наличие как простых положений, так и невнятных, смутных, практически необъяснимых концепций, которые можно истолковывать тысячей способов, без шанса прийти к одной-единственной, принятой всеми четкой трактовке.

Большинство религий повышают шансы на то, что их последователи согласятся с существованием других богов. Для т.н. абрамических религий, т.е. иудаизма, христианства и ислама, это не свойственно. Потому что одна из “десяти заповедей” гласит “не имей других богов пред лицом моим” (в исламе буквально этой заповеди нет, но по сути есть совокупный аналог).

Исследователи пытались разобраться, почему Микки Маус или дед Мороз, в которых верят дети, не стали богами. К сожалению, никакого внятного ответа они не получили: да, в какой-то момент дети выясняют, что Санта-Клаус или дед Мороз не узнает, кто вел себя хорошо и потому заслужил подарок, но точно также люди выясняют, что большая часть молитв богу не сбывается, тем не менее в Иисуса Христа, Будду или Иегову люди верят, а вот в Санта-Клауса нет… Я бы рискнул предположить, что если бы какая-то группа начала поклоняться в религиозном смысле тому же Санта-Клаусе, то у него были бы неплохие шансы стать полноценным богом для этой самой группы.

Кстати, ту же мысль о том, что боги зависят от поклонения людей без малого 2 с половиной тысячи лет назад озвучил Аристофан в комедии Птицы, а идея оживления бога, если начать служить ему, – частая тема в “фэнтези” и “героической фантастике” (например, такой или во множестве книг о Конане).

Отнюдь не все религии связаны с моралью (мы привыкли их связывать, т.к. выросли в культуре, вскормленной абрамическими религиями), но только те религии, что диктуют моральные нормы, могут стать мировыми. Ритуалы в этом случае должны унифицироваться и стандартизироваться, и стать регулярными, т.е. частью повседневной жизни. Наказание за проступки идет от сверхъестественного источника (бога) и касается нарушения групповых норм.

Причем если сравнить богов малых групп и богов мировых религий, то первые редко обладают всеведением или всемогуществом. И более сложное устройство общества, с иерархией прав и обязанностей, требует всемогущих и всезнающих богов, в отличие от божков мелких групп живущих в первобытном “равенстве”. Впрочем “большие боги”, обладающие способностью контролировать жизнь людей, постоянно следить за ними, требующие жертвоприношений и диктующие нормы поведения, могут быть и у малых групп, например, у квайо с Соломоновых островов, расположенных восточнее Папуа-Новой Гвинеи.

В целом исследователи обнаруживают четкую корреляцию: более сплоченные народы – более религиозны. Поскольку религия служит сплочению.
И у этой, обеспеченной религией сплоченности, есть интересная особенность: мужчины проявляют её в большей степени, когда их группа соперничает/конкурирует/враждует с другой, а у женщин такой зависимости нет. Чем больше члены группы демонстрируют свою готовность пойти на жертвы ради общей религии и группы, тем выше ценность группы и в глазах принадлежащих к ней, и сторонних наблюдателей.

Религия культивирует кооперацию внутри себя, чтобы выиграть у других групп, но из этого не стоит делать вывод о том, что религия per se воинственна. Норензаян ссылается на работу военного историка Алана Аксельрода – три тома, полторы тысячи страниц! – The Encyclopedia of Wars, в которой проанализировали почти 1800 войн и обнаружили (хоть какие-то) религиозные причины у примерно 10%. А вот в ходе подготовки программы “God and War” на левом БиБиСи, оценив примерно 3.5 тысячи лет документированных вооруженных конфликтов, обнаружили религиозные поводы – в основном не главные, – в 40% случаев.

Когда исследователи пытались выяснить, какие же факторы в религиозной жизни повышают вероятность конфликта, а какие снижают, то обнаружилось, что посещение церкви/мечети/храма/синагоги повышает желание пожертвовать собой и неприязнь к внешним группам, расцениваемым как враждебные. А вот частота молитв – не повышает. Обращение к богу не делает человека более нетерпимым, а вот совместная молитва с другими людьми делает.

Норензаян цитирует Джонатана Хайдта: “религия часто является предшественником жестокости, но реже – движущей силой этой жестокости”.

С удивлением обнаружил, что оказывается хадж – паломничество мусульман в Мекку, – не повышает, а снижает степень религиозной нетерпимости мусульман по отношению к представителям других групп и религий. Во всяком случае так это сказывается на пакистанских мусульманах.

Поскольку религии в основном противостоят “мирскому” и рациональному, то попытки подкупить, предложить финансовую выгоду в обмен на отказ от чего-то, поддержанного религией или связанного с ней, вызывают обратную реакцию (это называют “backfire effect” – “ответный огонь”).

Однако и тут все не так просто: если напоминать о смерти, то мусульмане выражают меньшую поддержку действиям террористов-самоубийц. При этом американские христиане при упоминаниях о смерти выказывают большую поддержку действиям американской армии на Ближнем Востоке. А вот если напомнить о “возлюби ближнего как самого себя” и о смерти, то те же самые истово-верующие американцы снизят поддержку военных интервенций до уровня левых либералов.

Мысли о смерти вообще здорово подталкивают к вере. Так весьма светские голландцы, коим напомнили о смерти, начали куда доброжелательней стали относиться к религиозной картине мира, чем контрольная группа.

Возможна ли кооперация в обществе вне религиозной парадигмы? Да, можно. Канадский профессор психологии ссылается на Данию, где уровень религиозности населения крайне низок. Но отмечает, что к обществу, где функции религии взяло на себя государство, пришли долгой дорогой веры (и я бы рискнул добавить этнической однородности, до самого недавнего времени, когда открыли ворота для мигрантов, но и сейчас этнических датчан – 86%).

После не особо интересных рассуждений о западных вариантах атеизма, Ара Норензаян довольно резко обрывает книгу заключением, что хотя светские способы организации общества вполне возможны, но религии приводят к сплочению при одновременно более высокой рождаемости, потому имеют лучшие перспективы, чем атеизм.

Книга хорошая, заслуживающая прочтения, но у тех, кто не сможет ее достать, есть альтернатива – почти все статьи профессора Норензаяна доступны на его университетской странице, а книга – это суммирование его находок до 2013 года (уже есть 5 статей 2019 года, т.е. продуктивность у исследователя поразительно высокая!).

About khvostik

Это блог для тех, кто как и автор, предпочитает разбираться, а не верить. Что неизбежно приводит к отсутствию столь любимой многими однозначности и лёгкости при чтении. Мы живём в мире, где всегда есть "с другой стороны" (а нередко и "с третье", "четвертой" и т.д.). Потому некоторые тексты получаются длинными и отнюдь непростыми, т.е. требуют интеллектуальных усилий и от читателей. Что в свою очередь резко ограничивает аудиторию - любители задуматься толпами не ходят. Теперь собственно об авторе: живу в Канаде, в пригороде Торонто. Человек правых взглядов, мировоззренчески близкий к либертарианцам (направление, отстаивающее максимальную личную и экономическую свободу), но не состоящий ни в каких партиях. Стараюсь не повторять сказанное другими, во всяком случае в той мере, в которой знаком с этими мнениями (нельзя исключить, что во многих случаях к сходным выводам пришли и другие). На истину в последней инстанции или постоянную правоту не претендую, довольно часто ошибаюсь, но честно пытаюсь разобраться в вопросе, несмотря на собственную предвзятость и ограниченные знания. Хвостик - это имя кота. К автору проще обращаться по имени - Иван :)
This entry was posted in Uncategorized and tagged , , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.