Консерваторы и либертарианцы в отношении свободы

Довольно часто либертарианцы кажутся такой же правой группой, как и все другие – консерваторы в Канаде и Англии или американские республиканцы. Во многих вопросах позиции либертарианцев и более широких и лучше организованных правых партий сходятся, но расхождения остаются. В большинстве случаев либертарианцы идут дальше консерваторов и республиканцев как в вопросах экономических свобод, так и в вопросах свобод личных, если воспользоваться простейшей схемой из заметки, написанной 3 года назад, то можно сказать, что либертарианцы находятся где-то почти у самого конца справа как на нижней, так и на верхней шкале:

Political spectrum - with ideologies

Тогда как канадские консерваторы, к примеру, существенно левее по обоим шкалам и предпочитают куда большее вмешательство правительства и в бизнес, и в личную жизнь (канадские либералы, когда занимавшие довольно центристскую позицию, в последние годы сдвинулись существенно влево, что вызывает сдвиг влево для всего общества целиком, включая “полевение” канадских же консерваторов). Американские республиканцы поддерживают относительно большее вмешательство общества – но не правительства! – в личную жизнь, чем либертарианцы, а также в чуть меньшей степени стоят за экономические права и свободы (хотя в данном вопросе они существенно правее, чем канадские консерваторы).

Расхождения во взглядах консерваторов в широком смысле слова с либертарианцами довольно много. Порой расхождения очевидны и глубоки, как в вопросах отношения к легализации наркотиков и свободы сексуальных отношений. Но есть и более сложные вопросы.

В начале мая сего года Роджер Кимбол – консервативный журналист и редактор Нового критериона, – произнес заслуживающую внимания речь при получении премии за “инновационность мышления”. Текст речи тут.

Начал он с указания на культуру современной американской молодежи, пугающейся до истерик всех идей, с которыми они не согласны. А дальше перешел к проблеме свободы слова. И вот тут принципиальная разница между консерваторами и либертарианцами и некоторой частью республиканцев стала очевидна.

Как все свободы, свобода слова определяется ответственностью, кою она налагает, и культурой, в которой эта свобода может существовать“.
В большинстве случаев общее место про “свободу и ответственность” остается незамеченным, но если задуматься, то понимаешь, что это подтасовка. Свобода приходит лишь с одной-единственной ответственностью – принять эту свободу и для себя, и для других.
Да, в других, близких областях, – например, в юридической, – может лежать ответственность за клевету или какие-либо еще последствия, но то – в стороне. Свобода же, per se, ничего, помимо самой себя, не предполагает. Разговоры об ответственности нужны исключительно для того, чтобы свободу ограничить, а то и вовсе забрать.

Далее Роджер Кимбол говорит о “длинном списке идей, обсуждение коих ужаснет большинство людей”. Поскольку никакого списка автор не предлагает, то можно попытаться вообразить что-нибудь самостоятельно. Но у меня не получилось представить ни одну идею, каковую нельзя было бы обсуждать.
И нацизм, и коммунизм, и прочие изводы каннибализма и мизантропии можно обсуждать безо всякого страха, чтобы показать их ошибочность или, наоборот, убедиться в правоте. Подстрекательство к насилию – из другой оперы, а в чем ужас дискуссии об идее, о мировоззрении, остается не ясным.
Думается, что идеи коммунизма (и проч.) можно разбить и в теории, и на практике. Отказ же обсуждать проблему приводит к консервации последней и усугублению веры масс в какую-то чушь (что можно проиллюстрировать примером нынешней западной молодежи, довольно неплохо относящейся к социализму, т.к. молодые люди не знают историю, не способны критически мыслить и не желают взрослеть и принимать ответственность за собственные же поступки, во всем у них виноват кто-то другой).

Для подкрепления своей позиции Кимбол цитирует соображания американского философа первой половины 20 века Уилмора Кендала. В том числе о том, что общества основаны на консенсусе – четко определенных и разделяемых в конкретном обществе взглядах. Свободомыслие, по мнению Кендала, возможно до тех пор, пока не выходим за рамки упомянутого консенсуса.

Признаем, что общества таки держатся на консенсусе, но par excellence оный консенсус ограничивается языком, паспортом/гражданством и согласием с несколькими законами. Как говорил один литературный персонаж, “я чту уголовный кодекс”. Примерно этим и ограничивается консенсус в обществе в значительном проценте случаев. В остальном мнения могут здорово различаться.

Отцы-основатели Америки имели свои предубеждения, которые они пытались минимизировать и компенсировать в принятых ими документах. И это было весьма необычно для 18 века, да и для более поздних времен – многие, стремящиеся к власти метили или в цари, или в “наполеоны”, полагая собственное видение страны и будущего непогрешимым. И это замечательно, т.к. позволяет Штатам уже больше 200 лет успешно развиваться с одной и той же Конституцией, а не переписывать ее каждые десять-тридцать-семьдесят лет. Понимание глубины человеческого несовершенства – одна из заслуг отцов-основателей, но куда важнее то, что они понимали несовершенство собственных представлений о мире и не навязывали потомкам ничего, кроме уважения к закону и свободе, как необходимому фундаменту для функционирования закона.

Роджер Кимбол продолжает демонстрировать ошибку подтверждения и ссылается уже на другого авторитета – судью Верховного суда Роберта Джексона, как-то указавшего, что в вопросах свободы слова “выбор не между порядком и свободой, но между свободой в рамках порядка и анархией без свободы“.

Почему дилемма именно такова, не ясно. На мой взгляд скорее уж людям приходится выбирать между свободой слова с одной стороны и ее отсутствием с другой. Потому что свобода слова предполагает возможность говорить не только разрешенное властями. Славословия в адрес правителя приветствуются и в тирании. Различия в том, что деспотия – одного ли, или большинства, или меньшинства, – не дозволяет искать истину. Поскольку боится, что люди найдут ответ неприятный для деспота, подвергающий сомнению – и тем разрушающий! – его власть.

Сам Роджер Кимбол признает, что свобода слова в Америке находится под угрозой со стороны чрезмерно “чувствительных” молодых людей, коим потакают и университетское начальство, и пресса, и почти вся элита страны, включая руководство крупнейших и известнейших фирм, начиная с Гугла и Диснея и далее по списку из почти 200 американских компаний. Тем не менее он не согласен защищать свободу слова в том случае, коли это может разрушить некий мифический консенсус, якобы существующий в американском обществе. И в этом он является одним из наиболее “чистых” представителей консерватизма, не испорченных никаким либертарианством.

Безусловно, единство нации, чувство, что “все мы вместе”, что разделяем одни и те же принципы, греет душу. Тем не менее, с момента создания Америка предполагала расхождение во мнениях на уровне штатов. Естественно, какие-то принципы объединяли, но толковались эти принципы отнюдь не также, как сегодня, а в контексте почти полного отсутствия диктата судебных решений, центрального федерального правительства и бесконечных “ценных” указаний бюрократов, почти отсутствующих налогов, полнейшей самоорганизации граждан и для самоуправления, и для ведения бизнеса, и т.д. Одновременно был куда более явный диктат религии: какими бы разными ни были протестантские секты, (почти) все они базировались на одной и той же Библии, и par excellence буквально толковали ее.

В целом мечта о единстве нации, озвучиваемая консерваторами в разных странах, вкупе с возражениями против неограниченной свободы слова, свидетельствует о неуверенности в собственной позиции, о страхе, что твои взгляды не поддержат другие. Одним словом, эта позиция неизбежно приводит к признанию, что единственно возможная интерпретация событий в мире уже озвучена говорящим и всем остальным не остается ничего иного, как разделить ее. А если он не соглашается, то его осудят. Хорошо, если только молчаливым моральным укором, а не увольнением или судебным преследованием.

Разумеется, авторитарные тенденции в куда большей степени свойственны левым, но и среди правых комментаторов, некоторые говорят о неприятии свободы некоторыми правыми. Близкие к американским либертарианцам публицисты и исследователи возражают против государственного контроля над свободой слова в интернете, причем источник поползновений не имеет значения – слева он, из кругов демократов, или справа, из республиканских кругов.

И это заставляет вернуться к одному из вопросов, отмеченных Роджером Кимболом. Современная борьба за свободу слова началась в 1964 году в университете Калифорнии в Беркли. Почему же, – вопрошает консервативный публицист, – левые университетские студенты тогда требовали свободы слова, а сейчас с ней активно борются (один из примеров, к сожалению, в последние несколько лет довольно многочисленных).

Тут важно понимать, что дело не в политических пристрастиях, но то, за увеличение или уменьшение общественного/государственного контроля над жизнью граждан то или иное движение. Хотя в целом левые – за больший контроль правительства надо всем, особенно над средствами производства и распределением расходов, в некоторых случаях они могут поддерживать борьбу за свободу. Если она дает им больше шансов в борьбе за сердца масс.

Почему сегодня все не так, как было в 60-ые? Потому что сегодня у левых существенно – минимум на порядок! – большее влияние в университетах и прессе, да и руководство многих крупных компаний пляшут – по разным соображениям, – под дудку левых активистов, вопреки логике и выгоде для представляемых ими фирм. Ситуация изменилась – больше левым нет нужды изображать, что они за свободу, т.к. они добрались до власти, так и свобода слова для них сегодня бранное слово. Точно также вели себя большевики в России и коммунисты в Китае, Корее, на Кубе и в прочих странах, где захватывали власть.

К сожалению, нужно признать, что часть сторонников правых партий – за больший контроль внешних сил над личностью. Обычно это не правительство, но “общество” (аналог “мнения высшего света” в произведениях русских классиков) или религия, мораль или закон, но кто-то внешний, а не сам человек.
Точно также среди сторонников левых можно найти тех, кто за большую личную свободу, чем на практике предлагают левые правительства.

И эту неоднородность как сторонников, так и политических противников следует принимать во внимание всем.

About khvostik

Это блог для тех, кто как и автор, предпочитает разбираться, а не верить. Что неизбежно приводит к отсутствию столь любимой многими однозначности и лёгкости при чтении. Мы живём в мире, где всегда есть "с другой стороны" (а нередко и "с третье", "четвертой" и т.д.). Потому некоторые тексты получаются длинными и отнюдь непростыми, т.е. требуют интеллектуальных усилий и от читателей. Что в свою очередь резко ограничивает аудиторию - любители задуматься толпами не ходят. Теперь собственно об авторе: живу в Канаде, в пригороде Торонто. Человек правых взглядов, мировоззренчески близкий к либертарианцам (направление, отстаивающее максимальную личную и экономическую свободу), но не состоящий ни в каких партиях. Стараюсь не повторять сказанное другими, во всяком случае в той мере, в которой знаком с этими мнениями (нельзя исключить, что во многих случаях к сходным выводам пришли и другие). На истину в последней инстанции или постоянную правоту не претендую, довольно часто ошибаюсь, но честно пытаюсь разобраться в вопросе, несмотря на собственную предвзятость и ограниченные знания. Хвостик - это имя кота. К автору проще обращаться по имени - Иван :)
This entry was posted in Uncategorized and tagged , , , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.