Лже-правда “Праздника”

В октябре прошлого года писал о скандале вокруг фильма Алексея Красовского Праздник. То были общие рассуждения о блокаде (и шире – о войне об огромных жертвах) и отношении к ней. Моя точка зрения не изменилась, но недавно я, к сожалению, посмотрел фильм, и интеллектуальная честность требует завершения разговора.

Как Вам, дорогой читатель, стало очевидно из предыдущего абзаца, фильм не понравился, рекомендовать нечего. Ну, разве что в качестве пособия, как не нужно снимать фильмы. Хотя нет никаких сомнений, что постановщиком и съемочной группой двигали самые лучшие мотивы, что они хотели показать то, что до них не показывали. Вот только попытка не удалась.

Сюжет фильма сводится к тому, что в блокадном Ленинграде разные группы жили совершенно по-разному, и те, кто жили очень хорошо стыдились того, как хорошо они живут. И это не вызывает никаких вопросов у историков – “усиленное питание” для приближенных к власти категорий и групп, равно и самой коммунистической власти, задокументированный факт (стр.4). Как и то, что значительной части жертв голода можно было бы избежать, если бы коммунисты не плевали на жизни советских людей.

И на фоне партийных начальников и немногих ученых, коим полагалось практически нормальное питание, сотням тысячам ленинградцев приходилось довольствоваться блокадным пайком, во много раз уступавшим по количеству и разнообразию продуктов тому, что получали коммунистические начальники и их приближенные.

Зима 1941-2 годов была очень холодной, потому не нужно удивляться тому, что бедная девушка Маша, приглашенная сыном хозяев, давно не мылась – топливо экономно использовалось для обогрева, на мытье его тратить было роскошью (если в доме была холодная вода, хотя бы не нужно было растапливать снег).

Однако на фоне отдельных удачно подмеченных точных моментов и в целом правдиво показанной ситуации фильм заставляет вспомнить знаменитое: “Не верю!”.

Но прежде, чем коснуться психологических моментов, давайте поговорим о главной проблеме – крайне низком художественном уровне. Выступивший в качестве режиссера и автора сценария ленты Алексей Красовский навалил в кучу халтурные диалоги, прошляпил бездарную, уровня самодеятельности игру актеров… Хуже того, ничего комического в фильме нет, это и не трагикомедия, потому что нет ничего смешного, нет шуток, не над чем смеяться. Впрочем и плакать – помимо убогого уровня ленты, – тоже не над чем.
Тем не менее, несмотря на чудовищные диалоги и безумную недостоверность всех важных деталей, желание “перемотать” практически не возникает. Почему? Мне кажется, что в значительной мере фильм спасает качественная работа великолепного оператора Сергея Астахова. Кроме операторской сноровки, у “Праздника” нет ничего положительного в кинематографической плоскости.

Психологическая недостоверность касается всего происходящего, всех действующих лиц: сценарист и режиссер Красовский продемонстрировал полнейшее непонимание и движущих механизмов поведения людей, и особенностей показанной эпохи.

Начнем с эпохи. Не могло быть в сытой части общества никаких смешков, подколок, попыток пошутить над ролью коммунистов, над компартией, над мудростью руководства. Это в окопах, где смерть и так окружает со всех сторон, можно было со зла ляпнуть в 1941, что, мол, нужно было меньше с Риббентропом целоваться в 1939, но и на передовой за это могли расстрелять, отправить в штрафбат или посадить.

Да, в Советском Союзе в 1940-50-ые были семьи, где всю хозяйственную работу делали домработницы, это были не только семьи академиков и партийных начальников, но и главных инженеров, старших офицеров (от майора и выше). Но из этого не следует, что не занятые в хозяйстве жены были из числа белоручек в каком-то там поколении, жизнь у крестьян, мещан и рабочих была трудной, потому как ощипать и разделать курицу женщина не знать не могла. Немногочисленные, не затронутые “чистками” дворянки, всячески скрывали своё происхождение и за 24 года советской власти научились делать любую грязную работу. Потому борющаяся с неразделанной курицей жена ученого – не особо удачная попытка пошутить.

Самый главный прокол сценариста – вдруг в какой-то момент поразившее всех героев желание заняться саморазоблачением. Люди иногда лгут. Кто-то больше, кто-то меньше, но лгут абсолютно все. Но при этом по поводу большей части лжи всем и каждому удается убедить себя, что он говорит правду, что именно это он и чувствует, что дела обстояли именно так, как он говорит.

Основная психологическая ось личности, на которой держится всё остальное в нашем “Я”, – потребность в ощущении “я хороший!”. Без этого ощущения нет личности, нет ценности в человеке. Для него самого, разумеется, а не для окружающих, но именно самоощущение для каждого из нас важнее, чем оценки окружающих. Последние должны помогать самоощущению, иначе мы их игнорируем (во всяком случае стараемся игнорировать, чтобы самих себя не расстраивать).

Ложь отрицается перед самим собой, т.к. ложь разрушает внутреннюю уверенность “я хороший!”. Если я хороший, значит я не вру, а “более точно расставляю акценты при описании”, “забочусь о чувствах ближних”, “не даю ввести людей в заблуждение пристрастной интерпретацией событий” и т.д. и т.п.

Самоуничижение, саморазоблачение – редкий акт, вызывающий в основном отторжение у окружающих, иногда самоуничижение может вызывать не только отторжение, но и жалость к несчастному и никчемного “человечишке”, который настолько (!) хуже и ниже нас. Но всегда люди чувствуют себя не такими как тот, кто признался в чем-то омерзительном, позорном, постыдном.

Когда “разоблачали” каких-то грешников, еретиков или “предателей дела рабочего класса”, никто из тех, кто стоял около сцены или эшафота, не начинал тоже каяться. Покаянием занимались исключительно те, кого поймали и обвинили, но не остальные.

Бывает, что в ответ на признание в чем-то не особо хорошем вторая сторона в tête-à-tête тоже в чем-то признается, чтобы продемонстрировать доверие. Человек при этом доказывает сам себе, что он хороший, т.к. “честно” признался, т.е. снизошел до уровня столь несовершенного собеседника, чем продемонстрировал свою “человечность”. Но степень откровенности и готовности к самоуничижению, характерная для tête-à-tête, совсем не равна тому, что мы, люди, демонстрируем, в компании большего размера.

Показать себя слабым и несовершенным перед кем-то одним, очень близким (или тем, кого мы бы хотели считать близким) на пару-тройку порядков легче, чем показать себя слабым перед группой и тем самым упасть низко в ее глазах.

Небольшое отступление. Политик может признаться в одном грехе и в конце концов набрать очки в общественном мнении, а может и продуть, отрицая наглые голословные политически-мотивированные обвинения, как это случилось в 2017 в ходе выборов в Сенат в Алабаме с Роем Муром. Признание греха делает политика “человечнее”, как бы ближе к рядовому избирателю – мол, он “такой же как мы”. При этом “грех” должен быть небольшим, а очки набираются за счет того, что якобы кающийся “осознал” и “перерос”, т.е. стал существенно лучше. Но мир политики отличается от нашего мира, потому обычные люди и в тоталитарных, и в относительно свободных обществах без нужды публичным саморазоблачением не занимаются.

Особенно дико выглядят не-вынужденные самооговоры в том, что может привести в тюрьму. Работа советского репрессивного аппарата приучила людей оглядываться, особенно перед незнакомыми (хотя и друзья, и родственники могли “настучать”). Высказать вслух мысль, что в чем-то помогаешь врагам, что недостаточно патриотичен, что непроизвольно мог сделать что-то преступное – вещь совершенно невозможная для советских людей той поры.
Безусловно, бывает, что люди ведут себя не просто иррационально, но во вред себе, но такое поведение не заразно – один “наговоривший на статью”, своим поведением заставляет в страхе заткнуться остальных, а не вызывает у них самоубийственного желания тоже в чем-то покаяться.

Так что единственная нормальная реакция на развитие сюжета в “Празднике” – нежелание верить в предлагаемую ложь.

Не сомневаюсь, что у режиссера-создателя “Праздника” были самые лучшие намерения, я полностью разделяю желание донести до широких масс правду о том, как искажали историю советские материалы о блокаде, как они скрывали то, что в значительной мере проблема голода в осажденном городе, была создана искусственно, как замалчивали блокадные спецпайки для большевистских партегеноссе (но люди об этом знали и в советское время, во всяком случае я слышал такие рассказы).

Алексей Красовский предложил зрителям не одну ложь, но и правду. И нельзя сказать, что ложь полностью скрыла правду: некоторые критики отметили важность показа некоторых, ранее скрываемых аспектов жизни в блокадном Ленинграде. Почему скрывали? Из идеологических соображений.
К слову сказать, в современном Китае тоже нельзя обсуждать исторические ошибки Компартии (стр. 8), так что РФ не одна такая. Уникальным является то, что в РФ формально коммунисты не при власти, в отличие от Китая, то есть мы имеем свидетельство о том, чей на самом деле режим в России, кто держит власть, вне зависимости от того, как они себя называют и какой идеологией прикрываются.
Нет никаких сомнений в том, что для общества полезнее признать ошибки, чтобы не повторять их, а не отрицать наличие – хорошо задокументированных, – недостатков, но кто сказал, что современное российское или недавнее советское общество заинтересовано в повышении этических стандартов и соответствующем улучшении социальных отношений?!

Мне кажется, что своей неудачной постановкой Красовский “закрыл тему”, так что глубокой картины, разбирающей сложный этический вопрос о разных ценностях жизней людей из разных групп в советском обществе, декларировавшем всеобщее равенство, мы теперь вряд ли дождемся: любая попытка будет пресекаться якобы из-за пошлости и халтуры, выплеснутых на экраны “Праздником” (на самом деле поклонники человеконенавистнического культа желают скрыть правду о настоящем – а не лубочном, – коммунизме, для этого они готовы на любые подлоги и самые натянутые параллели).

Рискну сказать, что “Праздник” – не столь плох, как вреден тем, что и сам ничего не раскрыл, и затруднил создание других фильмов, которые могли бы разоблачить этическую несостоятельность большевизма, в том числе в его современной псевдо-патриотической форме.

About khvostik

Это блог для тех, кто как и автор, предпочитает разбираться, а не верить. Что неизбежно приводит к отсутствию столь любимой многими однозначности и лёгкости при чтении. Мы живём в мире, где всегда есть "с другой стороны" (а нередко и "с третье", "четвертой" и т.д.). Потому некоторые тексты получаются длинными и отнюдь непростыми, т.е. требуют интеллектуальных усилий и от читателей. Что в свою очередь резко ограничивает аудиторию - любители задуматься толпами не ходят. Теперь собственно об авторе: живу в Канаде, в пригороде Торонто. Человек правых взглядов, мировоззренчески близкий к либертарианцам (направление, отстаивающее максимальную личную и экономическую свободу), но не состоящий ни в каких партиях. Стараюсь не повторять сказанное другими, во всяком случае в той мере, в которой знаком с этими мнениями (нельзя исключить, что во многих случаях к сходным выводам пришли и другие). На истину в последней инстанции или постоянную правоту не претендую, довольно часто ошибаюсь, но честно пытаюсь разобраться в вопросе, несмотря на собственную предвзятость и ограниченные знания. Хвостик - это имя кота. К автору проще обращаться по имени - Иван :)
This entry was posted in Uncategorized and tagged , , , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.