“Анна Каренина”. “Балет”

Национальный балет Канады совместно с Гамбургским балетом и балетом Большого театра представил постановку Джона Ноймайера, “вдохновленную” романом Толстого. В Гамбурге премьера прошла полтора года назад, а в Торонто (и во всей Северной Америке) – в субботу 10 ноября.


Трейлер Национального балета

Джон Ноймайер выступил в роли не только балетмейстера, но и художника-постановщика, художника по костюмам и режиссера. Он же выбирал музыку. В списке оказались сочинения Чайковского, Альфреда Шнитке и Кэта Стивенса. Выбор, действительно, чрезмерно странный.

Сюжет романа Толстого можно условно разделить на три пересекающиеся линии: Анна-Вронский-Каренин, Стива-Долли, Кити-Лёвин. Две первые линии отражают несчастье, последняя – вроде как счастливая. Видимо, это подчеркивает, что “все счастливые семьи похожи друг на друга” (потому достаточно одного примера), а вот “каждая несчастная семья несчастлива по-своему”.

Ноймайер переносит события из 19 века в 20 век, посему контекст меняется, хотя сюжетная канва остается той же. Так для того, чтобы логически увязать нежелание Каренина дать Анне развод, делает его политиком (ну, кто же еще должен сохранять брак ради проформы, как ни западные политики, на РФ это правило не распространяется) . Так что первая сцена – предвыборный митинг по переизбранию.

Еще одна новинка – чтобы показать элитность окружения Вронского, их превращают в команду лакроссу. Пожалуй, гольф и теннис – еще более элитные виды спорта, но они индивидуальные, а вот лакросс – командный. В Северной Америке элитарность восприятия лакросса дошла до апогея, когда черная проститутка обвинила белых ребят из команды по лакроссу университета Дюка в изнасиловании. Обвинение было ложным, но левые СМИ устроили истерику и “виртуалное” линчевание обвиняемых, но дело рассыпалось и прокурор, который вел дело, был лишен адвокатской лицензии за нарушения закона, включая подлог и манипуляцию с вещественными доказательствами.

Не могу не отметить, что балетмейстер обнаружил сценическую красоту в лакроссе и сумел донести ее до зрителей.

Его же работа в качестве художника-постановщика, художника по костюмам и художника по свету выше всяких похвал.

Anna Karenina at NBofC

Национальный балет Канады в последние годы сделал несколько очень удачных шагов: из Большого переманили приму – Светлану Лункину, из Голландского национального балета еще одну приму – Юргиту Дронину, сотрудничают с Алексеем Ратманским, работавшем в Большом и ныне работающим с Американским театром балета – лучшим балетом Северной Америки, начали делать совместные постановки с Королевским балетом Великобритании.

Светлана Лункина – безумно талантливая танцовщица, но роль Анны Карениной явно не требовала от нее раскрыть свой технический потенциал. Да и от остальных танцовщиков ожидались скорее акробатически-гимнастические способности, чем балетная техника.

Anna Karenina - Sriva & Dolly

И тут мы подошли к двум главным недостаткам постановки – психологическим и танцевальным.

В романе Толстого – хотя это и не педалируется особо, – мы видим молодую женщину, которая нашла более молодого и страстного любовника и сбежала от не особо темпераментного в сексуальном плане мужа. И если в книге Каренин – явно не мачо, то в постановке Ноймайера его сделали политиком, которые в известных нам (читай – скандальных) случаях обладают большим либидо, чем средний гражданин.
У Толстого Анна страдает от того, что ее не принимает общество, она явный экстраверт. У Ноймайера она напоминает пушкинскую Татьяну в начале “Евгения Онегина” – куда-то бежит с книжкой, явно тяготится обилием людей вокруг, всячески демонстрирует интровертность. Одна из главных проблем Карениной в романе – неприятие высшим обществом развода и “сожительства в грехе”, что приводит к эдакому “остракизму”. Анна нуждается в светской жизни, а ее отвергают. И поскольку Вронского не отвергают, поскольку он не изгнан из общества, она мучается ревностью.

Еще одна психологическая особенность постановки раздутая роль попавшего под поезд в самом начале романа сторожа на вокзале: Ноймайер решил, что у Вронского и особенно Карениной должна быть обсессия по поводу этого, мелькнувшего в одной сцене персонажа. Посему Анна периодически оказывается в паре с “мужиком” (как его называют в программке):

Anna Karenina and muzhik

Если в романе не было особой проблемы с тремя главными сюжетными линиями, то на сцене линия Кити – Лёвин была явно лишней, она никак не помогала понять переживания героини. Хуже того – мешала в них разобраться, отвлекала, меняла настрой зала. В том числе из-за того, что сельскохозяйственная идиллия не только развлекала зал тем, что по сцене ездил трактор, но и тем, что в качестве музыкального сопровождения использовались песни Кэта Стивенса, никоим образом не оставляющие места классическим балетным па.

Музыка Чайковского, как все знают, отлично сочетается с балетом, использованные сочинения Шнитке годились почти исключительно для истерических и морфинистских сцен, но практически всегда – и когда это можно было оправдать художественной надобностью, и когда это противоречило последней, – Ноймайер выбирал современный танец вместо балета. Так что на сцене были гимнастическо-хореографические этюды с элементами пантомимы, но не балет.

Подозреваю, что это – решение практически отойти (в данной работе или вообще?) от классических элементов балета, – был сознательный выбор постановщика, определивший последующий выбор музыки. Иначе “солянку сборную” из Петра Ильича, Альфреда Шнитке и Кэта Стивенса ничем не объяснить.

Не всё было совсем плохо. Например, балетмейстер нашел интересную параллель, отражавшуюся в па-де-труа, – Анна-Каренин-Вронский и Анна-Каренин-их сын Сережа. Это была удачная психологическая находка, когда сын оказывался в какой-то мере тенью/суррогатом/конкурентом любовника (привет Лоуренсу 🙂). Дело не только в инцестуозности происходящего (привет Барберу), но и в инфантильности героини, ее попытках бежать от проблем в игру с ребенком. Увы, но и упомянутые па-де-труа оказались лишенными значительной части балетного содержимого.

Поскольку был упомянут сын героини, подумалось, что, возможно, в балете необходимо еще одно амплуа – не столь физически сильного танцовщика, который практически сам не будет осуществлять поддержки, а того, кто будет танцевать или соло, или в группах, но будут поддерживать его, т.е. он должен быть худоватым и относительно легким. Поддержек одним танцовщиком – другого (в противовес поддержки танцовщицы) в современных постановок всё больше.

И всё же “Анна Каренина” показалась не самым удачным опытом Ноймайера, т.к. не только ВПС был не впечатлен, но и очень доброжелательная ко всяким дурным экспериментам канадская публика на премьере хлопала откровенно вяло, нехотя. При этом многие встали, но и те, кто встал отнюдь не были воодушевлены и не пытались отдать с помощью аплодисментов полученные ранее эмоции.

Почему? Мне кажется, что метафорическое, скрытое в условностях выражение эмоций с помощью классических па куда больше вдохновляет публику, заставляет работать воображение и тем вызывает сопричастность, чем откровенные и потому не оставляющие никакого места воображению позы современных танцев.
Балет держится на передаче сложных нюансов и резких переходов между эмоциями, а если нюансов нет, если всё очевидно и понятно, то волшебство пропадает. Безусловно, в бальном или латиноамериканском танце можно передать страсть. Но это будет одна, подавляющая всё вокруг эмоция. Истории отношений не будет, нужно будет сжимать повествования в несколько минут, чтобы удержаться на том эмоциональном пике, каковой предполагается. На пару часов с многими персонажами, между коими выстраиваются сложные отношения, такое не растянуть.

Балет в этом плане оказывается уникально выразительным из-за своей условности и “чопорности” – если эмоцию нельзя выразить прямо, она будет не столь яркой, нужно накладывать “мазки” из не особо ярких эмоций раз за разом, чтобы на “холсте” зрительского восприятия сложилось ощущение чего-то сильного, выразительного. Потому можно передавать нюансы: то чуть теплее, то чуть холоднее, то ближе, то дальше, то больше томления, то больше сомнений и т.д.

Не стану гадать о будущем, не буду изображать эксперта о том, какие тенденции господствуют на сценах мира, но еще раз повторю: “Анна Каренина” Джона Ноймайера – неудачный эксперимент, мастер ошибся. Имеет право. Ко всему ведь ошибка получилась кое в чем любопытной, талантливой, умелой… Хотя и ошибкой.

About khvostik

Это блог для тех, кто как и автор, предпочитает разбираться, а не верить. Что неизбежно приводит к отсутствию столь любимой многими однозначности и лёгкости при чтении. Мы живём в мире, где всегда есть "с другой стороны" (а нередко и "с третье", "четвертой" и т.д.). Потому некоторые тексты получаются длинными и отнюдь непростыми, т.е. требуют интеллектуальных усилий и от читателей. Что в свою очередь резко ограничивает аудиторию - любители задуматься толпами не ходят. Теперь собственно об авторе: живу в Канаде, в пригороде Торонто. Человек правых взглядов, мировоззренчески близкий к либертарианцам (направление, отстаивающее максимальную личную и экономическую свободу), но не состоящий ни в каких партиях. Стараюсь не повторять сказанное другими, во всяком случае в той мере, в которой знаком с этими мнениями (нельзя исключить, что во многих случаях к сходным выводам пришли и другие). На истину в последней инстанции или постоянную правоту не претендую, довольно часто ошибаюсь, но честно пытаюсь разобраться в вопросе, несмотря на собственную предвзятость и ограниченные знания. Хвостик - это имя кота. К автору проще обращаться по имени - Иван :)
This entry was posted in Uncategorized and tagged , , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.