В защиту русской литературы

Поскольку я не особо пристально слежу за публикациями российских блогеров, то всплески интереса в социальным сетям к тем или иным статьям помогают обнаружить нечто далеко не новое, что давно “не в тренде”, не обсуждается “продвинутой” публикой и популярными блогерами, но тем не менее заслуживающее обсуждения.

Наткнулся днями в “ФБ” на дискуссию (ссылку не даю намеренно) вокруг характеристики Александром Невзоровым – в 2014 году! – русской литературной классики, как чего-то с истекшим “сроком годности”. Причем какое-то количество интеллигентных знакомых признавались в отрицательных чувствах по отношению к классической литературе.

Поскольку я слишком мало читал Невзорова, то не могу оценить, насколько он в упомянутой заметке стебётся, а насколько серьезен претензиях к имперскому характеру классики 19 века и насколько верит в собственный вывод о том, что читать современным детям “нечего”. Если бы не почти полное единодушие знакомых в вопросе о том, что классика плоха, затевать разговор было бы не о чем.

Тем не менее начать придется с заметки Невзорова, т.к. именно она резонирует с настроением многих отнюдь не глупых людей.
Вернее нужно будет разобраться с обоснованностью следующих предположений:
– есть ли у литературы в принципе “срок годности” и что он означает?
– хуже ли русская литература любой другой?
– какое отношение ко всему этому имеет православие?

Последний пункт самый легкий. Несмотря на то, что практически все значительные русские писатели 19 века были православными, конфессия не особо влияла на их сочинительство.
Безусловно, Достоевский интересовался христианством, ему можно обоснованно приписать “богоискательство”, но ценными его произведения оно делает в незначительной степени. Л.Н. Толстой был с православием в напряженных отношениях, а его богоискательство для православия было откровенной ересью. Пушкин мог высмеять попов (безопасный вариант смеха над официальной церковью империи). Гоголь, Тургенев, Лермонтов, Горький, Чехов, Лесков вопросами религии не особо интересовались, если им нужен был колорит, обращались к народным верованиям, а не к православию.

Антиклерикализм Невзорова давно известен, он, похоже, им бравирует. После прочтения обсуждаемой заметки, я бы рискнул сказать, что этот антиклерикализм на порядок более истеричен, чем богоискательство Федора Михайловича.
Да, каждый имеет право на любые, – включая самые радикальные и вычурные, – взгляды. Только борьба Александра Глебовича с церковью и богом в данном случае не делает его аргументы о никчемности русской литературы ни на гран весомее.

Теперь поговорим о самом важном в заметке Невзорова – предположении, что русская классика устарела. Как понимают все, “срок годности” используется не в привычном контексте минимизации риска пищевого отравления. Сам автор не уточняет, что именно имеет в виду, какие критерии он использовал, чтобы прийти к этому выводу, но те, кому заметка понравилась, говорят о том, что им не интересно читать классику.

И здесь придется согласиться: книги, как и фильмы, постепенно становятся менее интересными для новых читателей/зрителей, ищущих более сложных и неожиданных сюжетных ходов, более динамичного повествования и т.д.
Устаревание произведений идет по двум шкалам – обсуждаемая тема перестала быть актуальной и/или завлечь читателей через 50-100-200 лет не получается. Произведения, числящиеся классическими, отличаются тем, что привязка к месту и времени у них минимальная, потому читатели на другом конце планеты через век-другой-пятый находят в тексте что-то их задевающее, цепляющее за душу, заставляющее сопереживать героям, отождествлять себя с ними.

За неимением лучшей гипотезы придется смириться с тем, что Невзоров пытается заменить оценку психологической достоверности поведения героев и иные, имеющиеся литературные достоинства – увлекательностью сюжета. Естественно, последняя крайне важна. И возражать было бы нечему, если бы автор не превозносил астрофизику и молекулярную биологию, ни у кого, апричь специалистов, не вызывающие интерес. И это логично: сюжета нет, используется скучный сухой язык с множеством абстракций, формул и цифр.

Получилось, что Невзоров сам себя загнал в ловушку: сказать, что стоит отказаться от чтения вообще всего он не мог (читатель первым выкинул бы предлагающего такое автора), а честно и громко заменить Достоевского – Донцовой – это уже не эпатаж, а демонстрация глупости и “mauvais ton”. Так что в качестве альтернативы русским классикам был назван Толкин.

Обсуждаемая заметка 2014 года, и Невзоров предполагает, что стреляющие из жилых кварталов в украинскую армию читали Бердяева и Хомякова. Про поклонников двух последних среди известных анти-украинских бандитов за последние 4 года никакой информации не появилось, зато небезызвестный Гиркин увлекался ролевыми играми на темы исторической реконструкции, так что можно предположить, что Толкин ему будет ближе Тургенева.

И нам остался последний вопрос о том, хуже ли русская литература прочих. Поскольку Невзоров не упомянул никого, кроме Толкина, позволю порассуждать в общем, а потом воспользоваться старыми комментариями на “Снобе” и новыми в социальных сетях при обсуждении вопроса.

Одна из претензий – к “имперскому” характеру. Как бы мы ни относились к Льву Николаевичу, Федору Михайловичу, Александру Сергеевичу или Михаилу Юрьевичу, но имперская тематика в их творчестве требует лупы – настолько она малозначима. Великие писатели писали о человеке, а не о конкретной стране в определенную эпоху с некоей господствующей идеологией. “Герой нашего времени” вроде как участвовал в строительстве империи, но это – внешний антураж, для поиска себя ему могла подойти и другая эпоха и вместо военных подвигов, он мог пытаться совершать научные, финансовые, производственные, сексуальные и т.д. У Толстого есть “Хаджи Мурат“, но на фоне “Анны Карениной“, “Войны и мира“, “Воскресенья” это капля в море.

В Англии 19 – начала 20 века хватало неплохих писателей, неужели их тоже будем “списывать с корабля современности” за то, что творили в имперскую эпоху и не выступали яростно против империи? Как быть с немцами и австрийцами конца 19 – начала 20 века – и на них распространим тот же критерий? Американские писатели второй половины 20 века, когда Штаты, не будучи формально империей, играли в мире роль, весьма близкую к имперской, – как к ним отнесемся? Что с французами и испанцами до начала 20 века – и им не место среди литературной элиты?

Одним словом, претензии к обслуживанию империи не выдерживают критики.

Хорошо, допустим, это так, но ведь никуда не деться от факта, что читать классику многим школьникам скучно. Да и потом, в течение всей жизни большинство из нас, обычных людей, не филологов, не испытывает от чтения классики никакого удовольствия. И коли так, то зачем тащить этот “чемодан с оторванной ручкой”?

Мне кажется, что дело не столько в классической литературе, сколько в ужасных школьных уроках литературы и в не особо умном выборе программы. Толстенная “Война и мир” не должна присутствовать в школьном курсе. “Анна Каренина” или “Воскресенье” куда лучше подошли бы (второй роман даже больше, чем первый, в нем всё проще и однозначнее, школьникам не нужно будет так сильно ломать голову).

Но школьный курс литературы до сих пор остается “партийным”, как ему прописал Ленин. Потому у каждого последующего поколения отбивается вкус к классической литературе.

Чем отличается классика от беллетристики? Первую можно перечитывать ради красот языка или обнаружения новых смыслов, вторую – чтобы отвлечься, забыться, получить эмоциональный заряд на довольно примитивном уровне (включая ностальгические воспоминания о том, как первый раз читал данную книгу в подростковом возрасте, т.е. некую иллюзию сохранения молодости).

Проблема не только у россиян: подавляющее большинство молодежи в англоязычном мире знают свою классику крайне поверхностно, увидеть в Шекспире новое они не способны, всё, что им доступно, стандартно до пошлости.

Если сравнить русскую литературу середины 19 века с английской литературой той же поры, то окажется, что русскую читать интереснее и приятнее (а французскую – интереснее, чем русскую), не требуются такие большие волевые усилия, чтобы сидеть с книгой и поглощать страницу за страницей. За исключением Рождественской сказки, от весьма плодовитого Диккенса в представлении даже образованной части молодых канадцев и американцев (если оставить в стороне тех, кто специализировался на английской литературе) ничего не осталось (в лучшем случае названия резонируют и имена отдельных героев, но не более того).

Да, как мы отметили выше, английская литература позапрошлого века – это литература имперского периода. Но красоты стиля и глубина погружения в характеры никуда не делись. Так что дело не только в политкорректном неприятии старых взглядов (“ах, они называют афро-американцев – неграми!”), а в том, что красота стиля сегодня вроде как никому не нужна. В отличие от “драйва сюжета”.

Что же можно сделать в школе? Думается, что вместо заучивания шаблонных мнений о том или ином произведении (<em>иные не предполагаются, и школьники не способны их придумать, и учителя – услышать и не отвергнуть за необычность), школьникам было бы полезнее придумывать альтернативные варианты развития сюжета или сочинять жизнь персонажей до или после того, что происходит в книге, но на основе известного из романа или повести. Это разовьет и внимание к деталям, и воображение, и приучит искать логику в поступках и связь между поступками

Или сконцентрироваться на стиле и писать о том, что им нравится и не нравится с максимальным количеством примеров и подробным разбором каждого. Такой подход привил бы куда более тонкое и одновременно глубокое чувство языка.

Наверняка, в ходе экспериментов можно найти и другие, интересные и на самом деле полезные детям варианты. Главное, что используемый с 1930-ых годов подход (я не знаю, как преподавали в 1920-ые, а про 30-ые что-то слышал, ну, и читал советские методички для преподавателей литературы 50-ых, 60-ых и дальше годов) и что он ничего, кроме отвращения, не прививает. Он не работает. Потому от него надо отказываться.

И всё же оставим ново-изобретенные подходы к преподаванию литературы в школе и вернемся к литературным предпочтениям масс и их отношению к классике.
Я ни сколько не сомневаюсь в честности людей, признающихся в том, что Бальзак и Фейхтвангер им нравились больше Льва Толстого с Достоевским (и среди моих знакомых, и среди комментаторов “Сноба” не нашлось предпочитающих Конан-Дойля и Сименона – и Бальзаку, и Достоевскому, но я уверен, что их очень много). Читать двух первых (Оноре де Б. и Леона Ф.) легче, чем двух вторых (Л.Н.Т. и Ф.М.Д.). Согласен. Но не будем забывать, что мы получили возможность читать качественные переводы благодаря тому, что переводчики учились у Достоевского, Гоголя и Тургенева. В противном случае нам бы досталась низкопробная “макулатура”, годная только на однократное убийство времени. Классика, – и в отсутствие живенького сюжета, – предлагает читателям вершины стиля. Именно она двигает язык вперед, поднимает планку для всех пишущих на этом языке.

Итак, первое (не самое важное, но первое, к чему нас привели рассуждения) для чего нужна классика – для того, чтобы мы могли наслаждаться хорошими переводами с других языков. Без русской классики мы были бы лишены практически всей мировой литературы (способных восторгаться произведениями и на английском, и на французском, и на немецком, и на испанском и т.д. ничтожно мало, и – подозреваю, – что у них как раз претензий к русской классике нет, для них ее важность и ценность очевидны).

Если в отрочестве не такой уж маленький процент людей (из числа будущих студентов) интересуется философией, то среди людей взрослых таковых почти совсем нет. Хорошая литература заставляет задуматься над проблемами мироздания, о месте человека в мире, а в прошлом еще и знакомила читательские массы с некоторыми новыми философскими концепциями.

Так что классика нужна и для того, чтобы существенный процент людей, которые сами не стали бы задумываться над сложными вопросами, пропустили через себя размышления героев, а то и сами поразмышляли.

Третье – это создание общей культурной базы, которая позволяет сформировать общество. Если нет общепризнанной классики, то Люся говорит, что всем надо читать Дарью Донцову, а говорит Вася – что нужно читать Ивана Ефремова или Юлиана Семенова, – и точки соприкосновения им не найти.

Четвертое – к классике можно обращаться не один раз, это не роман Агаты Кристи, который можно перечитывать только если полностью забыл, о чем он. Я не имею в виду, что стоит несколько раз перечитывать всю “Войну и мир”. Запрещать не стану, но большинству ее и один раз читать не стоит. Но я нахожу полезным перечитывать пьесы перед тем как пойти на очередную постановку – это позволяет оценить замысел режиссера гораздо точнее.

Я понимаю, что живу в другой стране, на другом континенте, чем А. Г. Невзоров и значительный процент поддержавших его в неприятии русской классической литературы. С этой стороны океана заметнее, что и пьесы Чехова регулярно ставят в местных театрах, и творчеству других русских писателей – Пушкина, Гоголя, Толстого, – регулярно обращаются, и переводы русской классики новые появляются.

Да, русская культура не самая важная для западной цивилизации, но тем не менее она является не такой уж малой ее (западной цивилизации) частью. Выходцы из бывшего Союза, переехавшие далеко от места рождения или оставшиеся примерно в той же географической точке, где родились, могут – при наличии желания, – стесняться многих недочетов и упущений, связанных с унаследованной ими культурой, полученным ими образованием и т.д., но претензии к русской классической литературе – это предпоследнее, что можно подкрепить фактами и логикой (на последнем месте – русские композиторы-классики, действительно, находящиеся в первом ряду в мировой музыки).

About khvostik

Это блог для тех, кто как и автор, предпочитает разбираться, а не верить. Что неизбежно приводит к отсутствию столь любимой многими однозначности и лёгкости при чтении. Мы живём в мире, где всегда есть "с другой стороны" (а нередко и "с третье", "четвертой" и т.д.). Потому некоторые тексты получаются длинными и отнюдь непростыми, т.е. требуют интеллектуальных усилий и от читателей. Что в свою очередь резко ограничивает аудиторию - любители задуматься толпами не ходят. Теперь собственно об авторе: живу в Канаде, в пригороде Торонто. Человек правых взглядов, мировоззренчески близкий к либертарианцам (направление, отстаивающее максимальную личную и экономическую свободу), но не состоящий ни в каких партиях. Стараюсь не повторять сказанное другими, во всяком случае в той мере, в которой знаком с этими мнениями (нельзя исключить, что во многих случаях к сходным выводам пришли и другие). На истину в последней инстанции или постоянную правоту не претендую, довольно часто ошибаюсь, но честно пытаюсь разобраться в вопросе, несмотря на собственную предвзятость и ограниченные знания. Хвостик - это имя кота. К автору проще обращаться по имени - Иван :)
This entry was posted in Uncategorized and tagged , , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.