Об инфантилизме

Можно сказать, что я получил информацию, подтолкнувшую к написанию заметки, в обратном порядке: сначала я заметил возмущение в социальных сетях. Так я узнал, что Александр Сокуров сделал что-то “плохое”, потому ему больше не подадут руки, не будут смотреть его фильмы и вообще перестанут уважать. Потом прочитал объяснение Виталия Портникова, в чем именно Сокуров неправ. И после всего это – странное обращение кинорежиссера к Папе Римскому и президенту Украины.

И если по поводу Порошенко Сокуров заблуждается на 100%, что совершенно четко показал Портников, то я бы не исключил, что обращение к католическому иерарху может принести пользу. Российскому архи-клептократу может быть лестно, если его попросит сам Папа Римский, так что может и согласиться на обмен заключенных. Во всяком случае априорно такое развитие событий исключать нельзя.

Собственно ошибка российского режиссера с обращением к украинскому президенту меня не особо волнует: все мы, люди, можем ошибиться. Задела реакция про-украинской публики, озвучивающей по сути сталинское “кто не с нами, тот против нас” (хотя исторически происхождение фразы восходит к Евангелиям). Сокуров не отказался от поддержки Украины, но действовал на основании одного неверного заключения (просил Порошенко) и одного, скорее всего, верного (просил Папу Римскому). За что же резкие выпады в его адрес и приравнивание к тем, кто поддержал аннексию Крыма?

Первый импульс – приписать реакцию публики “совковости”, т.е. благоприобретенной выросшими в СССР нетерпимости к чужому мнению. В частности выражаемой вышеупомянутым сталинским взглядом. Но поддаться этому импульсу означало бы проигнорировать знание о ситуации в других странах. Так на Западе нетерпимость левых – к правым и правых – к левым уже достигла “исторического максимума” или приближается к нему. И коли так, то что это за всемирная “совковость”?

Днями прочитал книгу социологов Брэдли Кэмбелла (Bradley Campbell) и Джейсона Мэннинга (Jason Manning) “The Rise of Victimhood Culture: Microaggressions, Safe Spaces, and the New Culture Wars” – о тенденции западной молодежи изображать из себя жертв и пугаться любого намека на то, что кто-то где-то мог не разделять их взгляды. Книга очень дельная (скачать английскую версию можно тут; к слову, это замечательный сайт, где можно найти огромное количество не-художественных/non-fiction книг на английском), но значительную часть книги занимают примеры дурацкого поведения студентов престижных университетов, давно известные читающим правые американские издания, так что позволю себе остановиться только на том, что показалось наиболее интересным – на объяснении того, как Запад докатился до такой жизни.

Кэмбелл и Мэннинг полагают, что дело в культивируемом на Западе (в первую очередь речь идет об Америке) стиле воспитания, когда детей оберегают от всех возможных неприятностей, носятся с ними и сюсюкают. И так ведут себя не только родители, но и работники школ и университетов, так что награды дают не за победу, но за участие, никому не позволено говорить то, что потенциально может обидеть кого-то особо чувствительного, кто только и ищет повод обидеться. Я специально не назвал работников учителями или преподавателями, т.к. в значительной степени это сотрудники административного аппарата, которые не ведут уроки или лабораторные, не читают лекции, но заняты каким-нибудь “продвижением многообразия” или “равенства” или “защитой прав секс меньшинств”. Число этих с позволения сказать работников росло в последние десятилетия совершенно дикими темпами, что, в свою очередь, в значительной и определяет рост стоимости как школьного, так и университетского образования в Штатах.

Авторы книги не используют слово “истерика”, но поведение студентов левых взглядов вне идеологического дискурса можно определить только так: словно избалованные дети, которые начинают стучать ногами и руками, когда чего-то не получают, студенты начинают визжать, плакать, жаловаться, драться (нападая, разумеется, толпой и только будучи уверенными, что не получат сдачи). Требования студентов к руководству университетов и колледжей об обеспечении им “безопасных мест”, где можно спрятаться от неприятных слов и людей, говорящих такие слова (safe spaces), предупреждения о том, что они могут услышать слово, кое при большом желании можно связать с чем-то неприятным (trigger warnings), и т.п. – на уровне истерик четырехлетних детей, которым не купили новую игрушку, не дали вторую шоколадку или сказали, что завтра пойти в зоопарк не получится, зато пойдем послезавтра.

Гиперопека со стороны родителей, принадлежащих к обеспеченной части среднего класса (а то и к богачам), позволяет дольше оставаться несамостоятельным ребенком, который может криком и падением на пол добиться исполнения любого желания. То, что в долгосрочной перспективе это контр-продуктивно, никого не волнует. Поколение интеллектуальных неженок (по-английски – снежинок/snowflakes) привлекает к себе внимание по сути теми же методами, как истерящий малыш в общественном месте. И ничуть не меньшее. Но реакция взрослых людей на истерику молодежи зависит от политических взглядов: если совпадают, т.е. тоже левые, то оправдывают, если не совпадают, то не ясно, почему и для чего всем этим истерящим потакают.

Подобно тому, как в ньютоновой физике, действие рождает противодействие, многочисленные примеры успешного достижения своих целей левыми приводят к копированию поведения и некоторыми правыми. Истерики множатся. Нетерпимость в обществе растет, люди самоизолируются среди идеологически близких, общение с идеологическими оппонентами минимизируется до тем, которые потенциально не могут спровоцировать любой честный обмен мнениями, т.к. никто не хочет стать свидетелем истерики, которая будет иметь неприятные последствия для всех участников вплоть до того, что не даст возможности общаться в будущем.

Поскольку левые обладают подавляющим преимуществом в системе образования и СМИ на Западе, то в школах и университетах люди правых взглядов по сути вынуждены учиться двоемыслию или обречены скрывать свою точку зрения, чтобы не получить худшую оценку. Мне кажется, что ситуация в чем-то напоминает конец застоя в Советском Союзе, когда можно было написать сочинение или ответить на уроке литературы, истории или обществоведения не имея ни малейшего представления о конкретной книге или историческом событии, на основании одних общих фраз и идеологических догм. Есть априори неприемлемые утверждения и факты, кои не стоит сообщать учителям или профессорам, чтобы не испортить свою жизнь в стенах данного учебного заведения. Нужно плыть с потоком и нести ту же чушь, что и все остальные. “И будет тебе счастье”.

Помимо нетерпимости к мнению, отличному от собственного, инфантилизм отличает черно-белая картинка, не признающая полутонов и других цветов, и повышенная чувствительность к разногласиям. Малейшее отклонение от “линии партии” воспринимается как ересь и преследуется с агрессивностью средневековой инквизиции. Почему? Потому что четырехлетний ребенок не может убедить взрослых в своей правоте, ему не хватает знаний и логики, чтобы добиться принятия своей точки зрения. Всё, что есть в его распоряжении, – истерика. И он пользуется этим “оружием”. Инфантилизм отличает неспособность к дискуссии, ибо точка зрения не основана на фактах и логике, но принимается некритически и ретранслируется дальше без того, чтобы разобраться в том, что озвучиваешь.

В еще одной книге, хоть и не такой новой, как “The Rise of Victimhood Culture“, “The Dumbest Generation: How the Digital Age Stupefies Young Americans and Jeopardizes Our Future” (можно скачать тут) на большом массиве фактов – не анекдотов, случившихся в какой-то школе или университете, а на основании опросов и статистического анализа мнений американских школьников старших классов и студентов, – показывается насколько слабы знания современной молодежи истории собственной страны (не говоря о мировой) и принципов устройства конкурирующих общественных систем, т.е. рыночного капитализма и планового социализма (это не только история Евразии в прошлом веке, но и сегодняшняя реальность нескольких стран – Кубы, Северной Кореи, Венесуэлы). Когда нет знаний, спорить очень тяжело, убедить кого-либо, оперирующего большим количеством фактов, в своей правоте невозможно. Можно только завопить настолько громко, чтобы ни самому не услышать его доводов, ни дать другим услышать.
Так что многочисленные попытки леваков не дать выступать известным правым интеллектуалам на территории элитных университетов сводятся к “закрикиванию”, заглушению оппонентов – хоть собственными воплями, хоть битьем окон.

Хорошо, – скажет вдумчивый читатель, – допустим, на Западе ситуация такова, какой её показывают авторы упомянутых книг, как это соотносится с нынешним шумом вокруг частного мнения Александра Сокурова? Те, кто возмущаются им, не американская молодежь, смутно представляющая историю собственной страны, какое отношение американские примеры имеют к ситуации на пост-советском (виртуальном) прострранстве?

С одной стороны, советская модель общественного дискурса не предполагала дискуссий. Всё сводилось к “я начальник, ты дурак”: у кого сила, тот и прав. Перестреляв всех оппонентов, как герой одного фильма, можно глубокомысленно заявить: “Сила – в правде! Кто прав, тот и сильнее”. Увы, без того, чтобы перестрелять идеологических противников или любым другим способом лишить их возможности возражать, отстоять эту точку зрения не получается. “Правота” марксизма основывалась только на силе ЧК/КГБ и отсутствии правосудия в СССР.

С другой стороны, приемы, которые использует одна из сторон, достаточно быстро перенимает и вторая сторона в схватке. Как показывает динамика восприятия “украинского вопроса” в русскоязычном пространстве, в качестве реакции на упертую в нежелании признавать факты и спокойно дискутировать “вату” появилась “вышивата”, ничуть не менее упертая и зашоренная. А реакцией на зомбированные российским про-кремлевским ТВ массы стало появление “либерал-зомбированных”, имеющих ничуть не более обоснованную позицию, только развернутую на 180 градусов. Если одна из конфликтующих сторон преуспевает в закатывании истерик, то истерики начнет закатывать и вторая сторона.

Отказ от цивилизованного дискурса для выяснения правоты произошел не вдруг, но достаточно быстро: буквально за пару лет он поглотил все вовлеченные стороны. Где-то его якобы оправдывает война (в Украине), где-то выборы не того политика (в Америке), где-то мнение большинства граждан о том, сколько уровней начальства они желают видеть над собой (в Англии) и т.д.

Рискну предположить, что инфантилизм – это та деградация, в которую – при создании минимально благоприятных условий, – может свалиться любой из нас, живущих на всех континентах Земли. Подобно лени, инфантилизм лёгок – никаких особых усилий для его освоения не требуется. Это простая и интуитивно понятная тактика, экономящая интеллектуальные усилия – не нужно читать, анализировать, оттачивать аргументацию, пытаться донести свою точку зрения до тех, кто с ней не согласен, искать наилучшие пути для достижения этой цели, наиболее точные слова, которые смогут достучаться до сердец и срезонировать с идеями и ценностями, разделяемыми противоположной стороной или не определившимися наблюдателями.

Инфантилизм не столь естественен, как легок: прыгая со шкафа на кровать, дети используют силу тяжести, от них требуется только залезть и прыгнуть, дальше все произойдет автоматически. Удерживать себя в рамках дискуссии с неприятным оппонентом сложно, не каждый пункт собственной позиции можно отстоять, какие-то, скорее всего, придется “сдать”, т.к. у противника будут более весомые аргументы. Признание неправоты и по одному незначительному пункту – удар по самолюбию. Ради того, чтобы не подвергать сомнению собственную самооценку, многие предпочитают закатить истерику, как избалованный малыш. Это куда проще, чем одолеть с помощью фактов и логики, на это не нужно тратить столько времени, не нужно прилагать усилия, заставлять себя узнавать новое или иначе, по-новому выстраивать цепочку аргументов.

Разумеется, про-украинские активисты, осудившие Сокурова за обращение к Порошенко не задумывались над тем, что они закатывают истерику, что их поведение – это скатывание в инфантилизм. Потому что эмоциональная реакция не требует анализа, её нет нужны перепроверять, она раскручивается быстро, словно сама собой – только завопил, как уже завелся и на 120% уверен в собственной правоте и непогрешимости. Равно и в злокозненности того, чье поведение вызвало всплеск эмоций.

И чем дольше общество будет отказываться от цивилизованного дискурса (нет, не формально, но де-факто, вроде бы все стороны согласны говорить спокойно, но каждый винит в продолжении истерик исключительно оппонентов, так что детский скандал продолжается и дальше), тем меньше будет оставаться тех, кто еще не впал в инфантилизм, не привык на все реагировать бросанием предметов и дикими воплями.

Истерика – рискну предположить, – имеет эволюционное основание: она позволяет недовольству и ярости полностью контролировать тело и тем самым преодолеть страх. В идеале она доводит воина до состояния берсерка, когда он не обращая внимания на раны несется и крушит врага. Чтобы преодолеть страх, нужно отключить рациональную часть сознания – чтобы перестать бояться смерти. И отказ от использования логики помогает действовать в бою быстрее, но только на уровне мышечных реакций, а вот в интеллектуальном споре или при решении сложной задачи, он мешает. Потому, видимо, скатиться в инфантилизм так легко, что это древний эволюционный механизм, дремлющий где-то в глубине мозга. Но то, что помогало в схватках 1000 (или многие тысячи) лет назад, в 21 веке является серьезной помехой для прогресса, как технического, так и общественного. Это один из симптомов деградации общества.

Я далек от того, чтобы воображать, что заметка никому не известного блогера может изменить тенденцию, опирающуюся на физиологические механизмы, свойственные всем людям (эмоции сильнее и понятнее окружающим, чем логика). Я делюсь наблюдениями и размышлениями. Это единственное, что в моих силах. Но чем больше людей смогут иначе взглянуть на ситуацию, тем лучше будет для человечества.

About khvostik

Это блог для тех, кто как и автор, предпочитает разбираться, а не верить. Что неизбежно приводит к отсутствию столь любимой многими однозначности и лёгкости при чтении. Мы живём в мире, где всегда есть "с другой стороны" (а нередко и "с третье", "четвертой" и т.д.). Потому некоторые тексты получаются длинными и отнюдь непростыми, т.е. требуют интеллектуальных усилий и от читателей. Что в свою очередь резко ограничивает аудиторию - любители задуматься толпами не ходят. Теперь собственно об авторе: живу в Канаде, в пригороде Торонто. Человек правых взглядов, мировоззренчески близкий к либертарианцам (направление, отстаивающее максимальную личную и экономическую свободу), но не состоящий ни в каких партиях. Стараюсь не повторять сказанное другими, во всяком случае в той мере, в которой знаком с этими мнениями (нельзя исключить, что во многих случаях к сходным выводам пришли и другие). На истину в последней инстанции или постоянную правоту не претендую, довольно часто ошибаюсь, но честно пытаюсь разобраться в вопросе, несмотря на собственную предвзятость и ограниченные знания. Хвостик - это имя кота. К автору проще обращаться по имени - Иван :)
This entry was posted in Uncategorized and tagged , , , , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.