О демократии и авторитаризме

В статье политолога Екатерины Шульман на сайте Московского центра Карнеги,  перед тем как разобрать случаи “демократизации по ошибке”, обсуждаются различия и сходства между демократией и авторитаризмом и наметившуюся тенденцию среди исследователей отказываться от жесткого противопоставления этих категорий. И я задумался о том, насколько много путаницы при обсуждении этих двух политических систем.

Начать следует с того, что степень непонимания того, что представляют оба понятия совершенно потрясающая. Да, разобрать название каждой системы легко, но вслед за греческой терминологией начинается белиберда, например, в таблице по последней ссылке Ирак числится демократией, а Дания – авторитарной страной, хотя прав и свобод, и возможности изменить политику в стране у датчан явно больше, чем у иракцев. Причем я бы предположил, что заблуждения встречаются часто, в значительной мере из-за того, что идеальное, рафинированное состояние представляют как типичное. Например, могут сказать, что для демократии человек – цель, а государство – средство, а при авторитарном режиме человек – средство, а государство – цель. Хотя всё наоборот: при диктатуре человек – цель, но это не рядовой человек, а сам диктатор (ну, и его ближайшее окружение). А вот государство и закон выше человека, любого человека, что при современной, что при античной демократии.

Еще один вариант ошибочного истолкования: мол, при диктатуре вождь – единственный выразитель воли народа. Отнюдь! Люди должны считать волю диктатора – собственными желаниями, подменить свои желания тем, что требует фюрер или партия.

Любопытно, что на англоязычном портале дебатов 58% против 42% посчитали, что авторитаризм лучше, чем демократия. В основном с точки зрения “эффективности” и для стран третьего мира. Идеалом является просвещенный тиран. Не очень понятно, о ком конкретно мечтает публика, это явно выдуманный персонаж.

Итак, давайте начнем с определений. Демократия – форма политического устройства с высокой степенью участия граждан в управлении и исполнении общественных обязанностей, при которой происходят регулярные выборы на конкурентной основе тех, кто будет занимать ту или иную должность. Никакой передачи власти, помимо выборов, нет.
Авторитаризм – форма политического устройства, при которой население может участвовать в симуляции выборов, но на передачу власти и занятие должностей никак не влияет и в управлении страной
не участвует.

Если Вы, дорогой читатель, обратили внимание, принципиальное отличие в том, что демократия – для граждан, а диктатура/авторитаризм/тирания – для населения. Разумеется, кого угодно можно назвать гражданином, как называли в СССР, но на самом деле граждан не было, было население, не имевшее де факто гражданских прав. Ситуация в современной России принципиально не отличается: граждан нет, есть небольшое число оппозиционеров, пытающихся стать гражданами, и население, не особо переживающее от отсутствия возможности участвовать в управлении страной.

Тиранию можно представить как крайний случай индивидуальной свободы. С уточнением, что практически всё население страны лишается индивидуальности, свобод и не ясно, может ли числиться принадлежащим к человеческому роду. Диктатор – по сути единственный человек в стране, остальные скорее становятся для него домашним скотом с разными функциями.

Разумеется, никакой диктатор не опишет ситуацию так грубо и прямолинейно, как это сделано в предыдущем абзаце. Тем не менее за пределами пропагандистских брошюр и видеоклипов, диктаторы демонстрируют именно такое отношение – к своим подданным как к собакам, овцам, козам, коровам, лошадям, верблюдам и т.д.

У населения авторитарной страны нет не только прав и свобод, но и обязанностей. Есть приказ хозяина – служить в армии, участвовать в субботниках, доносить на соседей, ходить на работу и т.д.
Обязанности есть у граждан. Гражданин может не соглашаться с решениями политиков, но идет служить в армию, волонтерит где-то, работает и т.д. Действия похожие, но ситуации принципиально разные: в одном случае мотивация внешняя, а в другом – внутренняя.
Когда могут осудить за тунеядство, очевидно, что мотивация внешняя. Не важно, это происходит в СССР в 1960-ые или в Англии в 17 веке.

Теперь давайте рассмотрим службу в армии. Граждане чувствуют необходимость служить в армии, если на страну нападали или есть угроза такого нападения. И общество в целом понимает эту необходимость, одобряет ее и уважает солдат.
Человек, живущий в тоталитарной стране, может желать защитить свою страну, если на нее напали, но в его мотивацию никто не поверит – сзади поставят “заградотряд”. И что еще важнее – его жизнь не будет ничего стоить в глазах командования.

Армия – иерархическая структура, где целое всегда важнее частей: остановить врага, чтобы он не уничтожил мирное население, важнее жизни любого солдата. Тем не менее граждан не надо было приковывать к веслам или ставить сзади пулеметчиков, они обладали достаточной мотивацией, чтобы сознательно рисковать своими жизнями. Подданные могут проявлять самоотверженность, но ради солдатского братства, а не по причине чувства ответственности за свою страну. Действия могут быть практически идентичными по форме, но диаметрально противоположными по мотивам.

Поскольку демократия – это совместная деятельность граждан, то ценность целого выше ценности любого гражданина. Невозможна демократия для одного человека и отсутствие или ограничение свободы для остальных. Это стоит повторить: демократия – это совместная деятельность граждан. Если это условие не выполняется, перед нами не демократия!
При авторитаризме никакой совместной деятельности нет, нет равенства прав, ценность диктатора – выше ценности всех остальных вместе взятых людей.

И ограничение свободы – характеристика демократии. Свобода гражданина должна им самим ограничиваться ради блага общества в целом. Если гражданин не понимает, общество ему напомнит.

В авторитарном государстве ограничений свободы нет, т.к. нечего ограничивать. Есть сегодняшнее разрешение владыки определенным людям что-то делать, завтра им это могут не разрешить, даже сегодня – но через пару часов, – могут запретить, а пока можно. Но только им. Остальным это делать нельзя. Сегодня. Потому что так ЗАХОТЕЛ диктатор.

Тиран может не обращать внимание на какие-то поступки или какую-то сферу деятельности, и тогда может показаться, что у людей есть свобода. Но это иллюзия: свободы нет, просто пока не прозвучал окрик.

Поскольку контролировать все сферы жизни одному человеку сложнее, чем целому обществу, то структура запретов куда более четко прописана и куда строже поддерживается при демократии. Однако из этого следует также, что ввести новый запрет при демократии сложнее, чем при диктатуре: диктатору надо лишь захотеть и озвучить, а при демократии – убедить большинство граждан, – или их представителей, – в разумности запрета. Аналогично и с отменой. То есть на круг демократия получается куда консервативнее – в смысле сохранения статуса кво, – чем тирания.

Эффективность авторитарных режимов, которая нравится некоторым сторонним наблюдателям, – мнимая. Сделать то, что на самом деле нужно, быстрее не получается, т.к. по мере передачи информации туда, где принимается решение, накапливаются искажения. И возможности у людей, знающих ситуацию, повлиять на решение, никаких нет.
Да, диктатор может приказать – и решение начнут исполнять, но насколько приказ соответствует интересам людей? Насколько он целесообразен для решения имеющейся проблемы? В среднем случае слабо соответствует и далеко не целесообразен, но диктатора и его присных это не особо волнует. А население должно радоваться всему тому, что получает, вне зависимости от того, чего оно изначально хотело и просило.

Здесь мы находим интересное сближение между сколько-то демократическими странами Запада и авторитарными режимами: и тут, и там посредником является бюрократия, которая имеет склонность свои собственные интересы выдавать за интересы граждан. И чем важнее и больше роль бюрократии, тем меньше вовлеченность граждан в управление, и тем меньше рычагов воздействия есть у граждан на бюрократов.
В самом худшем случае у граждан остаются только выборы, когда они могут проголосовать за другую, пока оппозиционную, партию в надежде, что она повлияет на бюрократов нужным образом. Именно это и происходит на Западе в последние десятилетия: граждане все больше и больше превращаются в население.

Помимо сближения в плоскости бюрократии, есть еще одно сближение – из-за идеологической близости. Элиты практически всех стран Запада в той или иной степени разделяют марксистскую идеологию политкорректности (на советском новоязе это звучало иначе – с грузинским акцентом – “пАлЫтически вЭрная пАзицЫя”). Поскольку левая идеология требует усиления роли правительства в жизни граждан, а также приведения всех к единому мнению, то по сути политическая – или идеологическая, – цензура вползает в жизнь не только жителей авторитарных стран, но и стран вроде бы демократических.

Де факто, жители практически всех стран Запада – за весьма относительным исключением Америки (и еще несколько месяцев Канады – покуда наши либералы окончательно не примут закон о т.н. исламофобии), – лишены свободы слова: если высказывание покажется неполиткорректным или “возбуждающим ненависть” (“hate speech”), можно получить или серьезный штраф, или тюремный срок. И в любом случае карьера будет уничтожена.

Теоретически между демократией и автократическим режимом есть существенная разница в данном вопросе: если граждане не согласятся, закон можно изменить, цензуру отменить и т.д. На практике гражданского настроя у людей всё меньше, конформизма всё больше, так что реальных возможностей не намного больше, чем у населения тоталитарных стран. Тем не менее подчеркну: теоретическая возможность изменить правила игры при демократии имеется, а вот при диктатуре – нет (разве что совершить революцию).

Пропаганда диктаторских и авторитарных режимов в значительной мере пользуется несколькими механизмами, связанными с описанными выше чертами современных демократий (в дополнение к стандартному набору “мы в кольце врагов”, “пятая колонна”, “нас ненавидят за нашу духовность” и т.д.):
– сходством результатов при совершенно разных нижележащих процессах (это напоминает конвергенцию в животном мире, когда плавники рыб и дельфинов выглядят похоже);
– нежеланием элит Запада признать, что общество всеобщего благоденствия – вернее, общество усиливающейся зависимости граждан от правительства, – лишь формально является демократическим, а степень реального участия граждан в управлении приближается к нулю;
– идеологической зашоренностью элит Запада, что особенно заметно по склонным к левизне СМИ, которые придумывают несуществующие проблемы, вроде “неравенства” или “расизма”, “сексизма” и т.д., и одновременно замалчивающими реальные проблемы, например, с псевдо-беженцами;
– желанием значительного процента жителей стран Запада превратиться в население и перестать быть гражданами.

Можно цепляться за нечеткие определения и подчеркивать различия между современными демократиями и авторитарными режимами, но при этом не получится противодействовать пропагандистским машинам тиранов.

Демократия в корне отличается от авторитаризма, но современные западные общества сползают в сторону авторитаризма, постепенно отказываясь от личных свобод и реального участия граждан в управлении страной ради идеологии, в корне не совместимой с демократией.
Ну, или можно сказать мягче: политкорректность в значительно большей степени и с куда большей скоростью разрушает демократию, чем неограниченная свобода слова.

И покуда элиты и публика в целом будут закрывать глаза на сближение политических режимов во вроде бы демократических странах – с авторитарными, они не будут замечать, куда их страны движутся и что именно ждет их в обозримом будущем. И эта добровольная слепота ни в коей мере не замедлит происходящие – и стоит подчеркнуть, крайне неблагоприятные! – процессы.

About khvostik

Это блог для тех, кто как и автор, предпочитает разбираться, а не верить. Что неизбежно приводит к отсутствию столь любимой многими однозначности и лёгкости при чтении. Мы живём в мире, где всегда есть "с другой стороны" (а нередко и "с третье", "четвертой" и т.д.). Потому некоторые тексты получаются длинными и отнюдь непростыми, т.е. требуют интеллектуальных усилий и от читателей. Что в свою очередь резко ограничивает аудиторию - любители задуматься толпами не ходят. Теперь собственно об авторе: живу в Канаде, в пригороде Торонто. Человек правых взглядов, мировоззренчески близкий к либертарианцам (направление, отстаивающее максимальную личную и экономическую свободу), но не состоящий ни в каких партиях. Стараюсь не повторять сказанное другими, во всяком случае в той мере, в которой знаком с этими мнениями (нельзя исключить, что во многих случаях к сходным выводам пришли и другие). На истину в последней инстанции или постоянную правоту не претендую, довольно часто ошибаюсь, но честно пытаюсь разобраться в вопросе, несмотря на собственную предвзятость и ограниченные знания. Хвостик - это имя кота. К автору проще обращаться по имени - Иван :)
This entry was posted in Uncategorized and tagged , , , , , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.