Случай Дэвида Фрума

Прочел не новую, 2008 года, книгу Дэвида ФрумаComeback: Conservatism That Can Win Again” (“Как консерваторы смогут снова победить“). Ничего особо интересного, тем не менее перечислю основные пункты, предлагаемые автором:
– сделать частную медицинскую страховку доступной всем американцам, в том числе через снятие ограничений на покупку страховки в другом штате;
– снизить налоги на накопительные программы и инвестиции;
– поощрять большие семьи, вообще защищать традиционную семью;
– максимально снизить нелегальную иммиграцию;
– кампании по борьбе с ожирением, за тюремную реформу;
– продвигать ядерную энергетику вместо угольной и нефтяной;
– укрепить американскую армию;
– заботиться о среднем классе, в том числе через заботу о пенсиях (стимулировать накопления граждан), школах (ваучеры для частных школ);
– не дать Китаю занять доминирующее положение;
– способствовать укреплению анти-абортного движения;
– раздавить исламский терроризм.

Ничего в списке выше не резонирует, никаких ассоциаций? В основном это то, что предлагает президент Трамп. Но тут имеется маленькая особенность: Фрум – один из ярких критиков Трампа, открыто поддержавший Клинтон, несмотря на то, что декларирует собственные консервативные взгляды. Если посмотреть на статьи Фрума в издании, кое он последние 3 года редактирует – левом “Атлантике“, то можно ощутить когнитивный диссонанс: Фрум отвергает все то, что сам предлагал в достаточно зрелом возрасте (книга написана, когда Фруму было 47 лет). Причем никаких заявлений о том, что он отвергает собственные недавние взгляды (за исключением смены возражений против гомо-браков на их одобрение) нет. Что заставляет задуматься, как человек, бывший одной из икон американского консерватизма, превратился в собственную противоположность?

Наш герой родился в Канаде в еврейской семье, закончил университет Торонто, потом поступил в Йельский университет, где получил степень магистра по истории, потом юрфак Гарварда. После чего – с 1989, – работал в правых газетах “The Wall Street Journal“, ” The Weekly Standard” и канадской “National Post“, работал в правом мозговом тресте “Manhattan Institute“, помогал создавать Консервативную партию Канады в ее нынешнем виде. С 2001 по 2002 отвечал за экономические тексты в администрации Буша-младшего, разошелся с ним во взглядах, кои посчитал недостаточно консервативными (критиковал, в частности, программу бесплатных лекарств для пенсионеров), ушел, работал в правом “American Enterprise Institute“, откуда вылетел в 2010 году за критику республиканцев по вопросу отношения к “обамахранению”.
До того, в 2008 ушел с поста редактора правого издания “National Review“. В 2010 пытался создать собственный сайт, якобы представляющий интересы большинства, но позже слился с левым “The Daily Beast“, а в 2014 стал редактором левого “Атлантика“.
Такие вот “этапы большого пути”.

Человек более 20 лет активно работал на правых, вращался в основном в правых кругах, создал себе имя и репутацию и вдруг развернулся на 180 градусов и стал левым, причем активно нападает на политика, который взялся за исполнение программы предельно близкой к тому, что сам Фрум рекомендовал в конце президенства Буша-младшего. Не кажется Вам, дорогой читатель, это странным? По мне так очень!

Безусловно, люди меняют взгляды. Однако обычно это происходит иначе: те, кто в молодости имели левые воззрения, нередко к зрелому возрасту сдвигаются к центру или вообще вправо. Значительный процент наиболее ярких фигур американского неоконсерватизма начинали в кругах, близких к коммунистическим, но потом повзрослели. Прыжки из партии в партию опять же не показательны, а вот другие примеры того, как один из идеологов консерваторов перешел к левым либералам, и не припомнить. Этим случай Дэвида Фрума и интересен.

Никаких объяснений смены своих взглядов сам Фрум не дает. Более того, он постоянно выпячивает собственное консервативное прошлое, свою работу на Буша-младшего. И никакого дискомфорта у него работа на левое издание и критика действий республиканского президента, который выполняет то, что сам Фрум советовал в 2008 году, не вызывает.

В 2011 году издание “Tablet“, специализирующееся на освещении еврейских вопросов, но не занимающее никакой внятной политической позиции, опубликовало большую статью, посвященную трансформации Дэвида Фрума. Одно из объяснений трансформации, предлагаемое читателям, в том, что для некоторых людей важнее идеи, чем то, какая партия оные идеи будет продвигать. Вторая версия в том, что по его собственным словам, Фрум разочаровался в способности рынка решать проблемы страны во время Великой Рецессии 2008-11 годов. В целом же, как можно понять из подзаголовка статьи, предлагается, что Республиканская партия сдвинулась вправо, а вот сам Фрум остался на месте.

Как мы помним, с 2011 года Фрум еще больше сдвинулся влево. Стоит вспомнить, что с Бушем-младшим Фрум разошелся из-за того, что 43-ий президент был недостаточно консервативен, т.е. республиканцы скорректировали курс именно в том направлении, кое рекомендовал наш герой.

Не выдерживает критики и предположение о том, что идеи важнее того, кто их осуществляет, т.к. то, что Трамп делает буквально то, что рекомендовал Дэвид Фрум, никак не меняет отношение последнего к 45-ому президенту, оно как было максимально негативным, так и остается.

Теоретически нет никаких ограничений на смену политических взглядов с левых на правые и с правых на левые – в обе стороны движение должно быть одинаково легко. Тем не менее тенденция достаточно односторонняя: с возрастом люди заметно чаще сдвигаются к консервативной позиции, чем к лево-либеральной. Если мы говорим о ситуации на Западе, а не о бедных пенсионерах в постсоветских странах, которые поддерживают коммунистов.

Почему? Потому что жизнь дает куда больше примеров того, как свободный рынок решает проблемы, чем того как проблемы решает правительство. Последнее предпочитает монополию, засим не особо стремится улучшить собственную работу (какой смысл – конкурентного давления-то нет!). Если обслуживание или товары в некоей фирме нас не устраивает, мы обращаемся в другую, но если работа министерства транспорта плоха, мы не можем пойти в министерство по охране окружающей среды, чтобы там нам помогли (вернее ходить будет бестолку).

Как пишущий на экономические темы, Фрум должен был знать, что нельзя винить рынок в том случае, если вмешательство со стороны регулирующих органов велико, если правительство страны и ФРС вмешиваются в экономические процессы (а он именно винил!), что есть очень серьезное и никем не опровергнутое исследование Милтона Фридмана (“A Monetary History of the United States, 1867–1960”) о том, что вмешательство ФРС под влиянием администрации Рузвельта только продлило Великую Депрессию, а не ускорило выход из нее. Равно должен быть знаком с тем, что циклические спады позволяют экономике очиститься от неэффективных частей и перераспределить ресурсы в пользу продуктивнее работающих фирм и сфер. Поскольку всего этого Дэвид Фрум не может не знать, а зная, не может игнорировать, следует прийти к выводу, что смена позиции была вызвана не рациональным экономическим обоснованием, которое сам Фрум предлагал автору статьи о своей трансформации.

Можно, разумеется, предположить, что Дэвид Фрум обиделся на лидеров республиканцев, которые не слушали его мудрые идеи, потому начал сдвигаться влево. Однако в таком случае поддержка и начало реализации его идей должны были вернуть героя нашей истории в лоно консерватизма, но на практике этого не произошло.

У меня нет никаких фактов для того, чтобы говорить о ссоре Фрума с кем-то или обиде на кого-то, которая заставила “назло маме отморозить уши” и переметнуться в противоположный лагерь.
Но коли человек сам не может внятно объяснить, почему он сменил точку зрения, а выискивает слабые объяснения за неимением более солидных, можно предположить, что он сам или не знает причину, или она ему кажется не особо благородной.

Прежде чем двинуться дальше, позволю себе вернуться к тому, как я определяю правых и левых (я об этом писал год назад): левые – это коммунисты, те, кто за ограничение личных и экономических свобод людей, а правые – наоборот, это те, кто стоят за максимальные личные свободы граждан и минимальное вмешательство правительства в бизнес.

Если вернуться к идеям из упомянутой книги Фрума, кратко перечисленным в первом абзаце, мы можем обнаружить одну особенность, которая выпадает из картины правых взглядов – значительная роль, которая предполагается правительству. Если бы Фрум был либертарианцем, то на “зеленые” лозунги, на ожирение ему было бы наплевать, никакой особой поддержки семьи, никаких оплаченных деньгами налогоплательщиков кампаний. Правые взгляды в чистом виде не предполагают никакого вмешательства ни в экономику (какие отрасли или направления субсидировать), ни в личную жизнь (что есть и в каком количестве).

Фрум выдавал (и продолжает выдавать!) себя за консерватора, что предполагает следующие поправки к правым воззрениям: поддержку традиционным ценностям, включая религиозные, и сильную армию. В вопросе о гомо-браках Фрум ушел от традиционных взглядов в лево-либеральную сторону, а в прочих вопросах у него были не совсем правые взгляды. Безусловно, правее центра, но не сильно, ибо правительственное вмешательство в личную жизнь граждан или в бизнес в тех случаях, которые Фруму казались по каким-то неведомым причинам важными, вполне себе приветствовалось.

Таким образом, рискну предположить, что допуская вмешательство правительства в дела глаждан в одних случаях, крайне трудно найти доводы, почему правительство не должно вмешиваться в других. Что и продемонстрировал Дэвид Фрум своим дрейфом.

Нисколько не сомневаюсь, что в значительном проценте случаев предоставленные собственной воле люди совершают глупости, вредят сами себе, что по ряду вопросов мнение экспертов может казаться более логичным, чем мнение среднего человека. Однако никто из сторонников государственного вмешательства в жизнь граждан не собирается сам отказаться от права решать, что хорошо и что плохо, в какую сторону двигаться обществу: общество должно двигаться туда, куда эти сторонники считают правильным и “шаг влево-шаг вправо считаются попыткой к бегству”.

Логическим завершением переноса решений от иррациональных акторов (тех, кто действует, от английского “actor” – действующее лицо) к полностью рациональным было бы отдать все решения в руки компьютерной системы, а не бюрократов левых взглядов, которые стремятся захапать себе все больше и больше власти. Можете порыться в программах левых партий, предполагающих, что их авторы и сторонники, знают точно, что именно лучше для человечества или какой-либо из его частей, живущей на определенной территории, но предложений полностью исключить из решения человека, как существа склонного ошибаться под влиянием разных психологических и физиологических факторов, нет. Дело не только в том, что левые боятся расстроить потенциальных избирателей, но в том, что они не желают отказываться от власти и становиться по сути рабами машин. Хотя последние на 100% рациональны и ошибок практически не совершают.

Возвращаясь к Фруму, стоит заметить, что декларация правых или консервативных взглядов отнюдь не означает искреннего их разделения. Фрум был не в восторге от откровенного социализма или его иначе называемых западных изводов, но он полагал, что не все люди равны, что некоторые знают, как остальные должны себя вести, потому этим некоторым должно быть дозволено принимать решения за всех остальных и навязывать свою волю тем, за кого решают.
Если не нравятся толстые, значит будем бороться с ожирением, а если худые – насильно кормить! Лично Фруму по душе АЭС, будем продвигать их, а понравятся солнечные или ветровые электростанции, продвинем их. И побоку экономическую целесообразность и стоимость!

В какой-то мере – откровенно утрируя, – можно сказать, что левые взгляды – это проявление внешнего локуса контроля (т.е. нахождение виновного во внешнем мире в первую очередь, а не в себе самом), а правые – проявление внутреннего локуса контроля, когда человек считает себя самого в первую очередь ответственным за то, что с ним происходит.

Большинство же людей с возрастом понимают, что ситуаций, когда внешний локус контроля выгоден, мало – кроме детей и совсем престарелых и больных родителей, навязать свою точку зрения кому-то трудно, зато сил, которые навязывают ее тебе, крайне много, и быть беспомощной игрушкой внешних сил не особо приятно. А вот внутренний локус контроля предполагает заметно большее чувство контроля над происходящим, т.к. собственное поведение изменить куда проще, чем поведение других, особенно если тех много. Потому постепенно, с возрастом люди сдвигают в правую часть политического спектра, а не в противоположную сторону.

В рамках этой метафоры Фрум всегда был левым, который лишь в некоторых вопросах маскировался под правого. Но именно маскировался.

Случай Дэвида Фрума может научить одному: чем выше поддержка правительственного вмешательства, чем больше сфер жизни, где подобное вмешательство не осуждается, тем левее истинные – а не декларируемые! – взгляды человека.
Естественно, изменить взгляды других мы особо не можем, но как минимум можем делать меньше ошибок, записывая левых в правые, числя их своими сторонниками и даже лидерами. Заигрывать с правыми идеями, повторять их, не значит разделять их, коли вместо свободы граждан решать за самих себя полагаешь, что все решишь за них.

This entry was posted in Uncategorized and tagged , , , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s