Экономические основания для этики

В канадских школах, оказывается, проходят “Преступление и наказание“. Как факультатив, и в переводе, разумеется. Неделю назад, когда ходили с племянником на “KAMP”, разговорились о книге. И когда, через несколько дней после разговора случайно наткнулся на статью, в коей американский профессор Гэри Морсон, разбирает роман, не проигнорировал, а прочел её.

Разбор в общем-то неплохой, интересный еще и тем, что помимо исторических и литературоведческих моментов, неожиданно в тексте обнаружились и экономические аргументы. От философских рассуждений о том, что же такое преступление, вдруг делается резкий поворот к статье Нобелевского лауреата по экономике Гэри Беккера. Собственно к Достоевскому она отношения не имеет, хотя название и в какой-то мере похоже – “Crime and Punishment: An Economic Approach“, но по мнению профессора-гуманитария Беккера и Достоевского роднит рациональный подход, т.к. рассуждения спокойны и максимально отдалены от эмоциональной составляющей. О Беккере я предпочитаю поговорить отдельно, а вот рациональный или, вернее, арифметический подход к этике меня зацепил.

Итак, Морсон обращает внимание читалей на сцену в романе, где Раскольников случайно подслушивает разговор неких студента и офицера (в английском переводе, судя по статье, разговор ведут два студента), обсуждающих старуху-процентщицу и ее сестру. Студент в частности говорит:
Убей ее и возьми ее деньги, с тем чтобы с их помощию посвятить потом себя на служение всему человечеству и общему делу: как ты думаешь, не загладится ли одно, крошечное преступленьице тысячами добрых дел? За одну жизнь — тысячи жизней, спасенных от гниения и разложения. Одна смерть и сто жизней взамен — да ведь тут арифметика!”

Сам студент решиться убить не может, но автор романа подчеркивает “чрезвычайное” значение разговора для последующего развития событий.

Достоевский ни через Раскольникова, ни через других героев или авторские ремарки никак не опровергает эту “арифметику” – одна жизнь плохого человека менее ценна, чем жизни тысячи хороших людей. Да и что здесь можно опровергнуть, коли это фактически основание этики (базирующаяся на религиозных постулатах мораль может иметь отличные следствия, хотя в принципе тоже обещает нечто хорошее максимально большому числу следующих данной конфессии людей).

Морсон уточняет – утилитаристкой этики. При всем моем внутреннем согласии с утилитаризмом (еще в юности прочитал книгу Иеремии Бентама, какое-то старое, дореволюционное издание, и впечатлился) в принципе, я сейчас – спасибо хорошим книгам, которые удалось прочесть! – начинаю понимать, чего именно не хватает классическому подходу в этике.

Позволю себе чуть отступить назад. Кажется, в автобиографии Томаса Соуэлла – или в какой-то другой из полу-дюжины его книг, которые читал, – упоминается объяснение, полученное им от кого-то из преподавателей, что экономика – это не только очевидные, прямые последствия, но и неочевидные, “невидимые”, включая те, что не произошли из-за выбранного курса действий (это вольный пересказ идеи французского экономиста Фредерика Бастиа, но я узнал о ней у Соуэлла).

Давайте посмотрим на ситуацию через эту призму. Есть у нас некая старуха-процентщица, гадкая и мерзкая, но богатая. И есть куча хороших бедных людей, которым можно было бы здорово помочь, а то и спасти от смерти, если мы старушенцию грохнем, а деньги ее отдадим этим самым бедным.

В отличие от героя Достоевского, который никаким тысячам достойных бедных семей не помог, да и добыча была слишком скромна, чтобы подобные планы могли осуществиться, давайте представим себя более удачливого убийцу ростовщика (никаких дополнительных жертв, типа сводной сестры), который все деньги отдал бедным и помог многим. Мы можем представить себе некие весы, на одной чаше коих одна жертва, а на другой – сотни, а то и тысячи облагодетельствованных. Что перевести? Ответ очевиден.
Но только в первый момент.

Да, ростовщик убит, но не будем забывать, что ростовщики появились из-за нужды в кредите. Как жил в романе Раскольников? Постоянно в кредит, ожидая помощи от матери, сестры, каких-то будуших поступлений. И не он один, таких людей было очень много, а вот заниматься “грязным” делом одалживания денег под процент желающих было не так много, отнюдь не все богатые люди желали таким образом “мараться”.
Место убитого ростовщика в один миг никто не займет, т.е. нуждающиеся в займе будут вынуждены обращаться к другим ростовщикам, которые, видя возросший спрос, взвинтят проценты и/или будут давать меньшую цену за закладываемые вещи. То есть тем, кто будет брать ссуды на худших условиях, а то и вообще не сможет получить кредит, станет заметно хуже. Ухудшение условий кредита увеличивает бедность, что ухудшает перспективы всех бизнесов в округе, т.к. покупательные возможности уменьшатся. И не одномоментно, но за какое-то время к убитому процентщику на ту же чашу весов добавятся умершие от голода, холода, болезней, измученные худшими условиями люди, и их число будет постоянно расти, тогда как число облагодетельствованных расти не будет – деньги раздали ограниченному числу людей.

Тут следует рассмотреть еще один аспект: ведь если мы облагодетельствовали какое-то число людей, они не пойдут к ростовщикам, им уже будет не нужно, так? Следовательно, рассуждение о том, что повышение спроса на ссуды вызовет рост процента по закладным, неверно. Или все же верно?

Чтобы ответить, нам надо разобраться, кто именно попадал в лапы к ростовщикам. Да, были жертвы неблагоприятных обстоятельств, но в значительном проценте это были не особо старающиеся, не умеющие бережно относиться к деньгам люди. Вопрос в том, сколько было первых, а сколько – вторых? И не были ли относящиеся к первой категории одновременно и представителями второй, а обстоятельства наложились на в целом не самое финансово-здравое поведение?

Если значимое число облагодетельствованных будет из второй категории, деньги они спустят быстро. И дальше они будут вынуждены снова обращаться за новыми ссудами, но уже на худших условиях по причинам, указанным выше. То есть положение их в средне-, а то и в кратко-срочной перспективе не улучшится. Так что не исключено, что чаша весов, куда поместили облагодетельствованных будет все легче и легче со временем.

Однако мы не знаем, каково соотношение “хороших” и “не особо хороших” среди ссужаемых. Потому давайте экстраполируем предложенное поведение, ведь если некое дело кажется нам хорошим, то повторение его должно увеличить совокупное добро в мире, а если плохое – увеличить страдания.

Что же произойдет, если убьют не одного, а двух, пятерых или десяток ростовщиков? Во-первых, ростовщики взвинтят процент, т.е. их становится меньше на рынке. Во-вторых, будут вынуждены нанимать охрану, а дополнительное бремя расходов ляжет на берущих ссуды. Таким образом мы еще больше ухудшаем жизнь людей. То есть при экстраполяции мы обнаруживаем с чуть большей ясностью, что обсуждаемое действие плохое, а не хорошее.

Безусловно, в подавляющем большинстве случаев убийство – это плохо. Есть несколько очевидных исключений: убийство Ленина, Троцкого и Свердлова летом 1917-ого могло бы спасти страну от захвата большевиками и всех последующих преступлений Сталина, как убийство Гитлера до 1938 года могло спасти миллионы, или убийство Пол Пота и пары ближайших его соратников, или убийство Мао до 1949 года. Но если мы отходим от самых страшных монстров в истории 20 столетия, особенно если начинаем рассматривать плюсы и минусы убийств ростовщиков, капиталистов, финансовых воротил, то этический анализ не должен останавливаться в первый момент, когда – в теории! – мы на одной чаше весов обнаруживаем одного плохого человека, а на другой – улучшения для многих хороших людей, но продолжать разбирать вопрос, каковы будут последствия, что дальше произойдет при учитывании всех известных нам факторов?

Экономика не может заменить собой этику. Она и не предлагает. Однако чтобы прийти к этическим выводам крайне полезно использовать экономический подход, т.к. он позволяет – в некоторых случаях, – посмотреть чуть дальше, т.е. уменьшить число ошибок в долгосрочной перспективе.

Естественно, 150 лет назад Достоевский не мог знать то, что стало понятно экономистам в 20 веке (хотя Бастиа жил в первой половине 19-ого, т.е. теоретически Федор Михайлович мог ознакомиться с его идеями). Но мы, живущие в 21 веке, вполне способны использовать аргументацию не 19-ого, а хотя бы 20-ого века. Чтобы желание сделать как лучше, не заканчивалось неприятным “как всегда”.

This entry was posted in Uncategorized and tagged , , , . Bookmark the permalink.

2 Responses to Экономические основания для этики

  1. Мне кажется, можно с таким подходом выйти и на более высокий уровень абстракции. Старуха-процентщица ведь не в наследство получила свои деньги, а сама заработала их. Раз так, то она предоставляет востребованную услугу. Значит, после её смерти люди лишатся этой услуги. В данном случае становится без разницы, чем именно занималась старуха-процентщица, для этической конструкции достаточным остаётся лишь то, что она сама заработала свои деньги, и то, что сам Раскольников – тоже её клиент. В принципе, при таком подходе этот конфликт начинает сильно напоминать ситуацию, показанную Вагнером в опере “Золото Рейна”: мечтатель и прожектёр Вотан, которому вечно не хватает ресурсов для воплощения своих планов (при том, что он – верховный бог), грабит Альбериха, который, при всей своей жестокости, за свои богатства честно заплатил. Ничего хорошего из этого у Вотана тоже не вышло, тактическая победа в конечном итоге обернулась гибелью всех богов.

    • khvostik says:

      Сергей, мы не знаем, откуда у старухи первоначальный капитал, но она его точно преумножает, т.е. занята полезным для общества делом.
      она нужна в данном обществе. как любой получающий деньги за свою деятельность.
      в данном случае Вы говорите о том же, о чем я.

      параллель с Золотом рейна понравилась! 🙂

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s