О совести

Посмотрели фильм “Свет в океане” (The Light Between Oceans) с Алисией Викандер, Майклом Фассбендером и Рэйчел Вайс в главных ролях. Фильм неплохой, но собственно речь пойдет не о нем, потому в двух словах перескажу содержание.
После Первой Мировой вернувшийся из армии главный герой (Фассбендер) принимает предложение стать смотрителем маяка на отдаленном острове. Он переписывается с девушкой (Викандер), потом женится на ней, у неё случается один, а затем и второй выкидыши, и тут к острову прибивает лодку с мертвым мужчиной и живым младенцем. Жена уговаривает героя тайно похоронить мужчину, а ребенка выдать за своего. Через какое-то время они приезжают на “большую землю”, чтобы крестить ребенка. Там герой узнает, что муж и ребенок одной женщины (Вайс) якобы погибли в море за день до того, как он нашел лодку. И несмотря на то, что он любит и жену, и ребенка, он делает так, что правда становится известной.

Я намеренно оставил “за кадром” всю романтику, все переживания и эмоциональное развитие, поскольку мне показался более интересным вопрос, зачем человек разрушил собственную жизнь? Вернее не вопрос “зачем”, т.к. на него ответили в фильме – героя замучила совесть, он посчитал своё поведение неправильным, – а то, что логически вытекает: что собственно такое “совесть”?

Если задать поиск на русском, большинство ссылок будет на сайты религиозной направленности. Как и в результате поиска на английском.

Из всех обнаруженных определений мне больше всего понравилось, совесть – это психологическое качество, позволяющее людям оценивать моральность собственных действий (оригинал на странице гарвардского профессора философии Кристин Корсгаард).

Однако странно, что несмотря на связь с психологией большинства определений, научных статей о совести почти нет. Философские есть, как и теологические, а вот психологи толком совестью не занимаются… И если находится статья о совести, то в ней значительное место будет отведено христианским взглядам, философским подходам, а также фрейдизму.

Впрочем отдельные исследования все же имеются. Ученые полагают, что совесть проявляется через чувство вины при нарушении правил и способности вести себя в соответствии с правилами. Как обнаружили психологи чувство вины после проступков появляется у малышей в возрасте около 2 лет, а способность контролировать поведение, т.е. более-менее полноценная совесть – ближе к 4 годам.

В одном большом исследовании показали, что с одной стороны бесчестное поведение ведет к еще более плохому поведению у самых обычных людей, а с другой, напоминанием об этических стандартах можно предотвратить это сползание во зло. То есть среда определяет поведение: если заранее напомнить о моральных нормах, нарушений будет меньше, а оценка сделанного будет более детальной, въедливой. Банальность? В какой-то мере, да. Но то, что мы “знали” до появления этой работы, было не более чем предположением, а не знанием.

Итак, если мы вернемся к фильму, как к иллюстрации, мы обнаруживаем у героя наличие “морального компаса”, который был “сбит” желанием жены героя вместо утраченного ребенка получить найденного. Поскольку вроде бы никто от принятого решения не пострадал, совесть молчала. Как только выяснилось, что кто-то страдает, – в данном случае настоящая мать девочки, – совесть проснулась и запустила цепь действий, которые – в конце концов, – привели героя в тюрьму.

В большинстве случаев совесть предотвращает социально- или культурно-нежелательное поведение, но как было продемонстрировано в последнем упомянутом исследовании, если нет последствий, обычные люди вполне легко идут на нарушения и не особо переживают при этом. Тем не менее практически все люди – за исключением психопатов (но их обсуждать не буду за недостатком информации), – в значительном проценте случаев принимают решения в соответствии со своей совестью. А если и против нее, то находят себе оправдания. Что приводит нас к выводу, что совесть должна быть выгодной, давать хоть небольшое эволюционное преимущество.

Иногда, упрощая, говорят о том, что без совести люди не смогли бы жить в социуме, мол, нужны правила поведения. В этом случае придется объяснить, как без совести обходятся социальные животные – от муравьев и пчел до живущих в стаях шимпанзе и волков.

Можно попробовать предположить, что совесть становится нужна с переходом к жизни в более крупных группах, то есть примерно в то время, которое Харари в книге “Сапиенс” называет “когнитивной революцией”. Однако тогда придется объяснять, почему по отношению к незнакомым людям иногда ведут себя плохо, обманывают их, грубят (вспомним мошенников и легкость хамства в интернете). С другой стороны, часто люди поступают не по совести в отношениях с близкими (надеюсь, что каждый читатель легко вспомним подходящие примеры). Ведь если люди могут вести себя бессовестно в отношении как знакомых, так и незнакомых, значит размер группы не имеет значения.

Еще один непонятный момент – как совесть передается? Нельзя сказать, что она передается генетически, или что она является четкой организацией связей между нейронами, т.к. как было показано в выше упомянутых экспериментах обычных людей довольно легко сдвинуть как в сторону бессовестного поведения, так и более морального (как все понимают, ни гены не меняются за время эксперимента, ни нейроны не могут так быстро поменять связи).

Ну, и надо разобраться в том, можно ли называть одним и тем же словом “моральный компас”, задающий в каких-то случаях направление в отношении близких, а в других случаях в отношении посторонних.

Судя по тому, что обнаружили психологи в опытах с детьми, я бы предположил, что совесть определяется двумя “центрами” – с одной стороны, необходим волевой контроль, а с другой стороны, в некоторых случаях совесть действует явно независимо от воли самого человека, как например это случилось с героем фильма.

Если воспользоваться предложенным Становичем и Уэстом разделением сознания на автоматическую, мощную и быструю, но не всегда рациональную “систему 1” и медленно включающуюся и быстро устающую, зато рациональную и логичную “систему 2”, то можно сказать, что совесть требует взаимодействия двух составляющих, инициирующих импульсы “морального поведения” из двух разных источников.

Формирование совести в течение нескольких лет в самом раннем возрасте, свидетельствует о том, что постоянное повторение запретов родителями, подкрепленное теми или другими наказаниями, формирует большой блок “совести” в “системе 1”. Ближе к 4 годам дети учатся мысленно предсказывать последствия своих действий, что позволяет добавить контроль поведения со стороны рациональной “системы 2”: если я без спроса возьму конфету, меня отругают и не возьмут в зоопарк или не разрешат смотреть телевизор, потому я лучше попрошу у мамы конфету, а не буду брать без спроса.

Взрослые люди несут с собой значительный набор запретов, впитанных в детстве. Но поскольку “система 1” не является монолитным блоком, а сложным переплетением множества указаний, желаний, интересов, потребностей, влечений, образов и т.д., то импульс из “центра совести” легко может быть заглушен конкурирующим импульсом. Потому практически все мы периодически делаем что-то, чего в последствии стыдимся: желание или влечение может быть во время действия сильным, но оно краткосрочно, а вот “центр совести” постоянен, практически не меняется, потому при исчезновении конкурирующего импульса может напомнить о неблаговидном поступке. А может и не напомнить, если “центр совести” не будет наиболее громким “голосом” среди всех звучащих в “системе 1”. Если же мы подтолкнем “систему 1” к мыслям о морали, правилах поведения, тому, что за нами наблюдают, о религии или Боге, или о неизбежной в будущем смерти, мы можем усилить импульс “центра совести”.

При этом не будем забывать, что понять и отреагировать на исходящее из “системы 1” мы можем только посредством “системы 2”, т.е. невнятный голос совести должен быть интерпретирован и отрефлектирован в рациональной части сознания. И вот тут, видимо, и происходит расхождение между теми, кто в большей степени следует собственной выгоде, и теми, кто под влиянием раскаяния может причинить самому себе вред, разрушить или заметно осложнить собственную жизнь. Как, например, герой “Света в океане”.

В чем же различие? Почему кто-то заходит так далеко, чтобы отправиться в тюрьму, а кто-то находит себе оправдания?

Позволю себе предположить, что результат зависит от того, какие параметры входят в т.н. осевую структуру личности – концепцию “я хороший”: если я могу быть хорошим без того, чтобы разоблачать себя и отправляться за решетку, то я “договорюсь” с собственной совестью, если же я могу быть хорошим только в случае, еже ли понесу наказание за проступок, то как Раскольников должен буду сознаться в преступлении.

Это же позволяет примирить в “совести” более честное поведение преимущественно к близким или к незнакомым: если я могу считать себя хорошим после того, как наговорил 100 гадостей маме, а потом сделал хорошее дело, но весьма вероятно, что исправить собственную бесчестность в отношении незнакомца шансов может не быть, тогда я буду вести себя совестливо в отношении посторонних, но не близких. Или наоборот. И в том, и в другом случае имеется какой-либо моральный компас и некие параметры, позволяющие чувствовать себя хорошим.

Если мы соглашаемся с тем, что передача совести происходит посредством закладывания информации в автоматическую часть сознания, то тем самым мы подходим к механизму передачи культуры. Поскольку “система 1” не особо доступна для анализа и в значительной мере устойчива к внешним изменениям, то мы не должны удивляться ригидности и неразумности культуры.

Впрочем в отличие от совести, которой следуют – в той или иной мере, – с детства, другие аспекты культуры имеют тенденцию подвергаться изменениям в отроческие/юношеские годы. Что заставляет усомниться в том, что культура сохраняется в автоматической, иррациональной части сознания. Потому попробуем разобраться.

Исходя из сказанного выше, в культуре должен быть и произвольный, подверженный влиянию на более поздних этапах развития механизм. В юношеские годы люди проходят через период нахождения своего места в иерархии общества в целом, в том числе посредством создания небольших иерархий, стай, групп друзей и т.д. В этот период желание чувствовать себя хорошим в глазах новой общности позволяет добавить сколько-то новых эстетических или мировоззренческих критериев к тем критериям, которые были сформированы в детские годы. Постоянное повторение новых установок позволяет завести их в автоматическую “систему 1”. Если же кому-то из студентов лень спорить и отстаивать правильность новых взглядов, весьма вероятно, что эти взгляды постепенно будут отринуты.

Даже если новые взгляды будут приняты, они будут добавлением к уже имеющимся представлениям. Именно этот, заложенный в детстве фундамент и определяет структурную прочность культуры: все новшества надстраиваются на то, что объединяет молодое поколение с поколением родителей.

Теперь можно вернуться к упоминавшейся ранее эволюционной выгоде от наличия совести. Как мы видим на примере героя фильма, – да и в жизни каждый, полагаю, наблюдал, – излишняя честность больше портит жизнь, чем облегчает ее. Получается, что гипертрофированная совесть совсем невыгодна. В принципе совесть может облегчить взаимодействие в обществе, скрепить социальную связь, но страх наказания куда эффективнее, чем моральные рекомендации в ситуации, когда никто не видит, что именно мы делаем. То есть получается, что вообще без совести было бы лучше!
Тем не менее совесть у подавляющего большинства людей присутствует, т.е. какая-то выгода в ней должна быть. Правильно?

В предложении выше есть небольшая ловушка: эволюционную выгоду должен приносить “весь набор”, а не конкретно совесть. Если более выгодно иметь упрощающую, не особо контролируемую самим носителем “систему 1” и относительно редко “включающуюся” (т.е. экономящую ресурсы!) логичную и рефлексирующую “систему 2”, чем иметь сознание без двух подсистем (а эволюционный успех может быть достигнут, к примеру, через религию, которая объединяет коллективы не только кровных родственников, для появления же религиозного чувства необходим внутренний диалог с тем-то, что не полностью понятно и не подчиняется нашей же воле), то отдельными издержками двух-процессного сознания можно пренебречь.

Совесть – рискну предположить, – приносит куда меньше выгоды сравнительно с сопряженными с ее наличием “расходами”, но поскольку она дается “в нагрузку” к двухпроцессному сознанию из автоматической/алогичной и рациональной частей, то выгод от подобной организации сознания хватает, чтобы перекрыть издержки от наличия совести.
При этом, по-видимому, совсем бессовестными мы, люди, не станем, т.к. двух-процессное сознание и неизбежное внедрение каких правил в сознание в детском возрасте будут приводить к появлению в том или ином варианте каких-то угрызений совести при нарушении оных правил.

This entry was posted in Uncategorized and tagged , , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s