“Sapiens”

В 2014 вышел английский перевод книги Юваля Харари “Sapiens: A Brief History of Humankind” (“Сапиенс. Краткая история человечества”), чей оригинал вышел на иврите в 2011 году. Книга израильского историка стала международным бестселлером, переведенным на 30 языков.

Я затрудняюсь определить книгу, как историческую, т.к. для исторической она слишком поверхностна; ее не назвать и книгой по эволюции, т.к. данному вопросу посвящено не так много места; это нечто иное, эдакая популярная смесь, “солянка сборная”, но при этом это качественная популяризация.

В чем качественность? В интеллектуальной честности автора. Юваль Харари – вегетарианец, придерживающийся левых взглядов. Тем не менее он спокойно исследовал империи и пришел к выводу, что в целом они имели положительное значение. От левого профессора ожидаешь скорее осуждения империализма безо всяких отсылок к фактам и рассмотрения альтернативных гипотез, мол, что было бы, если бы не появились империи? Харари честно старается. Пока он не сумел толком преодолеть отвращения к капитализму, но симпатий к социализму и коммунизму у него нет.

Тем не менее никакой глубины анализа в “Сапиенс” нет, это качественная научно-популярная книжка, что означает поверхностность и отсутствие необычных, свежих, парадоксальных выводов. Таких, например, как у Иена Морриса в “War! What is it Good For?“ (я о ней писал 7 месяцев назад).

Что особенно понравилось, вернее то, чего я не знал, – рассказ о неандертальцах. Итак, есть два вида – человек разумный и неандерталец (на самом деле видов людей было больше, но это не столь важно). Один вид сильнее физически и умнее, чем другой (если судить по среднему объему мозга). Но победил в конце концов более слабый и более глупый. Как? Неандертальцы жили в Европе и западной части Азии, сапиенс – в Восточной Африке. Первый раз сапиенс попытались пройти на территорию Ближнего Востока около 100 тысяч лет назад, но у них ничего не вышло. Зато второй заход около 70 тысяч лет назад был куда более успешным: сапиенс не только закрепились, но и планомерно вытесняли неандертальцев, покуда те окончательно не исчезли около 30 тысяч лет назад. Каким образом менее сильные сапиенс с меньшим мозгом смогли одолеть неандертальцев?

Точного ответа нет, но кое-какие факты помогают понять происшедшее. Человеческий мозг позволяет нам удерживать в памяти и общаться с любым числом людей до 150 (в других источниках упоминались 100 или даже 80 человек, как верхний предел группы). Однако сообщества людей могут быть гораздо больше, то есть у нас имеются механизмы, позволяющие нам уживаться куда более крупными группами.

Одно из отличий сапиенс от неандертальцев – подтвержденная археологическими находками “торговля” между группами. В поселениях неандертальцев не находили изделий, созданных другими группами (только одна техника и только местные материалы), то есть обмена идеями тоже не было (торговля, обмен товарами проще и не требует того же уровня понимания, как обмен идеями).
Был ли в каждом поселении неандертальцев свой диалект, а то и язык, пока не ясно, но в примитивных сообществах Папуа – Новой Гвинеи различие в языках между деревнями не мешает им торговать, как пишет Джаред Даймонд в “The World Until Yesterday“, большинство из них знает несколько языков, нередко – 5-6, причем довольно сильно различающихся. Впрочем не будем забывать, что это сапиенс, а не неандертальцы. Язык же последних из-за меньшего размера групп мог быть куда менее развитым, соответственно скорость развития диалектов и языков, по логике, должна быть более низкой. Но это уже мои собственные спекуляции.

Харари полагает, что дело в “когнитивной революции”, начавшейся около 70 тысяч лет назад и завершившейся около 30 тысяч, в ходе которой человечество обрело интеллектуальные способности, приведшие к всё ускоряющемуся прогрессу. Собственно за упомянутый период не так много изобрели – лодки, масляные светильники, лук со стрелами и иголки, но эти достижения позволили сапиенс распространиться на куда более обширной территории, чем другие виды людей и получить над теми эволюционное преимущество.

Харари особо выделяет важность слухов для скрепления социальной ткани. Второй момент – появление легенд, мифов, сказок, т.е. выдумки. Без выдуманного мира, по мнению Юваля Харари, была бы невозможна кооперация больших сообществ людей – это касается и религиозных верований древности, и идеологических концепций современности. Миф о “земле обетованной” или о “божьем повелении” позволяет объединить гораздо больше людей, чем обида в отношении одного из членов племени. Только лучшая социальная организация, позволяющая управлять заметно большим числом людей, позволяет – по мнению израильского историка, – объяснить победу сапиенс над неандертальцами.

В отличие от муравьев или волков, мы, представители вида Хомо Сапиенс, способны на совместные усилия с напрочь незнакомыми нам людьми: мы соблюдаем правила движения, мы покупаем и продаем вещи и т.д. Пчелы или крысы не будут “сотрудничать” с членами других стай или ульев. Люди же могут договориться и войти в “новую стаю”, обрести новую идентичность, если примут мифы этой “стаи”.

Поясню на примере отнюдь не из обсуждаемой книги: согласно нацистским представлениям славяне были одной из неполноценных рас, численность которых должна быть сильно сокращена в Третьем рейхе, сейчас имеются небольшие группки из русских, поляков, чехов и других славян, которые приняли нацистскую мифологию и мечтают о воссоздании нацистского государства. Аналогично с современными коммунистами и исламистами – принимаешь их идеологию и ты “член стаи”. Ну, или если предпочтительнее положительные примеры, можно вспомнить фильм “Спасение рядового Райана”: люди, никогда не видевшие этого рядового, не состоящие с ним в кровном родстве, жертвуют жизнями ради этого парня.

Еще один интересный момент в книге касается примитивных племен охотников-собирателей. Оказывается их диета была куда богаче питательными веществами и разнообразнее, чем у земледельцев. Более того, есть данные, что и размер мозга у охотников-собирателей был больше, чем у их потомков перешедших к оседлому образу жизни.
Тем не менее человечество в целом пошло по пути активного вмешательства в природные процессы с целью обеспечить себя продовольствием, что хотя и обеднило диету, позволило населению заметно увеличиться. И увеличение плотности населения постепенно приводило к прогрессу, т.к. интенсивность обмена идеями растет (чуть-ли не экспоненциально!) по мере роста населения и облегчения контактов между разными группами.

На мой взгляд до-историческая часть книги интереснее, чем та, что опирается на письменные источники. Особенно мне понравился акцент на “когнитивной революции”, что позволяет объяснить историю с помощью психологии.

Сегодня у сапиенс в сознании можно выделить автономную, но не совсем логичную и рациональную “систему 1” (“слона”, если пользоваться метафорой Джонатана Хайдта) и логичную, но быстро устающую “систему 2” (“наездника” в той же метафоре). То, что рефлексирующая и анализирующая части “системы 2” помогают развитию техники, науки, счета и письма очевидно, но попытки отрефлексировать непонятные мысли, исходящие из “системы 1”, или просто зафиксировать их в рациональной части сознания, могут быть источником религиозного чувства человека. Когда в голове звучат два или три голоса, легко услышать “откровения”.

То есть “переустройство” мозга, его новая “настройка”, обеспечившие нас нынешней конфигурацией из “системы 1” и “системы 2”, появились где-то около 70 тысяч лет назад и обеспечили нас множеством полезных для скрепления ткани общества механизмов, включая религию, и дали нам, хомо сапиенс, победу над неандертальцами.

С другой стороны, я бы не сбрасывал со счетов косвенные результаты “изменения в мозгах”: более интенсивные социальные контакты могли способствовать укреплению иммунной системы (все, у кого она была слабой, помирали), что отличало сапиенс от неандертальцев, которые практически с другими группами не общались. Да, Харари, упоминает, что свидетельств хронических болезней у древних людей до того, как они осели или стали заниматься скотоводством, мало, но я сомневаюсь, что по археологическим раскопкам можно идентифицировать жертв болезни, аналогичной “испанке”, – мягких тканей не осталось, а костные останки не несут следов каких-то патологических изменений.

Одним словом, книга достаточно интересная и заставляющая задуматься. На русском можно скачать через торрент, а на английском есть здесь. Поскольку я читал на английском, о качестве русского перевода судить не берусь.

This entry was posted in Uncategorized and tagged , , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s