О пределах свободы слова

Если оставить в стороне эмоции, то западные левые в массе своей всё же не совсем коммунисты/социалисты, наиболее точное их определение – левые либералы. А слово “либерал” образовано от латинского слова “свободный”. Потому важность части базовых свобод разделяется и левыми. Свобода слова разделяется, а, к примеру, свобода ведения бизнеса, как хочет сам владелец, а не правительственный чиновник, – уже нет. Тем не менее возможность говорить то, что думаешь, воспринимается большинством западных левых как нечто значимое, если не сказать основополагающее.
Потому лево-центристский “Экономистпереживает не только о том, как затыкают рты блогерам в РФ, но и о том, как левацкие группы в университетах не желают слушать то, что противоречит их воззрениям. Университетская истерия по поводу “микро-агрессии” – так называют активисты неприятные им речи, например, необходимость изучать на курсе “Главные английские поэты” исключительно поэтов с недостаточно пигментированной кожей и мужскими первичными половыми признаками (подробное описание данного курса, включая список поэтов, – здесь), – начинает доставать некоторых даже очень левых либералов, как в Америке, так и в Англии.

Впрочем в этот раз я не о маразме, до которого леваки-активисты пытаются довести университеты. В очень правом издании “American Thinker” прочитал статью о том, что для защитника свободы слова трудно смириться с запретом анти-израильского движения “Boycott, Divestment and Sanctions”. И тут я задумался…

Для интересующихся деталями, что это за анти-израильское движение, есть достаточно взвешенная статья в англоязычной Википедии. Если же суммировать, то суть движения в том, чтобы силами левых элит нанести Израилю поражение, которое не смогли нанести арабские армии, а потом и арабские террористы, – за счет культурного и экономического бойкота, а также всякого рода санкций изолировать и делегитимизировать Израиль и всех его сторонников. Прикрывается движение защитой якобы нарушаемых Израилем прав палестинцев.

Начинается статья в “American Thinker” с того, что Голландия решила, что ненависть к Израилю в виде “Boycott, Divestment and Sanctions” – законная форма выражения слова. Такую же позицию занимает Швеция, тогда как Франция, Испания и некоторые штаты в США законодательно запретили кампанию бойкота Израиля (один из недавних примеров – штат Нью-Йорк).
Следует отметить, что поскольку в Америке есть Первая поправка к Конституции, гарантирующая свободу слова, то законодательные инициативы разных штатов сводятся к тому, что поддержка анти-семитского движения будет для присоединившихся структур автоматически означать лишение доступа ко всем государственным проектам, грантам и т.п.

Автор пытается показать, что ограничение свободы слова – это плохо, потому приводит примеры судебные преследования критиков ислама в европейских странах, в частности суда над Гертом Вилдерсом. Мол, мы же не хотим свалиться со всеми этими запретами в тоталитарность. Автор специально подчеркивает, что он не сторонник антисемитского движения, но за свободу слова.

Итак, где положить пределы свободе слова? И нужны ли они?

Первое, “Boycott, Divestment and Sanctions” – предвзятая, лживая, антисемитская структура, подтасовывающая факты, а ее сторонники готовы игнорировать куда более жуткие нарушения прав человека, где угодно, включая нарушения прав тех же самых палестинцев, если их совершают не израильтяне, а мусульмане. Если не лень, можете поискать материалы про университетский или профсоюзный бойкот Саудовской Аравии, ОАЭ или Катара за нарушение прав женщин или этнических, религиозных или сексуальных меньшинств. Поиск выдаёт только ссылки о бойкоте в отношении Израиля.

Второе, решение голландцев разрешить кампанию бойкота и делегитимизации Израиля как выражение свободы слова следует рассматривать в контексте ситуации в Голландии. Законы последней, как можно было узнать во время процесса против Герта Вилдерса, включают статьи о “возбуждении ненависти” и “дискриминации” в отношении разных групп, включая мусульман, марокканцев и “иммигрантов не-западного происхождения”. Одновременно эти статьи намеренно не применяются в случаях возбуждения ненависти и дискриминации в отношении израильтян. То есть автор статьи в “American Thinker” передергивает: он защищает лицемерный, антисемитский подход, прикрываясь свободой слова.

Потому подход испанцев, французов и англичан, пытающихся запретить “наезды” как на мусульман, так и на израильтян, кажется более последовательным.

Однако попробуем разобраться не в конкретной ситуации с “продолжением терроризма другими способами” (также известного, как кампания бойкота Израиля), а в принципе. Должна ли свобода слова распространяться на тех, кто озвучивает неприемлемую для нас позицию, например, призывает к ограничению свободы слова или дискриминации той или иной группы?

Свобода слова означает возможность людей говорить то, что нам неприятно, т.к. в противном случае ни в какой “свободе” нужды не будет (ни один тиран не запрещал лесть в собственный адрес, а психически здоровые люди не возражают против похвалы и комплиментов). То есть по идее мы не должны возражать против призывов ограничить свободу слова.

Теперь вернемся к дискриминации. Мне могут нравиться или не нравиться русские, немцы, евреи, чернокожие, чеченцы, мусульмане или поклонники Ким Кардашьян и т.д. И у меня должно быть право говорить о том, что мне они не симпатичны. Более того, о том, что я не буду брать их на работу. Согласно современным западным законам мне в лучшем случае дадут сказать, что мне не симпатична некая группа, но дискриминировать при приеме на работу в собственную компанию не разрешат.
Разумеется, я могу тихой сапой не брать представителей ненавистной мне группы, но заявить об этом вслух означает нарваться на судебный иск со стороны властей.
Я бы мог понять, если правительство не захотело заключать со мной контракт, если я кого-то дискриминирую, но правила заметно строже – через суды правительство может раздавить любой бизнес, который заявит о нежелании работать с какой-то (якобы) угнетаемой в прошлом группой.

Никаких этических оснований для такого давления нет, но вполне хватает юридических. Попирает ли это мою свободу? Да. Получу ли я поддержку в суде? Гарантированно нет.

Если бизнесмен предпочитает уменьшить свое конкурентное преимущество, не желая нанимать на работу, сотрудничать или продавать товары/услуги представителям некоей группы, его право поступать так не должно оспариваться. И не нужно бояться, что такая свобода заставит общество развалиться на атомы. Почему?
Кому-то могут не нравиться лысые, кому-то – толстые, кому-то – слишком умные и т.д., но если у нас рынок свободен, то потребности группы, коей пренебрегает один предприниматель, будут удовлетворены другими бизнесменами. Или представители самой группы сумеют воспользоваться ситуацией, например, придумав замену товару или услуге, или создав собственные фирмы по производству, или создадут совместное предприятие с кем-нибудь.

Общество не становится крепче от подавление негативных эмоций в отношениях между частями. Наоборот, в таком случае возникает фальшивое ощущение общности, которое никого не обманет и рассыпется мгновенно при малейшем намеке не кризис.
Чтобы решать проблемы, их надо не замалчивать, но обсуждать. И чем более открытым будет обсуждение, тем скорее можно дойти до причины и вариантов решения.

Когда дискриминация дозволена правительству, она будет куда жестче и неприятнее по последствиям, чем дискриминация, оставленная на личное усмотрение: сегодня мне не нравятся негры, я не беру их на работу, а потом я обиделся на китайцев, и сменил свою точку зрения относительно негров. Если же есть законодательный запрет брать на работу евреев (или белых мужчин, если имеется чуть худший специалист из числа национальных, сексуальных и прочих меньшинств), обойти оный запрет будет практически невозможно, сменить точку зрения на то, какие евреи (мусульмане, немцы, поклонники “металла” и т.д.) работники, поставщики или покупатели, будет невозможно.
То есть коли общество готово мириться с т.н. позитивной дискриминацией, то для этого общества было бы много лучше разрешить людям иметь любую личную точку зрения на любую группу, включая право дискриминировать, чем полагаться на правительственные указы и парламентские законы.

Приводит ли это нас к тому, что теоретически ограничений свободы слова быть не должно? Если мы задумаемся, то имеется пара дополнительных ограничений свободы слова – клевета и призывы к насилию.

Представим, некто призывал идти бить чеченцев, русских, евреев, шведов или тутси. Тогда после погрома подстрекателя надо судить вместе с погромщиками.
Но стоит ли доводить дело до физического насилия, может быть лучше арестовывать за одни подстрекательские речи? Где проходит граница подстрекательства? Если мы говорим, что тутси – плохие, это еще допустимо, а если сравниваем их с крысами или москитами, уже нет?

На мой взгляд, 12 присяжных вполне способны разобраться, были ли призывы к насилию в речах обвиняемого или нет. Более того, суждение обычных граждан предпочтительнее, чем решение одного судьи, т.к. простые люди лучше чувствуют состояние общества в конкретный исторический момент, чем судья.
При этом принципиально важно сохранить возможность выражать неприязнь к любой группе и критиковать действия или позицию любой общности.

Как быть с клеветой? Имеет ли человек право громко озвучивать ложь? А если он уверен, что это самая что ни на есть чистейшая правда, а мы полагаем, что наоборот – наглая ложь?

Законы против клеветы в настоящее время являются наиболее сильным средством, ограничивающим свободу слова. И при советской власти подобные механизмы использовались, и в современной РФ, да и на Западе продолжают использовать. Возьму близкий пример: в Канаде бывший глава молодежной фракции антисемитской мусульманской организации судит журналиста за то, что тот назвал его антисемитом. При том, что антисемитизм организации вопросов не вызывает. Как и то, что 12 канадцев-присяжных пришли бы к решению противоположному принятому судьей низшей инстанции.

Клевета становится опасной в одном случае – если она становится основной для государственной политики или “оргвыводов”, что возможно исключительно в государстве (в какой-то степени) авторитарном или тоталитарном.
Во всех остальных случаях Вася сказал, что Петя – вор, Петя ответил, что Вася – убийца, дедушку убил лопатой, в яму закопал и надпись написал… Когда окружающим или самим ругающимся это надоест, все закончится, или они будут долго дуться друг на друга. В любом случае никаких оснований для ограничения свободы слова не обнаруживается.

То есть возвращаясь к изначальной кампании по бойкоту Израиля можно было бы сказать, что в идеале эти люди должны иметь право лгать сколько им угодно. Поскольку в умозрительном идеальном мире никаких оснований для ограничения свободы слова нет.

Вот только мы с Вами, дорогой читатель, живем в отнюдь не идеальном мире. В реальности мы являемся свидетелями борьбы разных сил, включая попытки уничтожить основные достижения Западной цивилизации, как внешними врагами (представителями исламской цивилизации), так и внутренними – сторонниками большего вмешательства правительства в частную жизнь граждан, ограничения их прав и свобод ради некоего “общего блага”, которое совпадает с идеологическими представлениями леваков, но отнюдь не служит благу большинства граждан стран Запада.

В свете подобных ограничений приходится в каждом конкретном случае подходить к защите свободы слова, исходя не столько из принципов, сколько из обстоятельств.

Если мы не можем гарантировать непредвятое, т.е. для всех групп, увеличение степени свободы слова, борьбой за свободу слова мы парадоксальным образом помогаем тем, кто ненавидит (пока имеющуюся у нас) возможность критиковать взгляды врагов западной цивилизации. Что означает, что запрет кампании бойкота Израиля, помогает сохранить свободу в западной стране (речь исключительно о современных условиях, а не о вечности или дозволении экстраполировать в будущее или прошлое), как и запрет на ношение хиджаба или перекрытие улицы ради еженедельной пятничной молитвы (как и субботней или воскресной).

Есть ли в предыдущем абзаце явная анти-мусульманская предвзятость? Да. Поскольку ни буддизм, ни иудаизм, ни христианство не представляют опасность для ценностей Запада, но только ислам. Только мусульмане на Западе требуют быть “более равными, чем другие” – только их религию и пророка нельзя критиковать, только они требуют, чтобы перестраивались туалеты или бесплатные обеды в государственных школах соответствовали религиозным предписаниям и т.д.
На сегодня главный враг Западной цивилизации – ислам (вкупе с активно помогающими ему леваками), кто будет врагом завтра – мы не знаем, потому приходится концентрироваться на ситуации сегодняшней.

Если же мы можем увеличить свободу всех в обществе, например, ликвидацией статьи “клевета” (или “распространение слухов, порочащих общественный и государственный строй”) или разрешением гражданам “дискриминировать” по собственному усмотрению при одновременном запрете на дискриминацию со стороны правительственных структур, то надо вставать на сторону свободы слова.

Как понимают все, лучше быть богатым и свободным, чем нищим и бесправным. Но иногда люди выбирают вариант быть богатым и бесправным, а не бедным и свободным, надеясь, что бесправие не выльется в потерю богатства. Им может повезти, а может и нет (чем дольше срок, тем вероятнее, что бесправие закончится и экспроприацией богатства). Потому для большинства людей лучше быть свободными, чтобы в большей мере определять свою жизнь. Что означает среди прочих свобод обладать и свободой слова.

Свобода слова воспринимается многими как нечто, правильно используемое только ими, но напрочь искажаемое их политическими/идеологическими противниками. Однако если принять во внимание, что свобода слова является характеристикой западной цивилизации, но нее ее конкурентов в 21 веке, – ислама и всевозможных изводов марксизма, – то защита свободы слова при одновременном отказе от западных ценностей на каком-то, к сожалению, не слишком далеком этапе, неизбежно приведет к уничтожению якобы защищаемой свободы слова.
Потому, только отстаивая свободу слова вместе с ценностями Запада, можно быть уверенным, что обсуждаемая свобода не растворится в кислоте религии (ислама или марксизма).

В идеале никаких ограничений для свободы слова быть не должно, но на практике периодически возникают опасные перекосы в пользу каких-то групп. Тогда свобода слова становится собственной противоположностью – свободой только половины слов. Или – выразимся понятнее, – свободой для выражения только одного мнения.
Сползание в эту сторону – одна из главных опасностей нашего времени, т.к. именно она становится базой для загона общество в стойло или капитуляции перед требованиями религиозных фанатиков.

This entry was posted in Uncategorized and tagged , , , . Bookmark the permalink.

4 Responses to О пределах свободы слова

  1. Anonymous says:

    Отличная статья, как впрочем и все ! Спасибо ваи и успехов в дальнейших публикациях!

  2. Ясно, аргументировано и просто отлично!!!

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s