Апология колбасной эмиграции

Эмиграция из СССР шла волнами: послереволюционная, послевоенная, с начала 1970-ых до начала 1980-ых и последняя с конца 1980-ых до начала 1990-ых (уже из стран бывшего Союза). Не знаю, в пропагандистском аппарате Союза или представители предыдущих волн придумали так называть уехавших после 1989, но как принижающий эпитет термин “колбасная эмиграция” прижился, вошел в язык.

Как любая негативная характеристика, данная идиома провоцирует эмоциональную реакцию, что означает ругань. Или ответ типа “сам дурак”. Встречаются и более тонкие попытки оправдаться, например, в форме литературного повествования об антисемитизме в СССР, или доводя обвинение до раблезианского абсурда или мелкого снобизма.

Днями задумался и понял, что на ситуацию можно посмотреть и совершенно иначе.

“Колбасность” последней волны эмиграции предполагает, что люди поехали за “жирным куском”, т.е. за лучшей жизнью. Из чего логически следует, что те, кто ехал раньше, или оставшиеся на Родине надеялись, что их жизнь станет хуже, но выбрали именно это. Например, аристократы, бежавшие вслед за Врангелем из Крыма, собирались ухудшить свою жизнь сравнительно с шикарной жизнью, которая им светила после прихода красных. Или те, кто побоялись куда-то рвануть в 1990-ые из-за отсутствия нужной в других странах специальности, незнания языка или наличия теплой должности в РФ, выбрали не лучшую – по их представлениям, – жизнь.
Похоже, что дело было именно так? Вот и мне кажется, что нет.

Человек – существо иррациональное, выбирающее отнюдь не всегда то, что принесет ему пользу в будущем, а иногда вред касается не только долго-, но и кратко-срочной перспективы. Тем не менее каждый человек – я не говорю о недоразвитых или гениях, но об обычных людях, как мы с Вами, – прикидывает, какой вариант лучше для него и его семьи. Скорее всего решение будет принято под влиянием эмоций (главным образом страхов), но это будет то, что КАЖЕТСЯ принимающему решение наилучшим для него. Заблуждается он или нет, не имеет значения, любой из нас принимает решение, как ему/ей кажется наилучшее. Каждый выбирает для себя лучшую жизнь. И потом начинает оправдывать это решение, находя нужные доводы и игнорируя все прочие (т.н. ошибка подтверждения/confirmation bias).

Например, некоторые говорят об идеологических причинах своего отъезда или выбора в пользу сидения дома. Но логика ничуть не меняется: человек может считать более важным шкалу свободы или патриотизма, но в рамках собственной системы ценностей он всё равно выбирает наилучшее, как и тот, кто выбрал материальное благополучие.

Таким образом полагать решение о “колбасной эмиграции” чем-то исключительно негативным нельзя, т.к. оно базируется на той же логике, что и решения эмигрантов прежних волн, и тех, кто никуда не рискнул поехать.

Что движет “колбасной эмиграцией”? Желание лучшей жизни для себя и своих детей. В итоге человек едет туда, где есть возможность заработать больше. Но давайте посмотрим, куда они едут? Они выбирали и выбирают страны с большей степенью личной свободы и свободой предпринимательства.

Свободный рынок не равен либеральной – в классическом смысле – системе общественного устройства, т.е. свободе выражения и политических действий. Но как минимум требует свободы выражения в плане бизнеса, включая нахождения новой работы, квартиры, выбора товаров, возможности создавать новые продукты, предлагать свежие идеи и т.д.
За исключением рыночных, но несвободных политически стран Азии (и то в некоторых авторитаризм постепенно сменяется демократией), все же можно говорить о том, что рыночная экономика неплохо коррелирует со свободой в стране. Особенно в случае тех стран, которые принимают иммигрантов (не путать с искателями халявы, называемым “беженцами”).

Выбор пресловутой “колбасы” по сути означает выбор большей степени свободы и более прочную связь между качеством и результатами труда. Что фактически и является западными ценностями.

Коммунистическая идеология не просто так боролась с мещанством: социалистическая экономическая система не могла (и не может в принципе) производить в достаточном количестве качественные потребительские товары и неизбежно находилась в состоянии дефицита. Потому пропагандисты и уговаривали людей, что желать большего плохо. Если бы сами пропагандисты жили в коммуналках и не отоваривались в закрытых распределителях, их посыл был бы не столь лицемерным, но всё равно человек предпочитает решать сам, чем быть вынужден мириться с тем, что за него решили другие. Особенно с учетом того, что решали другие в свою пользу за счет подавляющего большинства советских людей.

Презрение к “канарейкам”, как символу мещанства, можно простить эксцентричному поэту или живущему в бочке философу, но нет никаких этических оснований для презрения к желанию лучшей жизни соседом со стороны того, кто сам для себя желает отнюдь не худшей жизни.

Термин “колбасная эмиграция” мог быть рожден исключительно советским, лицемерным, якобы отвергающим мирское мышлением. Потому никакого аналога нет ни в английском, ни во французском, ни в испанском, ни в немецком, да, наверное, ни в других языках Западной и Центральной Европы.

Можно задирать нос и свысока смотреть на владельцев небольших магазинов, парикмахеров, сантехников. Но капитализм и западные ценности все эти люди понимают не хуже, чем инженеры в компьютерных отделах или профессора в университетах. Возможно, не могут толком объяснить, но нутром понимают.
Для того, чтобы сноб после спектакля или концерта мог зайти в ресторан или книжный магазин, необходимо, чтобы повар и официантка, и продавец работали допоздна, а не развлекались. И в отличие от чиновника или профессора парикмахер и продавец очень быстро получают обратную связь, корректируя свое поведение так, чтобы соответствовать рыночным нормам.
Те, кто зависят от рынка, не могут так же долго жить иллюзиями, как большая часть групп, воображающих себя “сливками общества”, элитой, интеллектуалами, “солью земли” и т.п.

Выбравшие “колбасную эмиграцию” практически отказались от ценностей “совка” (уравнительной системы, где избегают личной ответственности) в пользу западных ценностей. Подавляющее большинство из них (наверное, правильнее говорить “нас”, т.к. я часть этой самой “колбасной эмиграции”) слишком заняты работой, чтобы должным образом отрефлектировать, что же именно в этическом или мировоззренческом плане с ними произошло.

Естественно, среди уехавших за лучшей жизнью на Запад оказалось какое-то число зависших “на велфере”, но как раз получатели социальных пособий себя в “колбасную эмиграцию” не записывают, зато легко обвиняют работающих в корыстолюбии и т.п. Сидящие на шее общества не смогли принять западные ценности в той степени, что большинство “колбасной эмиграции”, они сохранили ценности жизни в Советском Союзе.

Ни в коей мере не хочу сказать, что выбор лучшей жизни на Западе делает человека лучше. Мы становимся лучше, когда учимся чему-то новому, преодолеваем себя, собственную лень. Эмиграция представляет заметно больше возможностей для того, чтобы стать лучше, чем имеется у тихо сидящих и не рыпающихся. Но эмиграция не уникальна – к тому же результату приводит любое серьезное изменение в жизни: освоение новой профессии, политическая борьба с диктатурой, строительство бизнеса вопреки чиновникам и бандитам и т.д.

Еще один важный момент: эмиграция со всем связанным принятием западных ценностей не означает в абсолютном большинстве случаев полный переход в другую культуру. Выходцы из бывшего Союза в массе своей остаются людьми советской культуры. Не только в плане привязки к русскому языку, но и множества поведенческих стереотипов. Избыть советскую культуру не удается никому (во всяком случае не довелось увидеть никого, кому бы удалось). Встречаются отдельные товарищи, использующие советские подходы для защиты якобы западных взглядов, но на поверку советские взгляды довлеют, а под западными воззрениями понимается англоязычный извод всё того же социализма, ненавидящего индивидуальную ответственность и упорный труд.

Нельзя сказать, что среди последней волны эмигрантов из бывшего Союза нет плохих людей, но в среднем случае “колбасные эмигранты” в гораздо большей степени разделяют западные ценности, чем пытающиеся плевать в этих самых эмигрантов. И для тех, кому западные ценности симпатичнее колхозно-социалистических, не должно быть стыдно быть названным “колбасным эмигрантом” или защитником оных.

This entry was posted in Uncategorized and tagged , , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s