“Принц Игорь”

Две недели назад слушали концертное исполнение Князя Игоря. При всех ограничения данной постановки, с музыкальной точки зрения это было почти пиршество!


Мариинка. Половецкие танцы.

Антреприза “Opera in concert” организована тем же человеком, что и местная оперетта, и летняя оперная мастерская/фестиваль. Так что не удивительно снова увидеть на сцене тех, кого слушали летом в маршнеровском “Вампире – и музыкального руководителя/аккомпаниатора Нармину Афандиеву, и очень сильного баритона Андрея Андрийчика (Галицкий)… Летом мы не слышали Наталью Матюшеву в “Марте“, т.к. ходили на другой состав, но в роли Ярославны она была великолепна. Понравились и Джеффри Сиррет (Geoffrey Sirrett) в роли Игоря, и Жиль Томкинс (Giles Tomkins) как Кончак, и Диана Паулетто (Кончаковна). Впрочем еще больше впечатлил хор под руководством Роберта Купера: они пели на вполне понятном русском, хотя только среди меццо было три девушки, видимо, говорящие на русском, плюс одна сопрано. Сокращенные биографии участников можно найти тут.

Собственно о постановке, как о видении режиссера или художника, сказать нечего, т.к. была только музыка и голоса. Однако опера не так проста и однозначна, как может показаться.

В опере есть один отрицательный персонаж – князь Галицкий, пытающийся захватить власть во временно доверенном ему княжестве, обидчик девушек и магнит для трусов и подлецов. Половецкий хан Ковпак имеет положительные черты, возможно, даже больше оных, чем сам князь Игорь. Тот позор, который хотел бы искупить последний, – неудачное нападение на соседей. Не защита, а нападение на кого только можно – вот чем занимался Игорь Святославович. И после освобождения из плена, как он и пел в арии, он напал на половцев, уже удачно.

Если обратиться к Википедии, то обнаружим, что ситуация куда интереснее, чем представляет либретто: сам Игорь, по мнению ряда историков, был сыном половецкой княжны, а за пять лет до плена спаслся от смоленских войск в одной лодке с Кончаком. Но и Кончак был сыном грузинской княжны. А в последствии сын и наследник Кончака выдал свою дочь за сына владимирского князя Всеволода Большое Гнездо (после совместного – вместе со смоленскими и чернигово-северскими князьями, – разграбления Киева в 1203 году).

Не странно ли, что половцы, числящиеся язычниками (тенгрианцами, если совсем точно называть их культ), так легко женились сами и выдавали дочерей за христиан? Или, развернем ситуацию: почему христиане выдавали дочерей или женили сыновей за детей язычников? Во всяком случае дело скорее в тенгрианстве, чем в том, что христиане и христианки меняли веру.

Еще один вопрос, который должен возникнуть: а на каком языке они говорили? Половцы были тюркоязычными, но как-то они с русскими князьями общались – сидя в одной лодке, например… Джаред Даймонд в книге “The World Until Yesterday” (писал о ней тут и тут) упоминает, что в примитивных племенах Новой Гвинеи люди часто владели 3-4-5-7 языками, причем довольно различными. Таким образом, мы приходим к тому, что постоянно воевавшие и явно не особо отличавшиеся на академическом поприще древне-русские князья и не менее воинственные кочевники-половцы как минимум знали один иностранный язык. И религиозной нетерпимости, чувства национального превосходства у них не было (как не было понятия нации). Даже чувство свой-чужой менялось довольно быстро: сегодня с Кончаком плечом к плечу воюем и драпаем в одной лодке, завтра он нападает на нас, потом мы на него, роднимся с ним, а потом опять нападаем, несмотря на вроде бы появившиеся родственные связи…

Несмотря на все приведенные выше детали, как-то необычно интерпретировать либретто сложно. Возможно, постоянные переодевания русских в половцев и обратно помогли бы подчеркнуть отсутствие принципиальных различий между ними: и те, и другие постоянно искали бы на кого напасть и где бы что украсть, понятия чести (в современном понимании) у них не было… И для тех, и для других война была “мать родная”…

Впрочем опера и в шаблонно-классическом истолковании столь выразительна музыкально (и танцевально), что можно ограничиться буквальной трактовкой и получить в результате изысканное по красоте оперное “блюдо”. Спасибо огромное “Опере в концертном исполнении”!

This entry was posted in Uncategorized and tagged , . Bookmark the permalink.

8 Responses to “Принц Игорь”

  1. Неоднозначно отношусь я к этой опере. Драматургия мне там нравится явно больше, чем музыка. Несомненно, “Половецкие пляски” – это величайший номер русской оперы. И вообще, в целом, первый половецкий акт сделан на высшем уровне, за исключением пошлейшей любовной сцены (причём ария Кончаковны ещё вполне себе нормальная, но начиная с арии Владимира идёт откровенная вампука). Второй половецкий акт совсем расстраивает: он начинается с марша, в котором очень разителен контраст между намерениями Бородина, видным зачаткам очень сильных тем, и довольно убогой и банальной их реализацией. И дальше всё в таком же духе. В первом путивльском акте кроме песни Галицкого тоже особенно слушать нечего. Партия Ярославны вообще режет слух практически вся, что сон, что плач. Скорее всего, если бы Бородин оперу сам дописал, а не скончался внезапно и скоропостижно, результат был бы куда лучше, а так, по факту, её дописывал Глазунов и немного Римский-Корсаков. Впрочем, с “Хованщиной” та же беда, очень бросается в глаза, насколько она сырая по сравнению с “Борисом Годуновым”, которого Мусоргский успел закончить. Но там, наоборот, проблемы с драматургией, а музыка у Мусоргского замечательная.

    • khvostik says:

      Сергей, а какие любовные сцены в операх Вам нравятся?

      про дописывание полностью согласен – было бы интересно послушать и главное сравнить с тем, что навертели Глазунов и Римский-Корсаков.

      • Например, сцена у фонтана из “Бориса Годунова”. Большинство любовных сцен у Вагнера (особенно сцену инцеста из “Валькирии”, пожалуй). Первый акт “Китежа”. Финал “Аиды”. Первый акт “Орфея” Монтеверди.

        Кстати, есть какая-то академическая редакция, в которой по автографам авторский текст “Князя Игоря” восстановлен максимально полно. Вот интервью с музыковедом, которая это составляла: https://www.youtube.com/watch?v=9H6oIyTkc_Y. А вот её предисловие к этой редакции, там тоже много интересного: http://www.conservatory.ru/files/OM_06_Bulycheva_full.pdf

        • khvostik says:

          Сергей, спасибо огромное!

          а есть какой-то четкий критерий для Ваших оценок, потому как я попытался увидеть сходство в перечисленных любовных сценах, но не нашел 😦

  2. Думаю, что сходство, скорее, надо искать в любовных сценах, которые мне не нравятся. Дело в том, что любовь – это наиболее распространённая тема, и именно поэтому об этом очень сложно написать так, чтобы это было не избито, не пошло. Поэтому в каждой хорошей любовной сцене должна быть своя неповторимая изюминка. Правда, например, в любовной сцене в “Зигфриде” есть мелодия, очень похожая на мелодию из сцены у фонтана (Ewig war ich, ewig bin ich – О царевич, умоляю). Но в обеих этих сценах есть своя характерная особенность. В “Зигфриде” это определённая комичность, когда пробудившаяся Брунгильда грузит Зигфрида своими мистическими откровениями, которые он заведомо не поймёт, он дорвался до бабы и хочет секса, а не заумных разговоров, но при этом от их действий зависит судьба мира. В “Борисе Годунове” это прагматичность любви Марины, Самозванец ей нужен не как человек, а носитель амбиций. А у Бородина ничего подобного нет, там просто некая абстрактная любовь и всё. Даже своеобразие звучания контральто и тенора в дуэте не спасает от банальности. Бородину нечего сказать о том, почему Владимир и Кончаковна любят друг друга, чем они друг друга зацепили, отсутствие драматургической проработки этой темы выливается в невнятные музыкальные характеристики их любви. Есть такое изречение: влюбляются не в красоту, её просто хотят. Влюбляются в непослушный завиток, родинку на щеке или даже в шрамик над бровью.

    • khvostik says:

      очень интересно. но я бы предпочел не с Бородиным сравнивать, а Бориса Годунова – с Евгением Онегиным, т.к. в основу либретто положены сочинения одного автора.

      • Ну, сейчас-то у нас разговор о “Князе Игоре”. А что касается сравнения с произведениями того же автора, то для данной оперы это вообще проблематично. Автор “Слова о полку Игореве”, насколько я знаю, вообще не установлен, есть ли другие оперы на этот сюжет, я тоже не знаю. Кроме того, у Мусоргского и у Пушкина смысловое наполнение сцены у фонтана несколько отличается. Данное место у меня не вызывает вопросов к Мусоргскому, он сделал этот дуэт более оперным, а вот в сцене в келье я не понимаю, зачем Мусоргский перефразировал чудные строки Пушкина “Златый венец тяжел им становился: Они его меняли на клобук”. В “Пиковой даме” сюжет тоже подформатирован под оперу, чтобы главный герой в финальной сцене умер на сцене.

        • khvostik says:

          я всё хотел Вас подвести к тому, что Чайковский не так уж и плох и ничуть не более попсов, чем Мусоргский, а Вы уклоняетесь 🙂

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s