Ловушка диктатуры

Слушаю хорошую книгу Дэвида Сангера “Confront and Conceal”. Перевести название сложно, т.к. буквальный перевод “Противостоять и действовать тайно” упускает тонкую игру слов: слово “confront” означает не только “противостоять”, но также и “делать очную ставку”, и “стоять лицом к лицу”, т.е. получается нечто вроде “Лицом к лицу и (одновременно) скрывая лицо”.
Сангер работает в левой “НЙТ“, но несмотря на идеологические взгляды автора, книга представляет собой образец качественной журналистики, на голову выше книг Светланы Алексиевич (но не будем сравнивать книги, написанные 2-3 десятка лет назад, а то и больше, с книгой 2012 года). Однако я в данной заметке буду говорить не о книге, хотя последнюю крайне рекомендую.

В 11 главе (начинается на странице 164 по ссылке выше) рассказывается об “арабской весне”, в том числе достаточно подробно о судьбе Хосни Мубарака. События развивались постепенно: недовольство, первые демонстрации протеста, невнятная позиция Белого дома, затем нарастающее давление со стороны Вашингтона с тем, чтобы дать народу больше свободы, попытки Мубарака объехать американцев на хромой кобыле, одновременно задушив протестное движение, и в конце концов отречение.

Я не хочу заниматься анализом того, насколько плох и некомпетентен был режим Мубарака, как он сам провоцировал народное недовольство, равно и тем, насколько бездарны лидеры революции, да и исламисты тоже. И в книге Сангера, и во многих других источниках об этом написано достаточно.

Зацепило меня другое: был-ли у Хосни Мубарака шанс? В чем он допустил ошибки и мог ли он не совершить последние?

Когда народные массы вышли на площадь Тахрир, пример Туниса уже был известен. Если бы Мубарак начал отступать по всем фронтам, то не было бы суда 2011 года, когда бывшего египетского президента судили за гибель людей во время январско-февральской революции. Как не было бы и решения оштрафовать его на $33 млн за “ущерб экономике” из-за временного отключения интернета и телефонной связи во время революции.

В принципе Мубарак и его окружение наворовали достаточно, чтобы жить в царском комфорте вне Египта, если бы вовремя “сделали ноги”. Дело не только в том, что американцы не рассматривали вариант вывоза бывшего союзника, но и сам египетский президент не желал уезжать, т.к. внутри страны средств у его клики было заметно больше, чем вывезенных или удобных для бегства активов.

Если мы представим, что во главе Америки в то время стоял не Обама, а умный человек или хотя бы человек, прислушивающийся к рекомендациям экспертов (и умеющий выбирать последних!), что это нам дало бы? Поскольку американцы оказывают Египту весьма солидную финансовую и военную помощь, плюс какой-то процент египетских военных учился в американских академиях, то не услышать передаваемое из Вашингтона сообщение было бы невозможно.

И тут мы сталкиваемся с парадоксом: сказать американцы могли, но вторая сторона не поняла бы важности сообщения и проигнорировала бы его!

Мубарак был не способен слушать разумные предположения, потому, чтобы удержаться у власти в течение десятилетий, ему оставался один-единственный путь – в качестве диктатора. Диктатору же слушать ничего, помимо лести, не привычно.

Диктатура – это по сути постоянное увеличение риска, которому подвергается власть. Демократические выборы корректируют направление движения страны, являются обратной связью между властью и народом. Диктатура не предполагает никакой обратной связи: сверху идут победные реляции о том, насколько “жить стало лучше, жить стало веселее”, как все враги дрожат перед мощью диктатора, ну и угрозы в адрес тех, кто намеревается оспорить власть.

Народ и в условиях демократии имеет очень немного рычагов для влияния на власть: помимо выборов, есть опросы общественного мнения, референдумы, письма парламентариям и в газеты, митинги и демонстрации, и пожертвования тем политическим силам, которые устраивают больше, чем власть. Однако обратите внимание, что из всего списка только выборы и референдумы оказывают непосредственное влияние на правительство (впрочем референдумы не всегда, как показывает пример Калифорнии, где суд откровенно положил с прибором на референдум), остальное же имеет ценность только в контексте выборов.
Потому выборы критически важны, как канал связи между обществом и властью, позволяющий скорректировать неверный по мнению большинства граждан подход предыдущего правительства.
Разумеется, взглядами масс можно манипулировать, но в условиях свободного общества степень манипуляции заметно ниже, чем при авторитаризме или тирании: оппоненты правительства тоже могут донести свои взгляды до избирателей.

И проигранные выборы оставляют ощущение, что через 3-4-5-6 лет можно будет переиграть. То есть недовольство людей не становится фрустрацией.

Совсем не то при диктатуре: от ощущения, что как предыдущие выборы сфальсифицировали, так и следующие сфальсифицируют, недовольство усиливается, становится или бурлящей ненавистью, или лишающей сил что-либо делать депрессией.
Более того, выбравшая неверный курс власть попадает под воздействие ошибки подтверждения и сама себя лишает возможности сделать хоть что-то иначе. Любой подход можно довести до абсурда, если двигаться слишком долго, не сворачивая. Именно это и происходит при диктатуре: какой бы вариант ни был выбран, в конце концов его доведут до абсурда, когда плюсов уже нет, а минусы достигают астрономических размеров.

Разумеется, в истории можно найти примеры и самокоррекции курса диктатором: например, ленинское разрешение вернуться к рыночной экономике (НЭП) после провала коммунистического эксперимента с продразверсткой, т.е. банальным ограблением крестьян. Но не будем забывать, что склонность двигаться в одном и том же неверном направлении характерная черта диктатуры, потому если не выйти из режима диктатуры, то ошибки будут повторяться и усиливаться. Что и было с успехом продемонстрировано Сталиным.

Чтобы продержаться у власти 30 лет, Мубарак культивировал в себе презрение к мнению других людей, ибо их мнение ничего не решало. Одновременно внутренняя политика аккумулировала сотни, тысячи, миллионы, десятки миллионов ошибок. Но Мубарак не был способен эти ошибки замечать, если бы же ему о них сказали, он бы или проигнорировал, или не понял, что это на самом деле ошибка, которая может ему дорого стоить.

Диктатура таким образом становится ловушкой самому диктатору: чтобы удержать власть диктатор перестает обращать внимание на сигналы, подаваемые ему обществом, что приводит к накоплению ошибок, которые в конце концов или будут стоить обществу миллионы жизней, или не позволят самому диктатору определить момент, когда уже бесполезно “закручивать гайки”, а надо бежать и быстро, т.к. “металл дошел до своего предела” и вот-вот начнет “лопаться”.

Здесь естественным образом возникает вопрос, можно-ли придумать настолько мудрую диктатуру, чтобы данной ошибки избежать?
Ведь что мешает диктатору следить за экономическими показателями и корректировать курс? Теоретически ничего. Но только теоретически. На практике рыночная экономика требует принятия огромного числа решений каждый день и час, что невозможно при любой диктатуре, т.к. время прохождения сигнала по бюрократическим каналам (пресловутой вертикали власти) означает изменение ситуации, что делает принятое решение неверным автоматически, ибо ситуация давно изменилась.

Допустим, мы соглашаемся с этим и отдаем рынок в частные руки, а диктатуру ограничиваем исключительно сферой политики. Структура становится достаточно устойчивой. Если в данном обществе нет большого числа групп с противоположными интересами. Или покуда взаимоисключающие интересы можно контролировать. Что приводит нас к модели города-государства, где экономика ориентирована на экспорт и в общем и целом интересы разных торгово-промышленных групп не так сложно примирить между собой. Или на монокультурно-аграрное общество (правда, тут устойчивости меньше из-за необходимости поддерживать функционирование страны, т.е. существование другие отраслей).

Рискну предположить, что в какой-то момент каждая диктатура сама себе поставит подножку. В долгосрочной перспективе демократия при сохранении рыночной экономики заметно устойчивее и надежнее.
То, что диктаторы никого не желают слушать, с одной стороны плохо, т.к. тем самым создаются нерешаемые проблемы, но с другой, означает, что в какой-то момент диктатура рухнет, – перспектива несомненно позитивная.

Возможно, заметку стоило назвать “ловушка для диктатора”, но поскольку речь идет об имманентных характеристиках режима, решил название не менять. Ибо любая диктатура представляет собой ловушку, как для того, кто во главе пирамиды, так и для всех, составляющих оную.

This entry was posted in Uncategorized and tagged , , , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s