“Seams”

Лето в Торонто – время фестивалей. В среду вечером ходили на спектакль, представленный в рамках театрального фестиваля “SummerWorks“.

Seams” – не только название спектакля, но и поставившего его коллектива из выпускниц университета Торонто, местной же академии дизайна и монреальского колледжа. Слово это означает и “швы”, “стыки”, и “рубцы”, “морщины”, “шрамы”.

Сюжет: старая женщина, проработавшая всю жизнь в каком-то московском драматическом театре костюмером (в программке используется слово “seamstress” – “швея”, “белошвейка”, тогда как “костюмер” по-английски “costume coordinator”, но нет в штатном расписании театра должности швеи; и то, что создатели запутались в словах, весьма показательно!), вспоминает события 1939 года, свои отношения с сотрудницами-подругами.

Начинается спектакль с чтения “У Лукоморья дуб зеленый…”, естественно, на английском. Позже прозвучит кусок из “Ночь. Улица. Фонарь. Аптека”. Но все остальное – нагромождение анахронизмов и исторических ошибок: в 1939 году в СССР не было карточной системы, во время Финской войны не могла звучать песня “Вставай, страна огромная”, написанная в 1941, да и услышать романс “Белой акации гроздья душистые” из фильма 1976 года (не исходную версию 1902-3 годов) было сложновато, в СССР в публичных местах и рабочих помещениях были репродукторы проводного радиовещания (“радиоточки“), а не радиоприемники, на которых можно было менять станции, меняя настройки.

События происходят на фоне советско-финской войны. К сожалению, драматург Полли Фокеев не удосужилась хотя бы заглянуть в Википедию, чтобы узнать, что война эта продолжалась 3.5 месяца, так что стенания о забранном в армию муже одной из героинь несколько диковаты: в течение 1939 года война длилась 32 дня (и далее до 13 марта 1940 г), соскучиться любящая женщина может и за 1 день, но окружающие поставили бы ее на место, если бы начала жаловаться. Да и не объявляли мобилизацию для той войны.

Не было в СССР в 1939 году сигарет, только папиросы. Не только в Советском Союзе, но нигде в мире до 1957 года не было маскары (туши для ресниц в тубе)… Про то, что использовались костюмы, не соответствующие эпохе, я и не говорю – тут ожидать достоверности было бы слишком. Одним словом, вполне себе образчик развесистой клюквы.

Но не так все просто. Замысел спектакля – показать общество, где доносы – норма, где нормальные человеческие отношения и естественные реакции невозможны… Авторам это не удалось. Но именно в этом, на мой взгляд, ценность постановки.

Одна из костюмерш-белошвеек недовольна ложью официальной пропаганды и нападением СССР на Финляндию. Я было подумал, что ситуация невозможная, но вспомнил о всяких подпольных группках в послевоенном Союзе (марксистских, хотя и несогласных с официальной политикой), чьи участники сумели выжить в лагерях и написать воспоминания, так что можно допустить и подобные настроения раньше… Но когда эта героиня развернула плакат “Смерть НКВД!”, стало ясно, что драматург пыталась безумие привести в соответствие с представлениями здоровых людей: не может канадская девушка (пусть и с родителями из бывшего Союза) представить, что можно не соглашаться с официальной пропагандой и промолчать, что не нужно было разворачивать плакат (про бредовость надписи молчу), чтобы тебя арестовали.

Еще один показательный момент: какие-то банальные интеракции между героями на сцене, одна из них говорит другой “извини”… С задержкой в пару секунд меня дергает: это в Канаде слышишь “sorry” постоянно, в любой ситуации, т.к. люди не столько бережно относятся друг к другу, как ощущают необходимость уважать чувства других, чтобы те в ответ уважали их чувства. Потому что у людей есть чувство внутреннего достоинства. А в Советском Союзе “извини” звучало только, если кого-то в чем-то обвиняли, ну и от интеллигентов в общественном транспорте. Советское хамство было следствием не столько скученной и бедной жизни, сколько намеренного лишения людей чувства собственного достоинства. Единственная, официально разрешенная советскому человеку форма гордости – смотреть на буржуев свысока. Плюс гордиться достижениями страны и общественным строем, но никакой личной гордости. Личность не имела ценности. Потому можно было без последствий бросать солдат под шквальный огонь противника (“бабы еще нарожают“), расстреливать офицеров десятками тысяч, уничтожать крестьян миллионами. Потому страна стояла в очередях, где каждый ненавидел и тех, кто перед ним, и кто сзади, что в любой момент могла использовать продавщица. Когда у человека нет чувства собственного достоинства, ему все равно, что ему внушают: он готов верить сегодня, что солнце встает на север, завтра – что на западе, послезавтра – что на юге или вообще включается по партийной разнарядке, что сосед или друг намеревался убить товарища Сталина или является “проклятой помесью свиньи и лисицы”, нанятой западными разведками для развала СССР, или “пятой колонной”, помогающей “киевской хунте бомбить Донбасс”.

Если человек себя не уважает, он схавает любую пропаганду, включая самую противоречивую и фантастическую. Если не уважать самого себя, то и других уважать невозможно. Тогда все сводится к воровской формуле: умри ты сегодня, а я завтра. Или даже так: если ты умрешь сегодня, то я сегодня не умру, потому мне надо сделать так, чтобы ты умер сегодня!

Уничтожение нормальных человеческих отношений в обществе имеет довольно высокую цену (замедление прогресса, практически полное исчезновение творческого процесса – за исключением гениев, которые не могут не творить, снижение эффективности коммуникаций, в том числе во время работы, и т.д.), но в конце концов упрется в ограничения природы – физиологические потребности человека. Если же потребности в еде, безопасности и сексе удовлетворить, то пусть и в извращенной, уродливой форме, но постепенно начнут выстраиваться более высокие уровни пирамиды Маслоу.

Швы, что должны удерживать части общества вместе, могут стать рубцами, шрамами на теле общества и не объединять, но мешать сближаться, подчеркивать границы и затруднять функционирование.

Художник по костюмам и художник постановщик, как и звукорежиссер, вместе с драматургом и режиссером-постановщиком, явно не задумывались ни на секунду о том, что все стоит проверять и создать, пусть поверхностную, но исторически-достоверную картину. Причем усилия нужны были для всего этого минимальные.
По поводу игры претензий нет ни к кому, кроме Клэр Каултер – той самой старой женщины, от лица которой идет повествование: она пыталась изобразить русский акцент, но получилась у нее совершенно неразбираемая смесь из венгерского и румынского акцентов, и близко не напоминающая хоть один славянский акцент.

Одним словом, несмотря на развесистость клюквы, посмотреть стоит, чтобы лучше понять, насколько советская жизнь при Сталине (да и по многим пунктам – в послесталинское время) была дикой, сумасшедшей, безумной… Эту жизнь не только западным людям, но и нам сегодняшним понять трудно, насколько она отличается от нормальной.

PS. Да, билеты надо заказывать по интернету и приходить минут за 15-20 до начала спектакля, чтобы сесть на хорошие места.

This entry was posted in Uncategorized and tagged , , , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s