От согласия с ошибкой к радикализации

В социальных сетях довольно популярны многочисленные ошибочные цитаты и ложные утверждения неизвестного происхождения. В “Одноклассниках” бредовость была не так заметна, т.к. года два назад (когда я еще заходил туда) газеты там если и были представлены, то не в моей ленте, соответственно глупые цитаты не контрастировали ни с чем. В “Фейсбуке” же довольно много изданий, как русско-, так и англо-язычных, что создает вопиющий контраст между хоть каким-то уровнем ответственности за достоверность слов и домыслами псевдоцитат и копированием глупостей, понравившихся у кого-нибудь из виртуальных друзей.

Поскольку социальные сети – одна из форм отдыха, расслабления (для нас, простых смертных, а не политиков и публичных фигур, занимающихся маркетингом, пиаром или агитацией), то мы функционируем в автоматическом режиме, т.е. за счет почти исключительно “системы 1” (“слона” согласно удачной метафоре Хайдта“). За логику же отвечает “система 2” (“наездник” в упомянутой метафоре Джонатана Хайдта), которая в данном случае выключена. Как следствие, желания проверить материал не возникает. Да и логические противоречия не замечаются. Потому большая часть “нравится” ставится без малейшего проблеска понимания, “на автомате”, что резко снижает вероятность заметить подделку или враньё.

Еще один фактор – выполнение социальными сетями функции сплочения и создания иллюзии социального окружения. Подобно тому, как обезьяны вычесывают друг дружку и выкусывают паразитов, люди занимаются сплетнями. Социальная сеть – одна из удобных возможностей получить одобрение от знакомых, выразить им свою поддержку или сплотиться против кого-то.
Если Х помещает заметку, которую я не считаю верной, я не буду демонстрировать, что мне “нравится”. Потому что открытое высказывание моего несогласия или фактической несостоятельности скопированного где-то текста, означает открытую конфронтацию с Х, что достаточно легко может привести к разрыву приятельских отношений. Как следствие чувства каждого из участников столкновения о якобы имеющейся у нас поддержке со стороны знакомых будут поставлены под сомнение. Это неприятно и никому не нужно. Что опять же приводит нас к тому, чтобы не реагировать на глупости и враньё, делать вид, что не замечаем его.

Дальше возникает эффект псевдо-консенсуса: те, кто не согласны, молчат, согласные или не заметившие ошибки, демонстрируют, что им нравится, таким образом высказаться против означает не просто рисковать расплеваться с тем, кто опубликовал бред, но и всеми, кто поставил “нравится”. То есть цена отстаивания правды становится еще выше. Что означает, что заниматься этим будет всё меньший процент тех, кто способен заметить ошибку.
Перед самими же людьми оказывается весьма специфическая выборка – всё больше тех, кто разделяет их взгляды, практически никого из возражающих, т.е. кажется, что наши взгляды разделяет большинство. Или как минимум большинство хороших, вменяемых, образованных, успешных и т.д. людей, а на стороне оппонентов только неудачники и дураки (эффект нимба для своих и анти-нимба для противников).

Поскольку мы хотим в социальных сетях получать “поглаживания” и прочие признаки расположения к нам, то мы предрасположены к общению с теми, кто с нами на одной волне, согласен во многом (еще лучше – почти во всем) и с кем мы согласны. Даже если мы сами не занимаемся намеренным отсевом несогласных, такой отсев происходит за счет действий оппонентов, которые могут отказаться от “дружбы” с нами, и привлечения в большей мере тех, кто согласен с нашей позицией по важным для нас вопросам.

Если же мы видим заметку или картинку, частично отражающую наши взгляды, но более радикальную, явно более экстремистскую, чем мы сами решились бы высказать, мы тем не менее выражаем нашу поддержку – ведь по большому счету возражений-то нет (пускай и хотелось бы сказать то же самое мягче, не столь резко). И дальше мы оказываемся повязаны нашими же “нравится”: любой наезд на них мы воспринимаем как необходимость защищать ставшую нашей позицию. Таким образом происходит дрейф в сторону большей радикализации.
Как только с нашим мнением начинает резонировать более экстремистская, чем прежде, позиция, выказывать поддержку нам становится легче в том числе более активную – не только кликанием “нравится”, но и участием в спорах. Что означает большую эмоциональную вовлеченность, что в свою очередь означает меньшую способность критически воспринимать текст.

Не стоит забывать, что значительная часть псевдо-цитат в социальных сетях подается в форме картинок (как бы открыток), что, подозреваю, хотя и не могу сослаться на подтверждающие исследования, воспринимается как образ, а не как мысль, доступная логическому анализу.

Причем идеологическая подоплека имеет незначительное значение, дело, par excellence, в психологических механизмах, потому как правые, так и левые ведут себя примерно одинаково – эмоционально защищают ахинею, под коей поставили “нравится” или скопировали куда-либо.

К чему приводит большая легкость радикализации масс через социальные сети? К тому, что ткань общества расползается быстрее, чем раньше – ибо сконцентрироваться на различиях в виртуальных социальных сетях много легче, чем в реале, нюансы во взглядах оппонентов заметить, наоборот, сложнее, т.е. мы укрепляемся в представлении о монолитности противников, что означает – будем довольствоваться нахождением самого глупого из противников и распространением его характеристик на всех, кто с нами не согласен.
Выборка материалов, которые получают люди через социальные сети, во всё большей и большей степени будет демонстрировать ошибку подтверждения, т.е. фильтр будут проходить только материалы, подтверждающие правоту наших взглядов. Что означает всё уменьшающуюся критичность восприятия материала, т.е. терпимость к более низкому их качеству и автоматическое неприятие любого указания на неточности или ошибки.

Поскольку мнения активистов разделяются всё больше, промежуточных мнений становится всё меньше, не особо согласная с крайними взглядами публика вытесняется из политического дискурса в социальных сетях. Когда человек не может найти близкую ему точку зрения среди дискутирующих, а любая нейтральная или умеренная точка зрения вызывает нападки с двух сторон или остракизм, мы в результате неизбежно получим два-три экстремистских лагеря и пассивную массу, старательно дистанцирующуюся от политики. Последнее же означает, что вместо граждан мы будем получать население. Что крайне плохо для демократических республик и выгодно для любых автократических режимов и прочих этатистских подходов. Поскольку среди этатистских идеологий всегда побеждает наиболее радикальная, т.е. дикая и жестокая, то в проигрыше окажутся почти все.

Да, ситуация кажется развивается в сторону ухудшения, но оснований для паники нет. Пускай практических путей спасения не видно, но сегодняшние тенденции отнюдь не означают буквально завтрашней победы тирании: тенденции могут смениться, да и без смены направления движения результат “нахлобучит” не раньше, чем через несколько десятилетий. Потому время придумать контр-меры еще есть.

This entry was posted in Uncategorized and tagged , , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s