О радикалах

Профессор философии из Австралии Жанна Томсон задалась вопросом, какой прок от радикалов в условиях современной либеральной демократии (страницы 7-13). Прежде, чем ответить “никакого”, полезно выслушать аргументы.

Томсон начинает с определения радикала, как полагающего, что некоторые (или все) общественные институты глубоко несправедливы или плохи, что люди могли бы жить в лучшем обществе, и вовлечен в политическую деятельность для достижения этого. Теоретически радикалы могут иметь обсессию касательно одного вопроса, но на практике их точка зрения обычно глобальна. Радикалы не ограничиваются спорами на кухнях, являясь активистами, постоянно и громко заявляющими о своей позиции.

Австралийский профессор выделяет 2 типа радикалов: тех, что разделяют демократические ценности (равенство, выборы, свободы и права человека), и не разделяющих. Причем радикалы могут говорить о согласии с демократическими ценностями, но толковать последние совсем не стандартным образом. По ее (Томсон) мнению польза для современных либеральных демократий от радикалов в том, что они обращают внимание на те формы притеснения и угнетения, что не замечаются остальными.

Жанна Томсон соглашается с тем, что большинство людей пытается достичь конкретных, достижимых целей, тогда как радикалы живут идеалами, очень нечетко сформулированными, допускающими разные интерпретации и часто/обычно недостижимыми. Можно заявлять, что стоишь за те же идеалы, что вчера/десятилетие назад, хотя понимание или интерпретация этого самого идеала изменились до неузнаваемости.
Цель – то, что мы знаем, как достичь, тогда как идеал не имеет очевидного и понятного всем способа достижения.

Тем не менее профессор Томсон полагает, что те радикалы, что четко разделяют свои цели и свои идеалы, будут открытыми к дискуссии и восприятию нового, гибкими, умеренными и рассудительными.
Спокойные и благоразумные радикалы, придуманные австралийским философом, вызывают улыбку, как волки, вдруг решившие есть исключительно травку и морковку. Выдать на-гора оксюморон – не значит доказать свою точку зрения.

Итак, давайте начнем с самого начала. Думается, что радикалы, как следует из самого слова, – сторонники коренных изменений в обществе. Как пелось в песне, разрушающие до основания. Затем предполагается построить некое новое общество, на основании принципов, которые никогда прежде не служили основой для общественной жизни и функционирования государства. Поскольку изменения предлагаются коренные, то и принципы часто – зеркальное отражение принципов нынешнего общества. Примерно как в анекдоте: если Евтушенко против колхозов, то я, наверное, за.

В попытках найти хоть какой-нибудь пример пользы от радикалов, Томсон упоминает дарование женщинам избирательных прав. Мол, никто и представить не мог, что это нарушение, а радикалы добились. Жульничеством является то, что общество, где женщины не имели избирательных прав, не являлось либеральной демократией. Более того, само дарование женщинам оных прав не изменило общество коренным образом, это было небольшое эволюционное изменение, а не революционный переворот с ног на голову. Аналогично с гражданскими правами для негров в Штатах в 1964 г.

Все, провозглашаемые радикалами за последние 30 лет формы притеснения, являются угнетением только в нездоровом воображении кликушествующих по тому или другому поводу. Либеральные демократии отличаются тем, что никакого серьезного ущемления прав в них быть не может. Ситуация меняется в последнее время, когда права тех, кто недавно был большинством постепенно стираются ради прав якобы угнетаемых меньшинств (на самом деле – предков части представителей меньшинств).

Что приводит нас к печальному выводу: ни одного примера пользы от радикальной политики и действий радикалов в условиях либеральной демократии мы не знаем.

Но ведь фактически мы говорим о весьма непродолжительном промежутке времени. Возможно, радикалы просто еще не успели предложить и добиться чего-то полезного, так?

Нет, не так. За последние 50-100 лет много стран стали либеральными демократиями и коли ни в одной стране радикалы не смогли предложить чего-нибудь дельного, значит дело не в сроке, а в самом радикализме.

Наблюдая за каким угодно процессом, мы можем проанализировать его и обнаружить – почти всегда! -несовершенство, шероховатости, недочеты и недостатки, ошибки, издержки и т.п. Обнаружив же проблему, можем начать искать пути исправить ее. Каждый новый вариант мы можем сравнить с исходным и выбрать лучший, более эффективный, более быстрый, успешный, прибыльный – из двух. Затем попробовать иной путь и опять сравнить и т.д.
Подход радикалов иной – уничтожить процесс вместо того, чтобы улучшать его, а затем попытаться создать новый. Если ничего не получится, то к старому вернуться нельзя, т.к. оно разрушено. Радикализм предлагает систему без обратной связи, затрачивающую по определению многократно больше ресурсов, т.к. улучшения невозможны, ведь они не радикальны… Нельзя сразу создать шедевр, надо начинать с простых работ, постепенно набираясь опыта, знаний, мастерства… И да Винчи не смог бы создать “Джоконду” в 17 лет…

Если мы попытаемся добиться результатов, сходных с получаемыми сегодня, на основании процесса, основанного на принципах противоположных нынешним, особенно если мы нынешние принципы знаем крайне поверхностно, то шансы на успех стремятся к нулю. Это даже не выигрыш главного приза в лотерею, т.к. по сути предполагает покупку одного билетика, проверки его после розыгрыша и закрытия лотереи, если не выиграл, но продолжая надеяться, что в будущем повезет больше (хотя больше никаких розыгрышей не предполагается, т.к. лотерею закрыли!).

Профессор Томсон в своем анализе делает еще одну ошибку: считая, что демократия – это процесс. Процесс – как последовательность действий, – характеризует любое общественное устройство. Конкретно же демократия – это не процесс, а процедура, т.е. набор четко сформулированных, не меняемых на потребу тому или иному высокопоставленному чиновнику или богачу правил. Нет демократии без процедуры (без процесса тоже нет, но без процесса нет и монархии или тирании, а вот процедуры в абсолютной монархии или при диктатуре нет, поскольку настроение короля или диктатора перевешивает все процедуры!).
Радикализм же ко всему не предполагает процедур, но только “революционную необходимость”, “рабоче-крестьянское правосудие” и другие, легко поворачиваемые, как дышло из пословицы, варианты.

Почему же австралийский философ пытается защитить радикалов? Только из эпатажа? Не думаю… Судя по другим ее статьям, она скорее пытается найти философское обоснование взглядам, исповедуемым ее окружением (и своим собственным). Лево-либеральные концепции в мире, где марксизм и всякие разновидности анархо-коммунизма продемонстрировали свою полнейшую несостоятельность (и та же судьба – как очень хочется верить! – грозит феминизму и псевдо-экологическому активизму), находятся в отнюдь не столь устойчивом положении.
Запад устал от радикализма. Да, молодежи еще можно запудрить мозги, но это получается куда лучше и имамов, чем у профессоров философии. По сути между первыми и вторыми началось сражение за сердца наименее интеллектуально стойких. Имамы предлагают более опасный – и тем привлекательный для наиболее радикальной части молодежи вариант, – профессорам остается только заманивать на нечто якобы питающее еще и ум, а не только кипящую от избытка гормонов кровь.

This entry was posted in Uncategorized and tagged , , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s