Несправедливость наказания

В этике есть два основных подхода: один, говорящий о принципах, которые нарушать ни при каких обстоятельствах нельзя (деонтология), и второй, оценивающий последствия (консеквенциализм). Необходимость наказания преступников или мелких нарушителей, включая детей, обычно объясняется с помощью одного из этих подходов. В более традиционных, архаичных культурах господствует в основном первый принцип, более продвинутая публика предпочитает изображать, что действует под влиянием консеквенциализма, т.к. со времен эссе Канта о просвещении (не нашел в русском переводе), а то и раньше (но не знаю, на кого и какую именно работу сослаться), рациональный подход полагается предпочтительным. В том числе в плане лестности для демонстрирующего – умный, разумный, логичный и т.д.

Прежде, чем говорить о заявленной теме, следует определиться с терминами. Справедливость определяют как требование соответствия деяния и последствия, в частности, соответствия преступления – наказанию, а также требование равенства людей перед законом (в сходной ситуации), отсутствие предпочтительного отношения или предубеждений.

Чувство справедливости у нас, людей, видимо, имеет долгую эволюционную историю, т.к. и животные реагируют на несправедливое и/или неодинаковое отношение. Однако я бы не хотел углубляться в вопрос происхождения справедливости и сложности ее определения.

Перед тем, как перейти к обсуждению наказания, надо обратить внимание на неясность и в плоскости преступления. Нам кажется, что за определенные действия наказание неизбежно. Это не так: только в определенном контексте некое действие может стать преступлением. Например, на войне солдатам можно убивать, палачам в тюрьме тоже. Но и обычный человек может практически безнаказанно убить, если защищает свою жизнь или своих близких. Большинство типов преступлений можно оправдать с точки зрения этики, просто поставив в определенные, – скорее необычные, но тем не менее вполне реальные, – условия.

Перефразируя английскую поговорку, можно сказать, что преступление – в глазах смотрящего. Поскольку если нарушаются разделяемые им нормы, значит это преступление, если не нарушаются, значит всё в порядке.

Наказание предполагает несколько целей: удержать нарушителя от повторения проступка, удержать других от повторения, сохранить социальные и культурные нормы и единство общества и т.д.

Предполагается, что социальные нормы, нарушение коих вызвало необходимость в наказании, имеют весомые основания. На самом деле нормы или коренятся в иррациональных религиозных установках, или в ничуть не менее иррациональных культурных нормах: экономической целесообразностью вторые обладают не в большей мере, чем первые.

Например, современная западная либеральная культура не желает принимать идею ответственности людей за последствия собственных действий, когда речь идет о якобы ущемленных – бедных, цветных и т.д. Преступлению находится куча объяснений – в семье, школе, обществе, государственных институтах, капитализме, как экономической системе, и т.п., но ни в коем случае не в самом преступнике (по сути его вообще за личность не считают, не дозволяют самому принимать решения – все его действия суть следствия чужих действий, он же низведен до уровня объекта,вещи… Есть в левом либерализме серьезный привкус расизма!).
На другой стороне идеологического спектра консерваторы пытаются бороться с личным потреблением наркотиков, что увеличивает число заключенных и стоимость содержания исправительной системы страны.
Что из этого следует? Ничего! Я только хотел подчеркнуть, что религиозные нормы, как и нормы культурные, в основном иррациональны.

Главная проблема наказания и источник несправедливости – в том, что его выносит человек. Поэтому оно подверженно множеству воздействий и влияний. Даже обязанные руководствоваться не эмоциями, а только законом судьи выносят разные приговоры в зависимости от того, насколько они голодны. Чего уж говорить о нас, обычных людях?!

Если оставить в стороне редкую возможность поучаствовать в процессе в качестве присяжного, то наказания, кои мы можем наложить, касаются в основном детей. Реже – подчиненных.
Родительские суждения о поведении ребенка подверженны многочисленным влияниям, ни в коей мере не связанным с самим ребенком – физиологические циклы и уровень разных гормонов, настроение, испорченное или поднятое на работе, по дороге, в магазине или при общении с родными, друзьями и знакомыми, и еще много чего. Даже если мы предположим, что некто ни в малейшей степени не подвержен желанию простить или отыграться на ребенке, то несправедливость никуда не девается – поскольку в сравнении с другими детьми, данный ребенок за одинаковый проступок будет наказан строже или мягче, т.к. у других родителей все вышеупомянутые факторы влияют по полной программе.

Из вышесказанного не следует, что от наказаний следует отказаться. Наказание, как негативная обратная связь между действующим человеком и окружающей средой, включая среду социальную, сохранится всегда. Более того, негативная обратная связь влияет на все живые создания, она важна для их развития и существования.

Если принять идею, что добиться справедливого наказания никак нельзя, то легче смириться с тем, что вторая сторона не разделяет наши взгляды по конкретному вопросу. Причем практически любая другая сторона – или на тип наказания, или на его строгость/мягкость, эффективность и т.д. Поскольку эмоциональный и гормональный фон у той стороны будет отличаться от нашего.

Наказание становится более вероятным, если наказывающий получает возможность изменить ситуацию к лучшему. В своем представлении, разумеется! Хотя бы избавившись от собственного гнева…

Возможно, гнев и был раньше одной из основных причин наказания, но к достижению желаемого результата он отношение имел весьма косвенное. Хуже того, в части случаев – скорее всего, значимой! – усугублял ситуацию…

Если же мы попробуем исключить гнев из уравнения, что получится? Несправедливость остается. Но разброс видов и силы наказаний в рамках данной культуры минимизируется! Что означает меньшую несправедливость.

Несправедливость наказания имеет два измерения: социально-этическое (как воспринимают другие) и психологическое (как сам преступник). В обоих измерениях можно отметить одно и то же – как несправедливость приводит к снижению эффективности , т.е. подрывает смысл наказания.
Что подводит к идее превращения (хотя бы части) этики – в науку: через постоянную самокоррекцию на основании получаемых результатов. Не неизменные, априорные принципы или умозрительные предположения о последствиях, но изменение шкалы отсчета и направленности осей в зависимости от достигнутого (или упущенного) результата.
Но если мы согласимся с предложенным, у нас не будет вообще никаких критериев этичности, известных заранее, а неизбежная некоторая случайность результата будет диктовать выводы и будущий ход событий.

Хвост вполне может вертеть собакой, но итог не удовлетворяет ни саму собаку, ни наблюдателей.

Так что пока придется довольствоваться несправедливым наказанием, т.к. при некоторой минимизации, оно позволяет сохранить “ткань общества” и культурные нормы в наименее поврежденном виде.

This entry was posted in Uncategorized and tagged , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s