Гетто и музыка

В прошедшую пятницу в Королевской консерватории выступал скрипач Вадим Репин (в сопровождении пианистки Светланы Смолиной). В первом отделении звучали сочинения Бартока, Дебюсси и Равеля, а во втором – Стравинского и Чайковского. Пожалуй, самое сильное впечатление произвело исполнение уже “на бис” арии Ленского из “Евгения Онегина” Чайковского в аранжировке Леопольда Ауэра, в которой скрипка подменяет тенора:


Венгерский скрипач Антал Залай

Говорить о музыке не хочется: Репин великолепен, хотя его трактовка “Цыган” Равеля была несколько нервической, судорожной, а Бартока и Дебюсси он выбрал откровенно неудачно (на мой, естественно, вкус) – мастерство продемонстрировал, но кроме фантастической техники, никакого удовольствия.

Куда интереснее публика. На большинстве концертов Торонтского симфонического и в помещении Королевской консерватории доля говорящих на русском по моим оценкам не превышает 2%. Рожденные в бывшем Союзе солисты, выступающие вместе с Торонтским сомфоническим могут поднять долю русской публики до 5-10%, иногда, вероятно, аж до 20%. Но на концерте 6 марта русская речь неслась примерно из 80% уст. Англоязычные были, но в подавляющем меньшинстве. И я задумался, почему?

Первое, концерт был организован русскоязычной продюссерской группой. Потому в отличие от обычных концертов в Консерватории нераспроданные билеты не продавались за $10 за 2 часа до начала представления, хотя не менее 10% мест пустовали.
По той же, видимо, причине билеты были процентов на 30 дороже, чем обычно в том же зале с не менее известными исполнителями.

Тем не менее ответ на вопрос “почему?” не обнаруживается. Я подумал было, что Репин не особо известен западной публике, но победа на конкурсе им. королевы Елизаветы в 1989 году и игра с лучшими оркестрами и дирижерами мира – должны быть неплохими рекомендациями.

Может быть, он чрезвычайно популярен среди русских, а канадцы его не знают, несмотря на победы в конкурсах и послужной список? Но нет – я вспомнил, что в 2007 г. слушал Вадима Репина с Торонтским симфоническим, и зал был процентов на 80 или больше заполнен англоязычными (увы, о том концерте я не написал).

Может быть, рекламы достаточно не было для англоязычных? Нет, вроде как и в специализированных изданиях упоминали.
Была альтернатива, которую любители музыки никак не могли пропустить? Нет, не было: данный концерт был намного лучше всего предлагаемого в Торонто и в пятницу, и в субботу-воскресенье.

Ответа у меня нет, но готов предположить, что наложились несколько факторов: не закончившийся кризис, дорогие билеты, не особо любимый (за недостаточной раскручеснностью) местными поклонниками классики исполнитель…

Зато для русскоязычной публики, собравшейся в зале, дело было в первую очередь в тусовке и возможности потом сказать, мол, похвастаться тем, что был на концерте “самого Репина” (боюсь, что дальше будет вопрос: “это который “опять двойка?” или “Мишки на севере”?”). То, что в зале собрались не настоящие поклонники классики стало ясно сразу: народ хлопал после каждой части каждого произведения. Европейских исполнителей такое поведение обычно нервирует, северо-американские терпеливее, но в нормальных условиях аплодисменты после отдельных частей постепенно затихают, т.к. их обеспечивают только те, кто пришел первый раз, а остальные смотрят на хлопающих так выразительно, что те перестают.

Организатор концертов в социальной сети заметила, что, мол, Вадим не обижался на сбивающие аплодисменты, мол, ему даже нравилось, что люди выражают чувства… Я бы на это купился, если бы мы не сидели так близко, что видели выражение лица скрипача: радости, довольства и т.п. на лице не было и в помине. Вот недовольство читалось, но никак не радость от подростковой непосредственности слушателей.

Высокая цена билетов определяется, как я полагаю, не столько запросами самого музыканта, т.к. билеты на более известных Леонидаса Кавакоса или Сару Чанг дешевле, а с одной стороны, вероятно, необходимостью от относительно небольшого числа концертов, организуемых русскоязычной продюссерской группой, получить прибыль для покрытия постоянных расходов (ну, или меньшей эффективностью организации труда), а с другой, взглядами значительной части эмигрантов из бывшего Союза на концерт, как демонстрацию статуса. Если ходить на концерты раз-два в год, цена билетов не столь принципиальна, как если ходить раз в месяц (тем паче, если чаще).
А часто ходить на сольные концерты исполнителей, рожденных в бывшем Союзе, не получается, т.к. их не так много, как всех остальных, да и выступают они в наших краях чаще с Торонтским симфоническим, чем на реситалях…

И здесь возникает еще один вопрос: почему тусоваться на концерте оркестра не так клево, как на реситале?
Я не знаю, почему, но рискну предположить, что дело не в подборе произведений и не в размере аудитории, а в том, что эмоциональный отклик вызывает сопричастность к “своему”. “Наш” исполнитель резонирует с потребностью в групповой идентификации и принятии тебя в группу. Или хотя бы не отвержении, тогда можно уже самостоятельно придумать, что ты – часть группы. А вот канадский оркестр никак не резонирует, потому ради “нашего” исполнителя идти на концерт “их” оркестра не так хочется.

Для тех, кто следует данной логике – подсознательно, скорее всего, – цена билета не важна. Более того, чем дороже, тем ярче сияет иллюзия исключительности, и потому приятнее ощущать себя частью группы – ведь группа становится в определенном эксклюзивной, элитарной.

На специфических, моноэтнических мероприятиях посторонним не особо комфортно. Канадцев не только русское жлобство с постоянным хлопанием напрягает, но и сама ситуация нахождения их в чуждой, иноязычной среде. Если среди публики процентов 10-20% говорит на других языках, помимо английского, это ОК, но если на английском говорит всего 10-20% публики, начинается обратный отсев: полагаю, что всё меньше и меньше англоязычных будет ходить на концерты, превращающиеся в русскую тусовку, а отсутствие англоязычных будет скорее положительным стимулом для русскоязычных. Хотя в итоге может привести к повышению доли пустых мест, т.к. падение посещаемости англоязычными не будет компенсироваться адекватным учеличением числа русскоязычных слушателей.

Если сравнить с моим ограниченным опытом хождения на китайские концерты для китайцев, то следует отметить на последних большую долю детей и более дешевые билеты, да и помощь волонтеров. При этом каким-то образом англоязычные на концерт не пошли (в зале было больше 90% китайцев), хотя в рекламках не было никаких намеков.

В целом же нельзя не отметить негативного влияния запирания в музыкальном гетто: влияние русской музыкальной школы на подпор произведений, манеру исполнения не позволяет узнать что-то новое, обнаружить новое “прочтение” классики, т.е. развития не происходит. Я уже писал, что гетто влияет крайне негативно на всех и каждого, заставляет остаться в прошлом, не развиваться, закрыться от нового, хуже того – бояться новизны… В музыке гетто приводит к тем же самым результатам… Всё это напрягает настолько, что заставляет усомниться в желанности посещений концертов хороших исполнителей, если это заставляет зайти в гетто… При этом потребность в групповой, социальной идентификации никуда не меняется, так что возникает конфликт, разрешить который пока не получается…

This entry was posted in Uncategorized and tagged , , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s