“Валькирия”

Канадская опера до 22 февраля дает оперу Вагнера в постановке Атома Эгояна и канадского же художника Майкла Левина. Местная пресса куда как благосклонно оценила постановку (хотя есть и более критические голоса). У меня впечатления двойственные, но в целом ближе к восторженным 🙂

Начать тем не менее хочу с того, что дико мешало. Предложенная торонтским кинорежиссером Атомом Эгояном и художником-постановщиком Майклом Левиным эстетическая трактовка была мрачной и, мягко выражаясь, странной:

COC - Die Walkure

Вот так выглядела сцена все три действия, различие было в степени недоосвещенности: в первом акте было совсем темно, а к третьему почти не темно.

COC - Die Walkure_act_1

COC - Die Walkure_end

Костюмы были двух видов – черные и мрачно-оборванские. Но кринолины на валькириях смотрелись неплохо 🙂 К художнику есть одна принципиальная претензия – идиотское пеленание кукол, изображавших павших героев, коих носили валькирии в третьем акте:

Die-Walkuere-01

Древние германцы или сжигали мертвых, или хоронили в гробах, но без завертывания (на похоронах вождей викингов на кораблях опять же не использовали саваны или бинтование).

В меньшей степени из-за того, что у Майкла Левина великолепный послужной список в лучших оперных театрах мира, а в большей благодаря моему предыдущему знакомству с оперными работами Левина, я полагаю, что вина за уродство лежит на режиссере-постановщике. Особенно мешает мрак на сцене и отсутствие цветовых пятен, т.к. в виду не особой динамичности действия глаза теряют контакт с происходящим и сами собой закрываются.

Чтобы было понятно, какие художественные решения могут предложить гении, отрывок из постановки в Метрополитен-опера:


Это шедевр Роберта Ле Пажа (сбор валькириями костей – ошибка, но я о визуальной безупречности, а не скрупулезной точности в деталях с точки зрения зануды-блоггера).

Теперь об удачах. Из несколько: вокальные партии в общем (спасибо Вагнеру! 🙂) и специфически американским сопрано Кристин Гёрке (Christine Goerke) в роли Брунгильды и Хейди Мелтон в роли Сиглинды, Дмитрию Иващенко (Хундинг), немецкая меццо-сопрано Янина Бэхле (Janina Baechle) в роли Фрикки, а также все восемь валькирий помимо Брунгильды (американские и канадские сопрано и меццо). Вместо заболевшего американского тенора Клифтона Форбиса пел американский же тенор Айсача Сэвадж (Issachah Savage), несмотря на то, что Форбис – настоящая звезда, а у Сэваджа резюме по-скромнее (впрочем он пел и в Мете), с ролью он справился на твердую пятерку (а все упомянутые ранее вокалисты – на пять с плюсом!) 🙂

Из певцов я бы только попенял датскому баритону Йоне Рейтеру (Вотан): он то-ли чувствовал себя не очень, то-ли не старался, то-ли по какой-то еще причине, но не перекрывал оркестр, не “закрывал” весь зал. Что из его пения можно было услышать на балконах верхних ярусов, боюсь даже гадать, коли и в партере нужно было порой напрягаться.

И в связи с датским баритоном мои претензии к дирижеру: коли понятно, что один из певцов “не тянет”, хороший дирижер должен скорректировать мощь оркестра, чтобы в определенные моменты оркестр звучал тише, не заглушая солиста. Ну, и огрехи у музыкантов случались, особенно у валторн…

Но в целом опера оставила нас в состоянии восторга от вокала, хотя полностью забыть о визуальном позоре не получилось.

Опера длилась 4 часа 45 минут с двумя антрактами. Полная запись с Байройтского фестиваля длится 3 часа 57 минут (но первые полторы минут – до начала увертюры). Вообще затянутость опер – одна из главных причин, почему Вагнера ставить тяжело – для певцов, оркестра и слушателей. Вечор я, кажется, понял, почему у Вагнера такие затянутые оперы: он пытался, как мне кажется, сделать их психологически точными, обосновать изменение мотивации героев, но поскольку сам не только писал музыку, но и либретто, то не замечал, насколько быстрее можно достичь того же результата, без возвратов к уже прозвучавшим вокальным аргументам, как передать эмоции и переживания быстрее.
Мне интересно, почему никто не предлагает чуть сокращенные версии опер Вагнера – вроде претензий со стороны защиты авторских прав возникнуть не должно, да и не надо ничего менять, только сократить, убрав длиноты и повторы. Впрочем вопрос явно риторический.

Есть английская идиома “это не закончится, пока не споет толстуха”, вроде бы придуманная с отсылкой к Брунгильде в последней опере “Кольца Нибелунга” – “Сумерках богов“. Вчерашний состав исполнителей вполне годился для того, чтобы происходящее назвали “опера толстых”, т.к. все солисты (за исключением Иващенко, Рейтера и части валькирий) были уж очень полными. Впрочем пели они так хорошо, что ёрничать не хочется 🙂

Теперь несколько соображений по ходу.
В одной из арий Вотан поет: “Свободный человек создает себя сам. Я же могу создать только рабов”. Во всяком случае именно такой перевод на английский предлагали сюртитры (очень удобное изобретение Канадской оперы 1983 года – текст на английском идет синхронно с пением над сценой, потому не “суб”, а “сюр” – “над” – титры 🙂).
Стенания Вотана тем показательнее, что все его поведение в опере объясняет, что любое поведение, не нравящееся ему, приводит к наказанию, т.е. становящихся или пытающихся стать свободными он уничтожает.

Вотан как настоящий тиран поддается только на манипуляцию. Так им управляет Фрикка: напоминает о своих правах, его обещаниях, созданных им законах, своей беспомощности, зависимости от него… В итоге она добивается нужного результата. Вотан может сменить позицию на прямо противоположную, но он этого не замечает. Тогда как Брунгильда открыто восстает, а не манипулирует исподволь, потому реакция Вотана откровенно негативная. В те моменты, когда Брунгильда смиряется и занимает униженную позицию, Вотан куда благосклоннее, но такие просьбы не в характере валькирии, засим она возвращается к своему привычному тону, что наталкивается на противодействие мнящего себя всемогущим Вотана.

Всемогущество Вотана – иллюзорно: он боится подходить к месту, где находится змей-великан Фафнер, он не может справиться с врагами-гномами, он даже не может навязать свою волю манипуляторше-жене… Как другие мнящие себя всезнающими и всемогущими, Вотан направляет гнев только на тех, кто не может ему противостоять, но дерзает открыто перечить, т.е. на тех, кто слабее физически, но имеет достаточно силы духа, чтобы быть честным. Такой вызов иллюзорному авторитету недопустим! Потому Вотан убивает Зигмунда, лишает бессмертия Брунгильду…

Здесь я бы рискнул провести параллель между Вотаном и Вагнером: насколько я могу судить по отношениям последнего с Ницше, Вагнер, похоже, мнил себя равным богам, а в музыке и “окрестностях” вообще всемогущим, относясь к тем, кто пытался выйти из-под его влияния, как Вотан в “Валькирии” ко всем “нарушителям божественного порядка”. Если продлить сию бесстыдную спекуляцию, то мы неизбежно придем к тому, что Фрикка списана с Козимы Вагнер… Дерзко и безосновательно? Пожалуй, дерзко, нагло, но возможно не так уж безосновательно: о том же, как выяснилось при проверке, писал один из биографов последний абзац на странице 632.

Зигмунд и Зиглинда – впавшие в инцест близнецы. Мало того, Зиглинда еще и нарушила святость брака, а Зигмунд обязанность гостя уважать хозяина. Тяжела их вина! Отсюда и тяжкое наказание. Вот только интересно, что все их пригрешения отсылают к проступкам самого Вотана – многократно изменявшего жене, нарушавшего собственное слово и установленные им самим законы. “За исключением инцеста!” – скажет читатель. И будет прав. Гугл не дает оснований для подобных обвинений.

Но в одной из арий Вотан характеризовал Брунгильду как “моя желанная матка” (на английском сюртитры выдали “my desired womb”). Такой перевод немецких слов правомерен, хотя есть и иные переводы на английский, без нескромных деталей. Если судить по доступному немецкому тексту либретто нужная нам фраза из сцены 2 в третьем акте – “Sie selbst war meines Wunsches schaffender Schoß”. Перевести ее тяжело (словари и онлайн-преводчики в помощь 🙂), но все истолкования исключительно сексуальные и никакие другие.

Инцест между отцом и дочерью с точки зрения генетики куда хуже инцеста между братом и сестрой, т.к. у последних может не быть общих генов (если не вспоминать о митохондриальной ДНК), а отец с дочерью всегда делит половину генов.

Проклиная Брунгильду, Вотан говорит, что она будет мишенью шуток мужа, будет исполнять все его желания, будет никем… Однако в браке Вотана с Фриккой ситуация совсем не такая! И в чем разница для Брунгильды, коли сейчас от нее требуется полнейшее повиновение любым капризам отца, способного отдать один приказ, а потом прямо противоположный, унижать ее и грозить еще большим унижением? Образ любящего отца со всем этим не стыкуется… Это скорее уж сумасброд, мстящий бывшей любовнице: мол, отдам солдатам или нищим, коль пытаешься пренебречь мной!

То есть Вотан сам повинен во всех тех же грехах, да еще и в большей степени, но он, как настоящий тиран, за грехи, аналогичные своим, казнит других!

В опере есть интересная логическая нестыковка: Зигмунд вытаскивает из ясеня меч, который не мог вытащить Хундинг, т.е. Зигмунд сильнее, но во время поединка Хундинг откровенно сильнее, Зигмунд ему и близко не ровня. Объяснений Вагнер не дает, он не заметил эту “мелочь”.
Возможно, композитор сконцентрировался на том, что Зигмунд – буквально “победа” + “рот”, – то есть он может только говорить о победе, но по сути является не более, чем предтечей, провозвестником будущей победы, он словно кирпичик фундамента, очень важный, но не определяющий…

То, как Вотан своим копьем разбивает меч Зигмунда, фрейдисты должны интерпретировать как кастрацию отцом сына, как превосходство фаллического символа первого над символом второго. Только уже поздно: плоды запретной страсти уже появились в мире. Я не опечатка: не плод в единственном числе, но в множественном. Беременность Зиглинды Зигфридом – это один плод, всем очевидный, но значимый не более, чем переубеждение Брунгильды, изменение ее взглядов, освобождение ее от безусловного подчинения, чуть-ли не освобождение из вотанова рабства. Ведь именно Брунгильда зажигает тот огонь, в коем – в последней, четвертой опере “Сумерки богов“, – погибнут боги вместе с Валгаллой. Пожалуй, без акцентирования внимания на этом не понять, почему опера называется “Валькирия“. А всё логично: появление героя Зигфрида дало название третьей опере цикла (“Зигфрид“), а появление не менее значимой Брунгильды стало названием второй. Более того в плане перспективы, всего цикла в целом, Брунгильда важнее, чем любой другой персонаж “Валькирии“, включая Вотана, который не появляется в последующих операх цикла.

Одним словом, рекомендую!

About khvostik

Это блог для тех, кто как и автор, предпочитает разбираться, а не верить. Что неизбежно приводит к отсутствию столь любимой многими однозначности и лёгкости при чтении. Мы живём в мире, где всегда есть "с другой стороны" (а нередко и "с третьей", "четвертой" и т.д.). Потому некоторые тексты получаются длинными и отнюдь непростыми, т.е. требуют интеллектуальных усилий и от читателей. Что в свою очередь резко ограничивает аудиторию - любители задумываться над проблемами вместо того, чтобы радостно получить от кого-то лёгкий для понимания однозначный ответ, толпами не ходят. Теперь собственно об авторе: живу в Канаде, в пригороде Торонто. Человек правых взглядов, мировоззренчески близкий к либертарианцам (направление, отстаивающее максимальную личную и экономическую свободу), но не состоящий ни в каких партиях. Стараюсь не повторять сказанное другими, во всяком случае в той мере, в которой знаком с этими мнениями (нельзя исключить, что во многих случаях к сходным выводам пришли и другие). На истину в последней инстанции или постоянную правоту не претендую, довольно часто ошибаюсь, но честно пытаюсь разобраться в вопросе, несмотря на собственную предвзятость и ограниченные знания. Хвостик - это имя кота. К автору проще обращаться по имени - Иван :)
This entry was posted in Uncategorized and tagged , . Bookmark the permalink.

4 Responses to “Валькирия”

  1. Мне и раньше попадалась эта статья, я ссылался на неё в дискуссиях как на текст, в котором моя же точка зрения на мораль этой оперы изложена лучше, чем мог бы рассказать я сам, но при этом только сейчас я обнаружил, что эта статья тоже Ваша. Но интересно другое. Я считаю лучшей оперой в “Кольце нибелунга” “Зигфрида”, а худшей – “Валькирию”. Тем не менее, от “Зигфрида” Вы не оставили камня на камне, а “Валькирией” остались вполне довольны, хотя, например, монолог Вотана в середине второго акта – явно куда более чудовищная длиннота, чем, например, дуэт Зигфрида и Брунгильды. Да и таких музыкальных находок, которыми изобилуют остальные оперы “Кольца нибелунга”, там практически нет: да, “Валькирия” помелодичнее, музыкальные характеристики воинственных валькирий там достаточно яркие и выразительные, но ни использования наковален в оркестре, ни птички, которую сначала играет гобой, а потом поёт сопрано, ни связанной с этой же темой полиритмии, ни красивой общей формы актов там нет. На мой взгляд, “Валькирия” с музыкальной точки зрения – опера не вполне вагнеровская, её стиль, скорее, предвосхищает музыку веристов. При этом, что Пуччини писал оперы одного хита, что “Валькирия”, по сути, тоже опера одного хита – “Полёт валькирий” в начале третьего акта. Я полагаю, что и её большая популярность по сравнению с другими операми “Кольца нибелунга” связана с этим: в этом сюжете Вагнер с философского уровня перешёл на психологический, что гораздо проще и понятнее для более широкой публики. Хотя, если сравнивать эту оперу с творчеством итальянцев, она всё равно очень сложна для “обычных” любителей оперы. В принципе, нередка ситуация, когда любители Вагнера не слушают другую оперную музыку и даже другую классику. Оперы Вагнера – это свой, особенный мир, имеющий своего особенного почитателя.

    Кроме того, довольно пугающими в “Валькирии” выглядят музыкальные характеристики персонажей. Почему инцест, действие, однозначно осуждаемое как в XIX веке, так и в былинные времена, показанные в опере, сопровождается светлой и нежной музыкой? Почему так благородно и возвышенно звучит прощание Вотана в конце оперы? Такое ощущение, что Вагнер стремится посредством музыкальных характеристик вывести в положительном свете Зигмунда, для которого нет ничего святого (это хорошо раскрывается даже не в репликах самого Зигмунда, а в арии Хундинга “ch weiss ein wildes Geschlecht”) и тирана Вотана, который всю жизнь стремился к власти и в итоге не может справиться с доставшейся ему вотчиной, его величественная иерархия, заложенная в опере “Золото Рейна”, трещит по швам. В принципе, можно считать такое вот воспевание бунта вообще одной из излюбленных тем Вагнера, этой теме посвящена опера “Запрет любви”, дальнейшее её развитие имеет место в опере “Тангейзер”, потом “Валькирия”, и, наконец, наиболее полное воплощение, бунт против самой жизни – это “Тристан и Изольда” (между прочим, эта опера была написана вскоре после “Валькирии”, и колорит, напоминающий музыку веристов, там тоже присутствует, хотя и в меньшей степени). Я считаю, что кровожадность фашистов, любивших музыку Вагнера, во многом резонировала с этой темой бунта. Хотя “Запрет любви”, в отличие от трёх последующих вагнеровских опер, воспевающих бунт, – светлое и жизнеутверждающее произведение, в котором нет таких мучительных идеологических противоречий. Но эта опера и не была в числе фаворитов ни в самом Третьем Рейхе, ни лично у Вагнера, он её называл “грех моей молодости”.

    И небольшая поправка напоследок. В опере “Зигфрид” Вотан всё-таки присутствует. В первом акте он соревнуется с Миме в мудрости, во втором акте он приходит к Фафнеру предупредить его о том, что в ближайшие часы его ждёт секир-башка от Зигфрида, в третьем акте он преграждает Зигфриду дорогу, и тот разбивает возрождённым мечом своего отца его копьё.

    Кстати, о Фафнере. Фафнер, если посмотреть на их диалоги в опере “Золото Рейна”, умнее Вотана. Именно он напоминает ему о том, что если Вотан нарушит слово, данное кому либо, он потеряет свою власть. Дело в том, что свою власть Вотан получил не за счёт своих лидерских качеств (очевидно, что у него с этим плохо, и это не только в “Валькирии” раскрывается), а купил у норн за глаз (об этом рассказывают норны в опере “Гибель богов”). Т.е., власть у него не заработанная, а приобретённая мистическим путём, и чтобы она таким же мистическим путём не исчезла, он должен выполнять формальные ритуалы. Поэтому проблема Вотана не в том, что он боится вступить в схватку с врагами, а в том, что он боится совершить ритуальный проступок (Гегель в своих “Лекциях по эстетике” приводил пример из индийской мифологии, что какой-то бог стал смертным за то, что помочился и случайно наступил на это место ногой). И вот эта вот не заработанная, а купленная власть для Вотана дороже, чем равновесие в мире. У Вотана достаточно сил, чтобы убить Фафнера и отдать кольцо русалкам для восстановления равновесия мира, но за это он должен будет отдать свою власть, так как он связан с Фафнером договором. Вотан не готов на такую жертву. В “Валькирии” он узнаёт от Эрды выход из этой дилеммы, как сделать так, чтобы были и волки (Вотан) сыты, и овцы (мир) целы: кольцо у Фафнера должен отобрать свободный герой, не подчиняющийся Вотану. Но проблема в том, что свободный герой вовсе не обязан этого делать, он на то и свободен, что не подчиняется Вотану и делает что хочет. Именно в этом был просчёт Вотана с Зигмундом, о чём ему напомнила Фрика. Зигфрид, в отличие от Зигмунда, действительно свободен, но тут встаёт другая проблема: действуя по своей воле, Зигфрид делает не только то, что нужно Вотану. Свободный герой на то и свободен, что Вотан не может им управлять. Зигфрид убивает Фафнера по своей воле. Кольцо забирает у него тоже по своей воле (хотя можно предположить, что птичка, которая ему это посоветовала, была подослана Вотаном). Но что дальше? По-хорошему, Зигфрид теперь должен по своей же воле отдать кольцо русалкам, но как его к этому склонить? Очень важно то, что Зигфрид, при всём своём могуществе, совершенно не благороден, у него нет таких понятий о справедливости и сострадании к слабым, как у того же Зигмунда, и уж точно ему плевать на равновесие мира. Он убил Фафнера по первому свистку ненавистного Миме, просто чтобы испытать себя. Затем он убил самого Миме, потому что раскрыл его вероломство. Он забрал кольцо, потому что птичка сказала, что это ценный трофей. Правда, не совсем понятно, что становится с вотановскими договорами в момент победы Зигфрида над Фафнером: Вотан мог бы предложить Зигфриду путь в обмен на кольцо, но почему-то он этого не делает.

    Like

    • khvostik says:

      Сергей, мне ОЧЕНЬ приятно, что эта заметка об опере Вам понравилась.

      из Ваших комментариев я узнал об операх Вагнера очень много, да и точка зрения у Вас в данном вопросе продуманная и четко сформулированная, что помогает оценить и владение вопросом, и нюансы, акценты и этический подход в целом.

      Like

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.