Парадокс и логика измены

В одной женской группе обсуждали измену и был достигнут консенсус: участницы хотели бы узнать об измене мужа, но сами признаваться в измене не хотят. Казалось бы, где логика?

На самом деле изменивший мужчина доказал, что нравится другим женщинам, потому его привлекательность в глазах законной половины должна повыситься. Тогда как изменившая женщина отнюдь не получает дополнительных очков (разве что темные, если муж узнает), более того, шансы ее потомства уменьшатся, т.к. муж может не захотеть вкладывать деньги/время/силы в не своего ребенка, а биологический отец возможно совсем не свободен или более, чем на ни к чему не обязывающий секс, не готов. То есть не все так безнадежно в логике в женских группах 🙂

Тем не менее, как знают все, реакция женщин на признание мужа в измене будет довольно резкой и прямо противоположной тому, что следует из эволюционной логики. Измена называется главной причиной развода в 25-50% случаев в разных странах Запада, при том, что согласно той же статистике изменяет примерно четверть мужчин и примерно каждая шестая женщина, т.е. с учетом далеко не 100% разоблачений измен можно предположить, что на Западе почти каждый ставший известным случай супружеской измены рушит брак.

С другой стороны, если посмотреть на причины, толкающие дам на неверность, можно заметить, что “поход налево” довольно часто свидетельствует о серьезном неблагополучии в браке. То есть заявленное нежелание признаваться во внебрачных отношениях означает, что женщина будет и дальше находиться в неустраивающей ее ситуации. Почему? Зачем? Ведь не логично!

В значительной мере англоязычные объяснения причин измен увязываются с типом привязанности (Attachment Style). Теория отношений, выросшая из анализа отношений между матерью/родителями и ребенком, предполагает 4 типа привязанностей/отношений: 1) уверенные, безопасные, 2) беспокойные, неуверенные, 3) пренебрежительные, сохраняющие дистанцию, 4) наполненные страхом перед эмоциональной близостью. Видимо, следует пояснить, что различия между третьим и четвертым типами в том, что один имеет положительную самооценку, а другой – негативную.
Последние две категории объединяются термином “avoidant” (буквально – “замкнутый, неконтактный”, но получается слишком коряво на русском, засим можно воспользоваться более подходящим словом – “недействительный” или “сторонящийся”).
Ну, и насколько можно судить по лонгитюдным исследованиям, тип привязанности, сформировавшийся в детстве между ребенком и матерью, с вероятностью в 70-80% будет воспроизводиться и в семье, кою создаст ребенок во взрослом состоянии.

Измены случаются и у животных и птиц, у некоторых видов птиц до 20% яиц в гнездах парных птиц не имеют отношения к самцу, приносящему птенцам корм. Поскольку поведение птиц в отношении птенцов определяется инстинктом, то мы отмечаем четкую эволюционную выгоду: более “качественные” гены от самца слева и гарантированное питание от “супруга”.

У людей ситуация сложнее: в древние времена подозрение в том, что ребенок не от него, давало и самому низкостоящему мужчине множество возможностей не дать бастарду повзрослеть, а в современном мире, благодаря контрацепции, измена не связана с размножением. То есть влияние эволюционных факторов должно быть явно меньше, чем у животных.

Зато сильно влияют культурные факторы. В некоторых культурах разврат скорее норма (как минимум со времен протопопа Аввакума до современных анекдотов, поход “налево” толком не осуждается общественной моралью в России), в других – полнейшее табу, подкрепляемое смертной казнью нарушившим (в мусульманских странах), есть и промежуточные варианты, где измена вроде бы осуждается, но наказание от никакого до незначительного, и т.д. и т.п.

Поскольку упомянутый в первом абзаце заметки форум был русскоязычным, хоть посетители и живут в Большом Торонто, то на посетительниц в заметно большей мере влияли российские культурные нормы, чем канадские. Что подкрепляет логику: виноватый муж означает новую шубу (со всеми подходящими вариантами от “брюликов” до совсем скромных “компенсаций”), а виноватая жена – риск развода и лишение шуб и т.п. В российском фольклоре по данному поводу фигурируют и битье, и даже убийство (в мифологическом мире “новых русских” из числа бывших бандитов).

Зачем же люди изменяют? Начнем с того, что измена предполагает некую форму формальных отношений, за границу которых и выходит изменяющий/ая. Причем формальные отношения крайне важно сохранить, иначе бы оформлялся развод/разрыв и гуляющий/ая никому бы не изменял/а.

Вероятно, можно сказать, что в абсолютном большинстве случаев измена означает плохой ситуацией внутри отношений. Даже если говорится только об удовлетворении физиологической потребности и сам/а изменивший/ая не считает отношения разрушенными, именно отсутствие любовных соитий и говорит о проблемах в отношениях – по крайней мере, с точки зрения отказывающей стороны.

Именно поэтому “психологическая измена”, т.е. без физического контакта, кажется многим не менее неприятной, чем измена физическая, – приходится признаться перед самим/ой собой, что брак рушится, что никакой идиллии нет, что все плохо, что означает – практически в той же степени,что и в случае внебрачного секса, – необходимость принять на себя хотя бы часть вины. Последнее неприятно.

Одновременно с этим получается, что измена – это малодушное избегание решения проблемы: вместо того, чтобы работать над отношениями, предпочитается флирт или трах на стороне.

Кажущаяся странной наблюдаемая в отдельных случаях слепота той стороны, коей изменяют, когда уже все всё поняли, а муж или жена продолжают пребывать в блаженном неведении, означает, что “слепой” полагает отношения более ценными для себя, чем считают его знакомые. “Слепота” ему/ей психологически выгодна в данный момент. Возможно, что в среднесрочной и тем паче долгосрочной перспективе такое поведение разрушительно со всех точек зрения, но сам человек не желает это понимать. Да и значимость происходящего сегодня в сознании подкрепляется интенсивными эмоциями, тогда как будущие события – блеклой тенью оных эмоций (не будем забывать, что “сегодняшние” эмоции – негативные, эволюционно в нас закреплено, что они вызывают более острую реакцию, чем “будущие” положительные).

Измена, рискну предположить, означает более высокую, чем в среднем случае степень ненависти к себе: в начале человек выбрал того, кто не подходит, потом, поняв, что ошибся, не стал исправлять, предпочитая мучиться, а ко всему еще и играет с судьбой в орлянку, рискуя своим благополучием и здоровьем в тайных и потому подверженных многочисленным ненужным опасностям отношениях.

Пытаясь объяснить распространенность измены среди выходцев из бывшего Союза, следует, вероятно,упомянуть холопскую компоненту русской культуры, проявляющуюся, в частности, в нежелании брать на себя ответственность за деяния и подсознательной ненависти к себе, как ничтожному рабу вышестоящего, способствует культивации измены в обществе.
Затем следует добавит явную патриархальность, работающую на сохранение холуйско-иерархической структуры, равно и на восприятие женщин как неполноценных людей, коими можно пользоваться без зазрения совести, чьими чувствами можно пренебрегать, да и кто сам не воспринимает себя, как полноценного человека.
Также можно добавить и неуважение к закону, и небрежение формальностями (тут может влиять и психологический компонент: мол, меня вынудили жениться, так я не буду считать, что у меня есть хоть какие-нибудь обязательства, когда меня “не видят”).

Безусловно, одним из важнейших факторов, определяющих наше поведение, является лень рациональной “системы 2”, т.е. следование примитивным импульсам и желаниям безо всякого расчета последствий или упование на авось, или успокоение себя играющими в нашу пользу когнитивными искажениями. То есть измена становится более вероятной при уменьшении контроля рациональной части сознания за поступками. Что опять же возвращает нас к российской культуре, не жалующей рацио и превозносящей принятие решений в состоянии опьянения или из принципа “по-меньше напрягаться” перед всеми другими.
С другой стороны, мы, люди, в большинстве случаев функционируем на одной “системе 1”, засим множество подсознательных факторов, не данных нам в ощущениях, не поддающихся экстракции во время саморефлексии, оказывают влияние на наши действия. Мы не анализируем происходящее, в том числе, когда решаем изменить мужу или жене. Мы дейстуем, а потом пытаемся найти оправдания своему поступку или избежать наиболее неприятных последствий. Потому психологический анализ измены обладает некоторой условностью и поверхностностью. Психотерапевт или семейный консультант совершает ошибку подтверждения, ища только факты, укладывающиеся в предложенную ему пациентами или придуманную им самим схему.

Культура, как и отношения в родительской семье, тип привязанности, сформированный в детстве между нами и матерью, не может определять наше поведение на 100%. Тем не менее она повышает вероятность определенного, поощряемого или распространенного поведения. Поскольку культура меняется медленно, то инерция русской культуры в течение достаточно долгого времени – вопреки перемещениям носителей оной культуры по планете, – будет определять моральную приемлемость измены. Что гарантирует распространенность данной модели поведения в ближайшие пару десятилетий, как минимум.

Разумеется, непредсказуемые события могут в корне изменить картину, или привести к копированию обсуждаемого поведения всеми взаимодействующими культурами (или частью их). Или в головах россиян вдруг ярким пламенем вспыхнет моральный императив и сексуальная чистоплотность застучится в сердца (точнее – семенники и яичники). Ничего исключать нельзя. Тем не менее куда более вероятно сохранение нынешней тенденции, когда измена будет считаться социально оправданной для относящих себя к русской культуре, а возможно и одной из наиболее заметных особенностей гендерного поведения в этом сообществе.

Дабнер и Левитт во “Фрикономике” неплохо показали экономическую логику в парадоксальных ситуациях. Я бы предложил отделить логику культуры от социальной и психологической логики, поскольку каждая из упомянутых логических концепций имеет свои приоритеты и систему измерений: то, что не особо значимо и потому не должно бы иметь последствий с точки зрения психологии, может оказаться проявлением влияния общества или давлением (или разрешением) со стороны культуры. Причем человек будет действовать вопреки собственной экономической выгоде, но зато получать выгоду в плоскости культуры.
Общество может быть больше или меньше культуры. Обычно в каждом обществе можно обнаружить несколько разных (иногда диаметрально противоположных!) культур, а иногда принадлежащие к одной и той же культуре могут жить в разных странах, на разных континентах…

Далеко ушли от измены? Согласен. Вот только лежащие в нескольких плоскостях явления примитивным графиком на двух шкалах не отобразить. Потому иногда признание, что сложность необходима, – чуть ли не самый большой шаг по направлению к нахождению ответа.

This entry was posted in Uncategorized and tagged , , , , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s