“На независимость Украины”

В связи с недавней статьей Берга прочитал стихотворение Бродского На независимость Украины. Вокруг последнего в свое время (в 2009 г.) прошла дискуссия, отзвуки которой всколыхнул Берг. Даже очень симпатизирующий Иосифу Александровичу Давид Эйдельман признавал антиукраинский и проимперский характер стиха. Некая Зурла Лоци полагает, что гадости следует приписать не автору, но “лирическому герою”. К тому же выводу – свалить все на выдуманного “дегенерата”-персонажа, – пришел Наум Сагаловский, уточняя, что иначе не сможет сохранить уважение к Бродскому.

Пожалуй, самый дельный разбор стиха принадлежит Александру Этерману. Хотя вывод Этермана не особо лестен для Бродского: написано стихотворение всерьез, и потому глупо, противоречиво, неумно.

Поначалу я намеревался свести интерпретацию к перемене идентификации поэта: мол, в эмиграции Бродский стал “русским поэтом” и был вынужден вести себя сходно с большинством представителей современной русской диаспоры. Но понял, что нет у меня ни малейших фактов, подкрепляющих версию. Потом мелькнула было мысль об инфантильности поэта: его отношения с женщинами, его максимализм вполне укладываются в данную интерпретацию, но каким боком сюда неприятие независимой Украины? Общекультурные причины неприятия, безусловно, должны в данном случае иметь место, но опять же подкрепить нечем (безусловно, найти хоть что-то можно, но то будет скорее демонстрация “ошибки подтверждения”, чем истинной причины).

Для Иосифа Александровича главное значение в мире имела культура. Его взгляд на происходящее был культуроцентричен. Римская история была для него набором в большей мере произведений искусства как литературных, так и скульптурных, архитектурных, живописных, чем политическими интригами или завоеваниями. Восхищение культурным наследием империй имело многократно большее значение, чем “вертикалью власти”. Поскольку империи оставляют в веках куда больше завораживающих памятников, чем меньшие по размерам формы государственного устройства, поскольку апломба и ресурсов у императоров неизмеримо больше. С уточнением: все вышеупомянутые признаки отмечались до ХХ века, потом ситуация начала меняться.

Бродский, полагаю, исходил из культурного значения, когда строил свою концепцию. Последнее четверостишие, как мне кажется, следует рассматривать, как отправную точку анализа:

С Богом, орлы, казаки, гетманы, вертухаи!
Только когда придет и вам помирать, бугаи,
будете вы хрипеть, царапая край матраса,
строчки из Александра, а не брехню Тараса.

Еще точнее – последнюю строчку, в ней всё: для Бродского культурное значение Пушкина многократно выше, чем значение Шевченко. И коли второй менее значим, чем первый, то и правда на стороне первого, а все, поддерживающие украинскую независимость, совершают ошибку, более того – в некоторой мере выступают против культуры, низвергают культуру с ее центрального и наиглавнейшего места, на коем она, по мнению ИАБ, должна находиться.

С точки зрения мировой культуры Пушкин – создатель русского литературного языка (не совсем так, но в значительной мере) плюс автор либретто к нескольким гениальным операм (точнее – идей для либретто). Шевченко – в такой перспективе создатель современного украинского языка. Да, Пушкин немного более значим, но не принципиально, т.к. до Шекспира или Гёте ему как до потолка. Александр Сергеевич имеет, par excellence, локальное значение, как и Тарас Григорьевич.

Пусть русская культура “больше” украинской, но вклад конкретно Пушкина в мировую культуру – помимо существенной роли в формировании современного русского литературного языка, – ничтожно мал (хотя приравнивать его к, допустим, Франческо Пьяве – либреттисту Верди, – я не стану).
И еще один принципиальный момент: количественное сравнение культур или сравнение их размеров не особо корректно, да и не ведет толком никуда – из-за взаимообогащения и взаимозависимости культур друг от друга, случайности рождения гениев (при этом зависящей от размера популяции носителей обсуждаемой культуры) и пристрастности оценивающих.

Поскольку Бродский полагал себя русским поэтом (он и был им, но это имеет меньшее значение при рассмотрении взглядов или позиций данного автора, чем самоидентификация), то его оценка значения Пушкина сравнительно с Тарасом Шевченко или Иваном Луцевичем (более известным, как Янка Купала) и Ефимом Карским, создавшими современный белорусский язык, будет непропорционально льстить Александру Сергеевичу. В том числе из-за насаждавшегося, как до, так и после революции небрежительного отношения к украинскому и белорусскому языкам. Вроде как тоже восточно-славянские, но какие-то “недо”-языки!

Однако подчеркну, что скорее Иосиф Александрович смотрел не через призму “веса/значимости” языков и имперской идеологии, но через призму культуры. Результат по сути не меняется, но объяснение совсем другое.

В стихе нет прямых оскорблений, но совершенно очевидно небрежительное, презрительное отношение поэта ко всему украинскому, он словно смотрит свысока на всю эту лингвистическую и этнографическую экзотику, попавшую в его строчки. Ничего подобного не ощущается при чтении стихов на литовскую, английскую, американскую, итальянскую и мексиканскую тематику: он любопытничает, смотрим с прищуром, ёрничает и подкалывает, но не брезгует.
Я бы предположил, что такое отношение – следствие восприятия Бродского выбора независимости украинцами, как отказ от совершенной культуры в пользу недоразвитой, ничтожной, зародышевой или мертворожденной.

Видимо, сам Иосиф Бродский чувствовал предвзятость и ущербность своей позиции (гениальность, подозреваю, дает иную перспективу, как бы с высоты птичьего полета, и качественно лучшую, чем у нас, обычных людей, остроту зрения). Засим не желал официально публиковать стихотворение.

При этом гениальность позволила понять главное в происходящем – Полтавское сражение через почти 300 лет, как выяснилось, обернулось поражением русских. В какой-то мере первая строфа опровергает последнюю: Пушкин с его “Полтавой” оказался лжецом, певцом проигравшей (в исторической перспективе) стороны, потому числящий себя наследником Пушкина поэт обращается к шведскому королю с признанием поражения. И это поражение означает, что нежелающие его признавать вынуждены сливаться с картавым Лениным и показывающим кузькину мать Хрущевым, а заодно и с алкоголиками российской провинции, давиться завистью и слюной.

Я бы рискнул заявить, что ИАБ первым показал, как неприятие украинской независимости неизбежно подводит к принятию худших сторон имперского прошлого, по сути вышвыривает обратно в “совок” даже самых ярых антисоветчиков. В 2014 ту же регрессию, к сожалению, продемонстрировали сотни и тысячи (миллионы не вспоминаю, т.к. они не относились к антисоветчикам).

Какой вывод? Да, никакого. Не должен гений совершенным быть во всех вопросах. Где-то пристрастия гениев оставляют их на века в позе провидца, пророка, а где-то – заурядной скотины, каких полно на улицах. С гениями всё точно также, как и со всеми нами, простыми смертными. Единственная разница, что мы ошибаемся чаще, ну, и, естественно, наши мнения практически никому не заметны и не интересны.

This entry was posted in Uncategorized and tagged , , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s