Кружа вокруг свободы воли

Профессор из университета штата Джорджия Эдди Нахмиас запустил новый раунд дискуссий о свободе воли в англоязычных около-научных кругах своей статьей “It’s OK if ‘my brain made me do it’: People’s intuitions about free will and neuroscientific prediction” (Не проблема, если мой мозг вынудит меня что-либо сделать“, в настоящий момент доступна только заключение, за полным текстом стучитесь в личку).

Поскольку в течение последней пары лет я уже дважды обращался к вопросу свободы воли – после прослушивания 13 вещей, которые не имеют смысла“ Брукса и, уже в текущем году, Морального ландшафта” Харриса, – постараюсь не повторяться.

Итак, Нахмиас с коллегами провели несколько экспериментов, дабы выявить отношение людей к возможности сохранить свободу воли в условиях, когда либо машины, либо “экстрасенсы” могут читать мысли человека и в некоторых случаях влиять на его решения. В целом никаких сюрпризов: покуда не начинается манипуляция решениями (по поводу голосования за губернатора штата, но не президента), испытуемые полагают за теми, чьи мысли “читаются”, свободу воли. Спорить вроде как не с чем.

Free will, mind-reading and manipulation

Но стоит приподнять завесу кажимости.

Начнем со статьи (точнее – главы из книги) психолога из Йеля Джона Барга. Помимо многочисленных когнитивных искажений, влияющих на то, что мы числим за собственное принятие решений, Барг упоминает необъяснимую связь между именами и выбором профессии или местом жительства: например, по американским данным Денис с большей вероятностью станет дантистом, а Луис с большей вероятностью переберется в Сент-Луис, чем Серж или Мэри. Или о влияние статьи о математическом гении на успеваемость учеников при совпадении даты рождения выдуманного гения и подопытного (естественно, датами манипулировали). Довольно подробно разбирается т.н. эффект прайминга, когда выбор оказывается отражением того, к чему подвигали в первой части эксперимента, хоть и говорили, что то, мол, другой, не связанный опыт (к воспроизводимости опытов по праймингу есть серьезные претезнии, что вызывает сомнения и в добросовестности упомянутых исследований о связи имен и фамилий с большими решениями в жизни, но вроде как лично у Барга репутация весьма солидная).

Еще один активный исследователь вопроса свободной воли – профессор Дэниэль Вегнер из Гарварда. Значительное числе различных исследований по теме суммированы тут. Вегнером и другими учеными были проведены опыты, демонстрирующие насколько безосновательно убеждение людей в том, что они – единственный источник собственных действий. К примеру, перед тестом на определение мелькнувшей на экране комбинации букв – или как слова, или как бессмысленного буквосочетания, испытуемым на 17 миллисекунд показывали “я”, в результате их уверенность в том, что они “победили компьютер” возрастала. Если же на те же миллисекунды появлялось слово “компьютер”, то результат был обратный.
Вегнер объясняет важность создания мысленного образа происходящего, рефлексии, как необходимого условия свободной воли: если я сам до того, как совершил действие (равно и в процессе совершения, но до окончания), не ловил себя на том, что это мое желание и мое действие, я вряд ли апостериори смогу убедить самого себя в том, что поступил по собственной воле, и как следствие, продемонстрировать окружающим наличие у меня свободной воли.
Мы, люди, видим в самих себе источник наших действий и поступков. Даже тогда, когда в лаборатории доказывается, что источник совсем не там.

Теперь попробуем разобраться. Первое, что очевидно: ученые пытаются доказать то, что никто не утверждает, – что свобода воли исключает вообще какие бы то ни было воздействия. Я волен выбирать, но мой выбор ограничен множеством условий – физических и химических законов, социальных норм, моим предыдущим опытом, знаниями, культурой и т.д.
Второй момент: абсолютно независимого ни от чего решения быть не может, что-то да будет влиять, причем, скорее всего, не один фактор, но множество.

Третье, все же начать писать/читать/делать или не начать зависит от человека. То есть некая заложенная в нас природой частичка свободы воли не может игнорироваться в экспериментах (хотя бы согласие на эксперимент или запись на этот конкретный курс в университете, где профессор обязывает студентов участвовать в опытах).

Странно, что двух процессная теория сознания, способная легко и четко объяснить результаты опытов об отсутствии свободы воли, словно бы не известна этим современным психологам. Тогда как из нее выводятся и результаты, и применяемые методы: быстро-быстро воздействуем на “слона”, чтобы логичный “наездник” не помешал, а еще лучше – вообще не подозревал о происходящем. В последнем случае попытка объяснить произошедшее – о, как удобно! – будет явно фантастической. Особенно странно это у Барга, с учетом его вклада в появление оной теории и общения с Дэниэлем Канеманом.

Теперь вспомним эксперимент с кратчайшим появлением слов “я” или “компьютер” на экране. Допустим, как и Вегнер, что свободы воли нет, каким образом происходит воздействие этого слова? Облегчу задачу – через что, посредством каких механизмов? На подкорку, скажете (ведь не зря в предыдущем абзаце упоминался “слон” 🙂)? Но ведь сие означает, что сообщение информации “системе 1” (тому самому “слону” из метафоры Хайдта) привело к выбору определенного действия. Более того, решение произвела одна из частей сознания, находящаяся в мозге человека. Всё, что мы можем сказать по итогам опыта, что у принявцшей решение части нет способности к самонаблюдению, но именно эта часть сознания и влияет на решение. Только ведь про “не-рефлексичность” подкорки было априори известно.

В философском смысле рефлексия нужна для того, чтобы “познать самого себя” (тут появляются и психологические смыслы, и социальные, и культурные, но как позднейшие, сравнительно с Древней Грецией, наслоения). При этом знать себя – не столько знать собственные силу, возможности или о совершенных тобой действиях, сколько, что не сделал, хотя и мог, чего не можешь, на что не способен. Иначе не сможешь верно отделить “я” от “не-я”. То есть говорить о свободе воли мы можем исключительно для тех случаев, когда точно дифференцируем “я”. И не просто идентифицировали, но и определили, какие именно поступки сделаны на основе принятых им решений, а какие – нет.

Один из столпов критики существования свободной воли у человека – концепция детерминизма, числящаяся за научную философию. Нет никакой проблемы в том, что связано с объяснением химических или физических законов в лабораторных условиях, а еще лучше – на картинке. Проблема в том, когда годящееся для упрощенной системы распространяют на сложные.
Например, бьем кием по одному шару, он ударяет по другому. Причина – следствие. Вопросов нет. Но говорить, что от Большого Взрыва вся история подводила именно к этому удару (в этом самом месте в эту самую секунду) и никакому другому, нет ни малейших оснований.

Даже простые законы механического взаимодействия предполагают множество случайностей: временную последовательность (кто чуть раньше прокатился тем же маршрутом или остановился на нем и т.д. и т.п.), события влиявшие на формирование конкретного рельефа (здесь – дикое количество случайных факторов), конкретного кия, ударяющего игрока, его мышц, прежних травм, эмоционального состояния перед ударом и т.д. Безусловно, теоретически мы можем пренебречь всеми упомянутыми факторами, но не желанием ударить по мечу, т.е. конкретным волевым актом.

Главная проблема детерминизма на более высоком, абстрактном уровне, как философии, мне видится, в невозможности использовать критерий фальсифицируемости, т.е. придумать эксперимент, где бы данная концепция опровергалась. Что подводит нас к тому, что детерминизм не в большей мере научен, чем любая из теорий заговора. В последних любое опровержение по определению уже заложено в теорию и только доказывает злокозненность заговора. Аналогично с детерминизмом: как бы события ни развивались, пусть даже вопреки замыслу, всегда можно сказать, что именно к ним и должны были привести события, а что до наших изначальных предположений, то мы в них ошиблись, а вот детерминизм – опять прав.

Свобода воли долгое время ошибочно интерпретировалась, как возможность выбирать между супом и салатом в кафе. Увы, в таких простых действиях крайне велика вероятность того, что решение будет автоматическим, т.е. свободный выбор продемонстрирует наше подсознание, в кое мы со своей сознательной стороны заглянуть толком не способны.

Думается, что свободу воли продуктивней рассматривать как возможность целеполагания и последующих спланированных усилий по достижению цели. Если цель достигнута, то мы можем говорить о свободе воли, т.е. свободном выборе самого человека.
Что в свою очередь подводит нас к тому, что свобода воли возможна лишь при наличии достаточной силы воли, позволяющей достичь намеченного. То есть чем меньше у человека силы воли, тем меньше к нему применимо словосочетание “свобода воли”: основную нагрузку при принятии решений будет брать его подсознание, обходящееся без логики, зато легко подверженное манипуляциям, влиянию случайных и не очень факторов.

Тут полезно от не имеющих особого влияния последствий выбора еды или кнопки на клавиатуре перейти к более серьезным сферам. Когда на проблему свободы воли после новых открытий в неврологии взглянули с точки зрения права, то решили, что наличие свободы воли или ее отсутствие ничего не меняет. По крайней мере в обозримой перспективе.

То ответственные люди, я же подумал, что если согласиться с предположением о более слабой воле у преступников (организовать ограбление или убийство требует все же меньше времени и адресных усилий, чем на получение, к примеру, высшего образования или построение карьеры), то есть более слабого контроля “наездника” над “слоном”, то многое стоило бы пересмотреть.
Традиционно в юриспруденции господствовали два подхода к наказанию: или стремиться к благу общества в целом, или наказать преступника за сделанное. Но свобода воли, подразумевающая возможность человека выбирать между преступлением и не-преступлением, не помогает предотвратить преступление, т.к. адресованное разуму (необходимость поступать “хорошо”, безопасность остальных членов общества или предотвращение неприятных последствий для потенциального преступника лично) не играет особого значения, ибо не “наездник” решает, а “слон”. Поскольку именно подсознание определяет поведение, то значение пока не обнаруженного учеными, но удобного для авторских ВПС спекуляций стремления к самодеструкции резко возрастает (“влечение к смерти” Фрейда, к сожалению, не доказательство). То есть угроза наказания может играть не столько сдерживающую, сколько стимулирующую роль.

Идея свобода воли, если верить информации в выше-упомянутой статье Барга, не разрабатывалась древнегреческими философами, но начала свой путь в массы с христианских теологов. В отличие от философов, пытавшихся и у себя развить “рацио”, и у слушателей достучаться до “наездника”, теологи надеялись достучаться до “слона” (найти у неграмотных масс “наездника” 2000 лет назад было явно сложнее, чем ныне; а если принять во внимание, что в значительном проценте аудитория состояла из рабов, слуг и женщин, т.е. тех, чья самостоятельность в ту эпоху была, мягко выражаясь, ограниченной, то вариантов толком и не остается). Поскольку подсознание крайне непонятно, как для самого человека, так и для окружающих, то возможность приписать непонимающему свою двойственную природу человеку некую ответственность за поступки здорово облегчила ведение этических и юридических споров: у того, у кого есть возможность отличать добро и зло (этически невыполнимая задача – слишком много вариантов и нюансов, чтобы подавляющее большинство тратило на неё время и силы, но предельно легкая в терминах заранее определенной морали – всё уже расписано, остается только запомнить), есть и выбор, т.к. у него есть свободная воля, следовательно, у него и полная ответственность. Куда уж проще?!

На месте этой мелкой подмены потом воздвигнул свой моральный императив Иммануил Кант. И без свободы воли в пошлом толковании полной ответственности за любой выбор никакого морального императива быть не может. В таком свете легче понять, почему закон должен быть моральным, а не этическим: чтобы не вызывать ненужных вопросов и самокопания, способного подвергнуть сомнению то, насколько закон разумен, что в моих, а что не в моих силах и т.д.

Сужая определение свободы воли до средне- и дальнесрочного целеполагания и соответствующих спланированных действий, мы неизбежно получим этическую неопределенность вместо морального императива. Не качественную (“хорошо – плохо”), но вероятностную оценку (“мне ближе позиция А, но если начать учитывать обстоятельства 1, 2 и 3, то придется признать, что я не смогу выбрать между позициями А и Б, т.к. они окажутся слишком похожи”). Поскольку только к любой из двух тарелок на прилавке ведет одна кратчайшая – как определение греха в церковных книгах, – прямая, а к цели, что отделена несколькими годами непрекращающихся усилий, путей всегда несколько, и некоторые отклонения от изначального плана не факт, что заведут “не туда” или задержат движение.

Судя по легкости придумывания новых экспериментов на тему псевдо-отсутствия свободы воли (в том числе отталкиваясь от ложной – чрезмерно широкой – интерпретации термина и богатого багажа эвристических методов и знания о когнитивных искажениях), предполагаю, что ученые еще долго будут играть в “бисер”. Чем будут напрягать публику, не могущую ни возразить толком, ни согласиться с тем, что у них нет свободы воли, хотя это был очевидный волевой акт – взять и прочитать статью, где пересказываются опыты, демонстрирующие влияние чего угодно на принятие решения подопытными, но остающегося скрытым от самих испытуемых.

Да, бить нарисованного тигра можно долго. И с упоением. Не замечая, как растут клыки, и шерсть становится всё гуще и всё полосатей… Смотреть на сей перформанс откровенно скучно…

This entry was posted in Uncategorized and tagged , , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s