Наука и общество

После того как дослушал две недели назад книгу Ребекки Стотт Darwin’s Ghosts: In Search of the First Evolutionists, подумал о том, как изменилось общество с точки зрения отношения к науке.

Начну с нескольких примеров из книги. В Амстердаме в 1748 году (потом в 1749 в Базеле, а в 1750 в Лондоне) анонимно вышел натурфилософский трактат “Теллиамед, или Беседы индийского философа с французским миссионером об отступании моря, образовании суши, происхождении человека и т.д.”. Оопубликован он был, правда, с посвящением Сирано де Бержераку – чуток необычно для натурфилософских штудий, но это было нужно, чтобы обмануть церковную цензуру, поскольку “Теллиамед” сносил напрочь большую часть мировоззренческих представлений эпохи, имевших, par excellence, религиозные корни.

Книгу написал французский чиновник (был и генеральным консулом в Египте, и в Леванте кем-то вроде торгового представителя Франции) Бенуа де Майе (в некоторых русских источниках пишут Малье или Мейлье, но по-французски произносится Майе). Если написать фамилию de Maillet наоборот, то получим название – такая вот незамысловатая маскировка. Впрочем Майе при жизни опубликовать свой opus magnum не рискнул, сочинение вышло через десять лет после смерти автора. И стало большой сенсацией.

Практически в то же время – в середине XVIII столетия, – в европейских салонах кавалеры и дамы с интересом смотрели в микроскопы. Предметом любопытства были полипы – мельчайшие обитатели водоемов, которые тогда толком не могли отнести ни к животным, ни к растениям.
Классификационные вопросы не интересовали придворных (в конце концов первое издание “Системы природы” Линнея вышло в 1735 году) так сильно, как вопрос бессмертия. Последнее оказалось практически достижимым – через банальное размножение делением, – вот только не для “венца творения” (за исключением мифического вознесения “на небо” пророка Ильи или Иисуса Христа), а для ничтожного обитателя прудов. Католические и православные догмы рушились буквально на глазах – у тех, кто, прильнув к окуляру микроскопа, наблюдал деление полипов.

Еще одно “свинство” природы: “девственное рождение”, т.е. без предшествовавшего секса, испокон веков свидетельствовавшее о божественном происхождении (Персей у Данаи или Иисус у Марии), оказалось весьма распространено среди пошлейших тлей.

В октябре 1844 года в Англии аноним опубликовал “Vestiges of the Natural History of Creation” – Остатки/следы/крупицы естественной истории творения мира“. Авторство приписывали многим, пока наконец в 1884 году не признался журналист и издатель Роберт Чамберс. Книгой зачитывался весь свет, включая принца Альберта и королеву Викторию. Вроде бы в течение XIX века было издано и продано большей копий “Остатков“, чем вышедшего в 1859 г труда Дарвина “О происхождении видов“.

Естественно, с точки зрения научности подхода теория Дарвина куда более строга и лучше подкреплена фактами. Сам Чамберс признавал справедливость значительной части претензий к нему, он не мог на них ответить, но был горд, что почти все лакуны в собственной концепции заметил раньше, чем критики.
Похоже, что русскому читателю ни книга Чамберса, ни ее значение в истории науки не известны (одно упоминание я все же нашел, но в переводной книжке).

И тут, наконец-то, я подхожу не к пересказу, а собственному вопросу: что с нами стало, что книги и вообще новые идеи перестали играть столь же значимую роль, что научные открытия не увлекают нынешний “свет”?

Полагаю, что обилие новых книг, включая научно-популярные, повлияло на значение, кое может иметь каждая конкретная книга: из десятков выбрать одну здорово отличающуюся и переворачивающую сознание легче, чем из десятков тысяч.

Второй момент: жестких догм, против которых восстает наука, стало меньше. Большое число открытий последних 150-200 лет сформировали у обывателя конца XX – начала XXI века куда более точное представление о законах природы, чем было у элиты или даже гениев в XVIII.

Третье, интерес и восхищение новизной и/или смелостью исследователей XVIII века, как и следующего за ним, не превращались в политические решения или законы, они даже не особо влияли на школьную программу. То есть мы можем говорить о влиянии научных открытий на элиту в смысле интереса, любопытства, но должны помнить, что с практической точки зрения влияние новых научных гипотез было ничтожным.

Четвертое, влияние книг в наши дни не так уж и малО. В том числе на политиков. Удивлены? Постараюсь объяснить.

В своей Нобелевской лекции Иосиф Александрович сказал: “…я не сомневаюсь, что, выбирай мы наших властителей на основании их читательского опыта, а не основании их политических программ, на земле было бы меньше горя. Мне думается, что потенциального властителя наших судеб следовало бы спрашивать прежде всего не о том, как он представляет себе курс иностранной политики, а о том, как он относится к Стендалю, Диккенсу, Достоевскому.

Сомневаться в том, что большинство политиков ничего внятного о литературе сказать не могут, не приходится. Но прогресс общества, как мне кажется, в большей степени определяется открытиями в естественных науках и экономике, а также в изучении ошибок прошлого (истории), но не эстетическими достижениями или литературными шедеврами.
Последние являются следствием прогресса, но не его причиной.

Политики общенационального уровня, как и значительная часть людей на Западе, книги читают. Например, этим удивлял Буш-младший. Обама тоже выдает себя за любителя читать, но как заметил большой поклонник 44-ого президента и автор одной из упомянутых Бараком Хуссейном книг Томас Фридман, “вряд ли он прочитывает книги от корки до корки” (“I doubt the president got to read anything cover to cover” – по той же ссылке выше).
На обамовской страничке в ФБ упомянуты следующие любимые книги: Song of Solomon (Toni Morrison), Moby Dick, Shakespeare’s Tragedies, Parting the Waters, Gilead (Robinson), Self-Reliance (Emerson), The Bible, Lincoln’s Collected Writings.
Я бы рискнул заявить, что список банален и составлен скорее в рекламно-политических целях, т.к. любовь ко всем вообще трагедиям Шекспира несколько вычурна – уж слишком они неравноценны, а симпатии ко взглядам Эмерсона со стороны того, кто поступает прямо противоположным образом, выглядят фальшиво, если не лицемерно. Я готов поверить в обамовское положительное отношение к “Песни Соломона“, истории Мартина Лютера Кинга (“Parting the Waters“) и “Галаад“, т.к. они все на тему расовых проблем, столь любезную сердцу Обамы.

Но я имел в виду не прямое влияние книг на президента или любой крупной политической фигуры. Не-художественные (по-английски non-fiction) книги формируют интеллектуальную среду (и в свою очередь среда задает направление, в коем пишет больше или меньше авторов), а из среды отбираются советники и помощники политиков, предлагающие решение той или иной проблемы. Тоже самое происходит с университетскими преподавателями, переходящими на работу в правительство (феномен скорее американский). То есть влияние в основном косвенное, больше не через заинствование лозунгов или идей, но через пересказ, переработанную и сокращенную версию, или через практическое воплощение иных, не особо инновационных предложений, в кои советники и помощники исподволь вкладывают идеи из своих любимых книг.

Чем старше человек, тем больше у него запас знаний, потому переворачивающие мировоззрение книги мы прочитываем тем реже, чем старше становимся: ведь новой теории нужно по сути перевесить все предыдущие.
Потому, полагаю, влияние книг на людей с положением в политике или бизнесе скорее корректирующее, чем переворачивающее с ног на голову. Если концепция автора помогает уже имеющимся воззрениям новыми доводами, фактами или позволяет представить ситуацию в новом, чуть более выгодном свете, то книга “западет в голову”.

Отсюда некоторый временной лаг между публикацией книги и применением ее идей на государственном уровне: пока те, чье мышление было в значительной мере сформировано сочинением, дойдут хотя бы до уровня советников советников. Скажем при прочтении в 15-25 лет мы имеем 10-20 лет, как минимум, до 35, когда к мнению помощника будут прислушиваться доверенные лица. А скорее говорить нужно о сроке в 20-30 (если не больше!) лет.

Можно предположить, что не меньший срок, потребуется для оказания влияния на общество: пока те, кто посчитал предложенные в книге идеи заслуживающими того, чтобы им следовали, сами станут примером для окружающих.

Поскольку книг, как говорилось выше, выходит много, примеров, на кои можно равняться, тоже с избытком, то кажется, что влияние практически любой книги ничтожно, что выливается в заключение, что книги ни на что не влияют и никому не нужны.
Однако, насколько я могу судить по ситуации в Америке, значительная часть книг взаимозависимы, упоминая друг друга, ссылаясь для подтверждения или как повод оспорить. Во всяком случае это касается наиболее популярных книг (отнюдь не все книги выходят еще и в аудиоформате).

Некоторые темы кажутся авторам более интересными и большее число людей пытается в них разобраться. И вот уже наравне с настоящими учеными, исследования начинают описывать популяризаторы,а затем и просто любители порассуждать.

Думается, что наиболее интересные для широкой публики научные прорывы последних 30 лет были в психологии и нейрологии. В нас, людях, довольно сильно желание разобраться в самих себе (предполагаю, что не в последнюю очередь в виду наличия в нашем сознании экзистенциального страха смерти), потому слушать про устройство самого себя, а в случае не особо лестных откровений – соседа, мы, люди, любим. Потому во многих современных книгах в областях вроде бы далеких от психологии достаточно часто упоминаются одни и те же опыты психологов. Потому что результаты произвели сильное впечатление на авторов.

Влияние науки на современное общество отнюдь не запредельно, но оно куда ближе к практической стороне, т.е. влиянию на принимаемые законы и повседневный дискурс, чем мы осознаем. Просто тех притворных и не очень “ахов”, кои звучали в XVIII – первой половине XIX столетия уже не услышать.

This entry was posted in Uncategorized and tagged , , , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s