“Лебединое озеро”

Полторы недели назад смотрели балет Петра Ильича в интерпретации Джеймса Куделки, в очередной раз представленный Национальным балетом Канады.


Рекламный ролик этого года

Собственно не последней причиной, почему пошли, было желание увидеть бывшую балерину Большого Светлану Лункину, попросившую убежище в Канаде. Плюс солиста из Штутгарта Эвана МакКи. На самом деле в коротком клипе самое интересное – работа художника Санто Локвасто. Крайне обидно, что лучшие – с точки зрения декораций и костюмов – моменты в клип не попали, но еще обиднее, что и в интернете фотографий их не найти!

В отличие от местных критиков, откровенно восторженных, я, как бы по-мягче выразиться, был разочарован.
Нет, с музыкой всё было в порядке, бы даже к оркестру не цеплялся – довольно чистенько сыграли. Главное, что шокировало – хореография.

Начнем с мелкой непорядочности: местный орденоносец Куделка позаимствовал многое в классической постановке Льва Иванова, но последнего никак не упоминают. Такое обычно называют плагиатом. Дальше – больше.

Теперь представьте, что из 26 букв английского алвафита Вы решили использовать только 5-7 (или из 33 русского – 6-9), насколько красивую с точки зрения языка поэму или повесть можно создать при данных ограничениях? В классическом балете около 28 па, если использовать 5-7, то выразительность сильно пострадает, язык танца будет сухим, повторяющимся, здорово разбавленным пантомимой, чтобы хоть как-то выразить эмоции.

Именно это и произшло в постановке Куделки. Изменения в хореографии сопровождались изменением либретто: в конце Одетта скорбит о погибшем Зигфриде, вместо того, чтобы им погибнуть и соединиться на небесах. Или, как в некоторых постановках, остаться в живых и обняться над трупом Ротбарта (считается “версией Мариинки, хотя также сделали и в Ла Скале)

При предельно бездарных танцах (если разбирать каждый конкретно), распределение танцовщиков по сцене, взаимные перемещения создавали красивую вязь. А с учетом блестящей работы художника получалось приятное эстетическое впечатление.
Стоит отметить интересную психологическую интерпретацию, которую вряд ли закладывал хореограф, но сейчас ее можно вывести: акцент на па-де-труа между Зигфридом, Одеттой и Ротбартом (не только в конце 4 акта, как у Петипа-Иванова), где последний постоянно находится между первыми двумя, позволяет увидеть роль того, что мы полагаем за зло, мешающее любви, а возможно это разум, логика, спокойный анализ событий? Фактически никакой любви к Одетте у Зигфрида нет: он с ней только познакомился, она необычная, красивая, но он ничего о ней не знает, его чувства к ней примитивны до крайности, он точно также влюбляется в другую необычную девушку Одиллию, как только видит ту. Можно сказать, что Ротбарт защищает Одетту от ошибки любви к поверностному принцу, но она сама не понимает.
Следуя данной логике, мы видим представление Одиллии на балу – как последнее средство доказать Одетте, насколько она заблуждалась в Зигфриде. Увы, в столкновении с эмоциями логика всегда проигрывает.

Но за психологическими тонкостями, которые можно разглядеть, не будем забывать, что ничего подобного Куделка не предполагал. Он не задумывал копания в глубинах души и исследования когнитивных особенностей мышления с помощью танца, его интерпретация куда как пряма и очевидна, а фантазии и ассоциации отдельных зрителей к делу отношения не имеют!

Хотя подобное сравнение и не совсем корректно, но хореография у Куделки не далеко ушла от околобалетного фильма с Натали Портман “Черный лебедь“, где режиссер должен был не балет придумать, а дать возможность зрителям заглянуть в мраченейшие бездны души, ну и удержать внимание вокруг не всем нравящегося (и понятного) классического балета.

Светлана Лункина была хороша. В том смысле, что с поразительной чистотой исполняла все те 5-7 па, которые и составляли все ее танцы. Если нет возможности проявить мастерство, то оно останется никому не заметным. И ненужным.
МакКи был неплох, но не более того, т.к. и его партия была упрощена до предела.

Остальные продемонстрировали насколько метод Чекетти, используемый в канадской школе балета, безнадежно слаб сравнительно с методом Агриппины Яковлевны: и физическая подготовка, и техника находятся на недостойно низком уровне… Но шансов на то, что от порочной системы откажутся нет, т.к. куча людей сидят на теплых местах и не захотят их терять. Насколько Канада или хотя бы Большой Торонто готов принять и содержать еще одну труппу классического балета, гадать не хочу. Но оптимизма в данном вопросе у меня нет.

Ну и мелкое ёрническое замечание напоследок. Арбалет, с коим ходит/танцует Зигфрид в начале, не просто фаллический символ, но и доказательство мастурбационных тенденций, которые владели принцем до встречи с Одеттой. Во всяком случае ни к каким другим выводам невоможно прийти, наблюдая за тем, что делает танцовщик с оружием.

В моих глазах Куделка – совершенно жуткий враг классического балета. С ним может сравниться только Григорович. Примерно, как Корбюзье и Люфтваффе по отношению к европейской архитектуре, по версии Иосифа Александровича 🙂

Но, чтобы закончить на оптимистической ноте, прикольный клип из “Лебедниного озера” в постановке Мэтью Борна:


Нет, это не совсем классический балет, а современный, но нельзя же оставлять читателей один на один с депрессией, навеянной куделковским позорищем. Тут же одни улыбки и никакой революционности 🙂 хотя последнюю Борну и приписывают.

This entry was posted in Uncategorized and tagged , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s