“Игра в правду”, или Давайте врать!

Посмотрели днями относительно новый фильм Игра в правду. Зацепило.

igra v pravdu

Сюжет закручен вокруг встречи трех бывших однокурсников с дамой, которая им нравилась в институте (по ссылке выше есть более подробное изложение сюжета). Камерный, красиво снятый и в достаточной мере держащий в напряжении фильм.

Режиссер Виктор Шамиров писал сценарий вместе с актерами Гошей Куценко, Дмитрием Марьяновым и Константином Юшкевичем на основании пьесы Филиппа Леллуша с тем же названием – “Le Jeu de la vérité“. Но переработка была весьма глубокой.

Во-первых, при формально тех же обстоятельствах от французской специфики не осталось ничего – российские реалии полностью затмили всё: тут и специфика российского бизнеса, типичные проблемы российской науки, особенности русской гастрономии и энофилии, институтские капустники/КВНы.

Во-вторых, сценарий оказался заметно длиннее самой пьесы (стоит прочесть).

После просмотра я остался с двойственным впечатлением: мне и понравилось, и одновременно с тем напрягала некоторая искусственность, никак не укладывающаяся в голове…

Однако начну с пары общих замечаний. Я бы отметил, что по сути мы живем в мире, где правда оказалась годна исключительно для игры. Без того, чтобы быть сдобренной улыбкой (эволюционным символом начинающегося страха, легкого испуга), мы не способны принять правду. Более того, от посторонних мы ее воспринимаем, как угрозу, и сразу же бросаемся в драку, чтобы доказать, что оппонент – дурак. От близких готовы в той степени, в коей нам демонстрируют, что никаких враждебных намерений касательно нас нет, что это не серьезно, всего-лишь игра.

Можно сделать еще один логический шаг: поскольку игра – в некоторой мере возврат в детское состояние, то говорить правду – уподобляться детям. Что мгновенно навевает евангельское про необходимость стать как дети, чтобы “войти в царствие небесное”. И в пьесе, и в фильме (как и в сходных, подающих очевидное всем, но публично не обсуждаемое, под видом баек и анекдотов) подчеркивание игривого и игрового настроения заметно.

Странность, о коей говорил выше, – то, что взрослые мужчины могут париться по поводу какой-то влюбленности в институте. Нет, не всепожирающая страсть или трагедия всей юности. Всего-навсего влюбленность, которая в лучшем случае дошла до стадии поцелуев. Безнадежная, невзаимная любовь запоминается подросткам. Да и то, пожалуй, только до начала настоящих сексуальных отношений. Подчеркну, что говорю исключительно о мужской перспективе.

И странный изворот сценария с неугасшим за двадцать лет пламенем страсти подводил к мысли, что придумала это женщина, которая мечтает о таком неимоверном обожании, длящемся десятилетия. Поскольку ни одной дамы среди сценаристов не было, я грешным делом подумал о нетрадиционной ориентации: может быть, такой фантазерно-женский подход подразумевает, что один из авторов себя и видит женщиной. Но нет – все до небогемности гетеросексуальны. Включая французского драматурга.

Загадка несколько упростилась после прочтения пьесы: Леллуш не писал глупости про платоническую любовь в советской общаге, у него героиня воспринимается героями как главная секс-бомба курса. И вывызвала она у всех соответствующие (нормальные до пошлости) желания.

Сценаристы и режиссер внесли в происходящее не столько драму или трагедию, как нравоучительность и лживость. Не могут нормальные мужчины так долго и безнадежно хотеть. Я готов поверить, что один из трех может оказаться неадекватным романтиком, но чтобы все трое, включая российского бизнесмена, – легче купиться на вампиров, инопланетян или драконов.

Дидактика хороша к месту. И в меру. Можно пойти на поводу объяснения, что, мол, герои привыкли друг другу в институтские годы говорить правду, потому их недосказанность, т.е. ложь, сильно напрягает. Привкус гиперболы будет сильным, но не до тошноты.
Однако когда, увидев любовь своей юности, разведенный мужик, кутящий уже второй месяц с молодыми девушками, решает вернуться к жене, на языке сама собой начинает булькать алексеевская фраза “не верю!”.

Я понимаю, что КВН-изация российского кино зашла далеко, что лавры “Квартета И” многим не дают спать, что успех фильмов, которые говорят правду или просто серьезные вещи с помощью шуточек, хохмочек, баек, анекдотов или пересказанных фантазий и снов, заставляет рыпаться в надежде скопировать успех. Но зачем впаривать ложь?

Зрители глупы в той мере, в коей создателям фильма удается манить за собой “слона” в сознании эдакой кино-морковкой всё глубже и глубже в сказочные джунгли, отвлекая внимание “наездника”, чтобы тот и не порывался замечать несуразности и логические противоречия в картине. Мы хотим верить в сказку, и в большинстве случаев позволяем себе расслабиться и поверить (или не начинаем смотреть, т.к. не можем себе позволить расслабиться). Но для автоматической части нашего сознания (в терминологии Джинатана Хайдта “слона”) противоречия между показываемым и нашим же повседневным опытом начинают напоминать ямы и непролазные заросли колючек, если дело не в мелочах или условностях задачи (принцесса полюбила лесоруба или миллиардер – журналистку, или явный лох выиграл миллион), а в тех чувствах, которые мы сами не способны испытывать.

Мужчины могут помнить свою первую любовь. Но никаких романтически-платонических соплей в подобном чувстве не будет: или сожаление, что ничего не вышло, или удовлетворение, что было и, по счастью, закончилось.

Я готов допустить (исключительно из нежелания спорить), что, возможно, раньше люди могли долго хранить и лелеять некую влюбленность. Но не в нашем – Леллуш и создатели российского фильма, да и ВПС, не одногодки, но почти, – поколении, рожденном уже после сексуальной революции, не считавшим девственность или верность (с уточнением “вне брака” для ровесников на Западе) чем-то особенно ценным.

Нет никакой проблемы в дружбе между мужчиной и женщиной. Есть с одной из сторон некое либидо или нет ни с одной, не имеет значения. Но нельзя поверить в замороженное на пике и никуда не исчезающее в течение 20 лет либидо, нацеленное на одну конкретную недоступную женщину. Да еще и у троих мужиков. Впрочем это уже самоповтор.

Если пьеса хороша без оговорок, то фильм оставляет длящееся неприятное послевкусие, что тебя “развели”, “впарив” нечто лживое, некачественное, ненастоящее… Но посмотреть всё же стоит.

This entry was posted in Uncategorized. Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s