Об отношении россиян к Украине

Вся свистопляска вокруг смены власти на Украине и пока не оборванной попытки кремляди оккупировать Крым привели к настоящей войне в рунете между про-украинскими и анти-украинскими силами. Последние предпочитают называть себя “про-российскими”, но это эвфемизм, слабо отражающий реальность.

На “Эхе Москвы” Максим Шевченко выплеснул свои переживания по данному вопросу. В “Гранях” Виталий Портников фактически попрощался с Россией от имени жителей Украины. И, видимо, он прав: культурный разрыв скоро воспоследует идеологическому разрыву.

В декабре один молодой украинский блоггер попытался разобраться, почему русские не любят украинцев. В итоге он пришел к выводу, что выход Украины из российского имперского проекта лишает русских истории, мол, куда без Киева “матери городов русских”?!
И вопрос сей не нов: в 2009 году тоже самое украинцы спрашивали на форумах, он же обсуждался в прессе. В значительной мере ненависть разжигается российскими СМИ, потому в 2009 году 92% украинцев хорошо относились к русским, но только 46% россиян хорошо относились к украинцам (нынешние данные не знаю).

Однако корни проблемы много глубже: пренебрежительное отношение к украинскому языку, украинской культуре и истории (той части, что не входит в московскую линию) были как-то исподволь разлиты в воздухе еще в советское время. Поскольку ненависть – чувство иррациональное, то и ссылки на историю, и прочие разумные, логичные конструкции – всего-навсего рационализации, попытки апостериори хоть как-то объяснить безумные действия или разрушительные эмоции.

Не претендуя на полный охват и 100% объяснение, все же попробую разобраться, почему россияне стали плохо относиться к украинцам.

Начать следует с того, что довольно сильная неприязнь существует. минимум в ощущениях самих украинцев. Тот же Шевченко отмечал в статье и унизительные прозвища, и отношение к украинскому языку, и откровенная брань в адрес Украины и украинцев, желающих отстаивать свою независимость. Но можно ли всё это назвать ненавистью?

Ненависть – стойкая и сильная отрицательная эмоция, со значительной долей упрощения ее можно свести к желанию уничтожить объект ненависти или причинить ему серьезный вред, мучительную боль. Порой ненависть – одно из воплощений страха, но страх может жить в человеке и в других формах.

Ненависть к украинцам и украинскому не была частью официальной коммунистической псевдо-интернациональной идеологии. Даже “государственной” неприязни в советские времена не было. Как и антисемитизма. Но некий негативный оттенок присутствовал. Пусть в столь незначительных концентрациях, что только особо чувствительные могли бы его заметить. И влиял не прямо, но исподволь. И при этом – на большинство обычных советских людей.

В советское время значительная часть усилий коммунистической пропаганды была направлена на очернение украинских националистов. Фактически в умах большинства россиян стоял знак равенства между бандеровцами и ваффен-эсэсовцами и полицаями. Детали, способные полностью разрушить пропагандистскую конструкцию, замалчивались. Украинский национализм приравнивался к нацизму.

Потому мне, к примеру, было очень трудно смириться с фактами, что Бандера совсем не реинкарнация дьявола, как его рисуют в российских газетах, и каким он видится большинству россиян (включая бывших). Но если не игнорировать факты, то и в совсем взрослом состоянии, можно избавиться от предубеждений (если постараться, естественно).

Поскольку пропаганда действует на подсознание, а “вычистить” последнее крайне сложно, то и у живущих не в России и не смотрящих тамошний “зомби-ящик”, запросто прорываются снисходительность, а то и предубеждение по отношению к Украине. Причем рациональных оснований для такого отношения нет, но предубеждения всегда и везде легко обходились без логики и фактов.
Безусловно, рефлексия, позволящая поймать себя “на горячем” и устыдиться собственной мерзости, здорово способствовала бы очищению, но привычки к рефлексии по каждому поводу почти ни у кого нет.

Впрочем примерно такое же отношение формировали и в адрес русского национализма: последний сводили к генералу Власову и тем бело-эмигрантам, что сотрудничали с немцами. А главный, цементирующий миф советского сознания – “мы победили Гитлера” (и как следствие “лишь бы войны не было”, при том, что в современном российском политическом дискурсе вторжения в соседние страны за войну не считаются).

С другой стороны, в некоторых нац.республиках происходило заигрывание с местным национализмом: узбекам или казахам позволялось много больше, чем русскоязычному населению в тех же краях. Например, коммунистические начальники в Средней Азии могли обрезать сыновей по мусульманскому обычаю, а вот русским студентам за крещение ребенка грозило исключение из комсомола (что автоматически вело к исключению из института). Аргументация была уровня: не нужно путать наши местные традиции с вашим религиозным мракобесием, несовместимым с атеистическим мировоззрением настоящих комсомольцев.

И тут мы подходим к интересной ситуации: украинский и белорусский национализм дозволялся в той дозе, чтобы можно было определить по фамилии и, реже, по акценту, что украинец или белорус, но говорить нужно было на русском, а местная культура занимала как бы второе место относительно русской. Никаких сравнений между созданной при советской власти узбекской, к примеру, культурой и русской не было, не сравнивали, будто в разных плоскостях лежали. А вот на славянские культуры накладывался штамп – “младшие”, что по сути означало второстепенные.

Одна из составляющих негативного отношения россиян к украинцам – попытки последних уйти в иное языковое поле: вроде бы такие же как мы, а строят из себя других, говорят на непонятном языке, хотя могут говорить “нормально”.

Русский язык – самый не-славянский из всех славянских языков из-за чрезмерно многочисленных заимствований из немецкого и французского, активно включавшихся в речь образованного класса (оттуда в литературу, т.е. становились нормой) со времен Петра I.
Язык, похожий на твой, но отличающийся, всегда смешон – будто ребенок, или умственно-отсталый, или пьяный его исковеркал. Это довольно примитивный юмор, а потому крепко входящий в подсознание и доступный всем, включая самую примитивную и тупую часть населения (но в не меньшей степени смешной и для элиты).

Поскольку горожане на Украине говорили в основном на русском, а селяне на украинском, то возникала и закреплялась в восприятии масс еще одна параллель: если говорит на украинском, значит необразованный, глупый. Отсюда образ глупого селянина, как квинтэссенции “хохла”. Да, была украинская, национально-ориентированная интеллигенция, никак не укладывавшаяся в картинку. Потому оную интеллигенцию считали недалекой, глуповатой, местечковой, или вовсе игнорировали, чтобы не противоречила схеме.

Ненависть возникает из нескольких источников: злоба, зависть, непонимание, страх… Я в полемическом раже явно перегнул палку, когда в первой версии данной заметки говорил о ненависти. Однако корни негативного отношения, пусть и не доходящего до накала ненависти, те же самые, что перечислены выше применительно к ненависти. Все они влияют на формирование негативного отношения к украинцам.

Зависть. Не сказать, что в Советском Союзе Украина получала множество преференций, как например Грузия, но при царе украинцев в меньшей степени спаивали, потому народ был чуть более зажиточным, чем в РСФСР, – не пропивал в среднем такую большую часть дохода (более мягкий климат тоже способствовал). После развала Союза, когда всё нефтегазовое богатство досталось России, а на Украине жизнь стала заметно беднее и труднее, то зависть сменило злорадство.

Плюс “гипотеза справедливого мира” (“just world hypothesis”) сказывается: если кому-то плохо, а мне хорошо, значит он заслужил свои проблемы, поскольку сие означает, что я заслужил своё везение. Тут очередное “спасибо” российским СМИ, всячески подчеркивавшим, как плохо независимой Украине, мол, сами виноваты, что отделились.

Злоба, питаемая давлением властей всех рангов на россиянина, требует перенаправления: на паспортистку или мента не рыкнешь, нужно искать более слабого, того, кто сдачи скорее всего не даст. Отсюда злобное отношение к прибалтам, кавказцам (с безопасной дистанции, разумеется), выходцам из Средней Азии, молдованам, украинцам, полякам, евреям, чукчам и т.д.

Россияне честно не понимают, как украинцы могут хотеть говорить на своем языке. В отличие от эстонцев или киргизов. Поскольку языки похожи и изжить в себе отношение к украинскому, как изувеченному русскому, требует больших интеллектуальных усилий, на которые абсолютное большинство россиян идти не желает.
Отсюда отношение к украинской культуре: если понимаете нашу культуру, то почему пытаетесь отделиться, создать что-то свое? В эмиграции такое отношение приводит к замыканию в гетто с тусовками и русскими телеканалами.

Именно похожесть украинцев на русских и вызывает в значительной мере неспособность россиян понять, почему украинцы хотят быть непохожими.

Страх. Мы, люди, боимся перемен, поскольку это риск гибели или, как минимум, необходимость прикладывать значительные дополнительные (сравнительно со спокойной рутиной) усилия для адаптации к новым условиям.
Изменение в картине мира вызывает страх. Особенно если подпитывать страх через телекартинку: никакого контроля со стороны логики нет, знай нагнетай давление на подсознание (или автономную “систему 1”, как называют некоторые современные исследователи) – эмоции будут фонтанировать!

Страхи иррациональны. Потому и не должен никакой “бандеровец” с оружием приходить в Крым, как не должен ребенок воочию увидеть волка, или бабая, или буку, чтобы заплакать. Воображение делает пугающий образ куда более отталкивающим и опасным, чем может предложить любая реальность.

Вина российских СМИ в формировании негативного образа Украины не столько служит целям Кремля (хотя и им тоже – отвлекает народ от внутренних проблем), сколько резонирует с неприязнью, заполняющей подсознание как журналистов, так и аудитории.

Более того, если заставлять людей вспоминать о смерти, например, в контексте Второй Мировой и жертв с ней связанных, то реакция будет более жесткой, более жестокой. Думать о смерти человеку крайне неприятно, мы стараемся избавиться от подобных мыслей, но в состоянии, когда наша личная смертность маячит перед глазами, наши реакции здорово отличаются от обычных (большая тема, надеюсь, в ближайшее время доберусь и до нее, но пока оставим).

Доходящее до ярости восприятие околокрымского конфликта у  россиян связано с тем, что для сильного выброса негативных эмоций нам необходимо ощущение возможности другого выбора. Например, если я медленно еду в туннеле, то злиться я смогу лишь при наличии возможности поехать другим путем или поехать в другое место. То, что Крым “отдали” в 1954 вызывает приступ желания переиграть, становящийся приступом ненависти к Украине, в состав коей Крым пока что входит (аннексия Россией на сегодня – 8 марта, – не кажется 100-процентно гарантированной).

Россиянам кажется, что на их стороне правда истории (ошибка подтверждения/confirmation bias), но при этом кажется, что эта правда доступна и украинцам, а те не хотят ее замечать исключительно из вредности, злобности (проекция собственной злобы на оппонента). Что еще больше добавляет негатива: ведь могут увидеть, что мы правы, а не хотят, какие все-таки сволочи!

Страх от рушащейся картины мира, от теоретической возможности изменений не только в далеком внешнем мире, но и в непосредственно прилегающем к субъекту, заставляет нервничать и пытаться опровергнуть изменения. Ненависть (если доводить негативную эмоцию до максимума) похожа на реакцию ребенка: я ударился, я не люблю стол, стол плохой, я не хочу, чтобы стол был, пусть он исчезнет – и ножкой, ножкой и в слезы! Потому россияне охотно верят в то, что на Украине ничего не изменится от ликвидации коррумпированного режима. Иначе придется проститься с иллюзией, что и дома с коррупцией нельзя справиться, и потому можно ничего не делать, лишающий нас возможности само любоваться или заниматься самообманом не заслуживает ничего, кроме ненависти.

Мы, люди, слишком интенсивно переживаем положительные эмоции, смакуем и неоднократно возвращаемся к ним… Так что в итоге полностью их перевариваем. Не то с негативными эмоциями: нам крайне не хочется возиться с ними, что мы отпихиваем их куда угодно – хоть в подсознание, хоть в память, хоть наружу, во внешний мир. Причем по внутренней ленности выпихиваем их всё время в одном и том же направлении. И они там накапливаются. И начинают взаимопревращаться или в направлении страха, или в направлении ненависти.

Разные корни неприязненного восприятия украинцев и всего украинского в современном российском обществе наводят на мысль, что вероятно происходят – пусть и пока не доказаны в экспериментах, – взаимные превращения негативных эмоций, составляющих эдакий цикл ненависти где-то в подсознании. Возможно, ненависть – лишь один из двух (или трех) конечных продуктов метаморфоз отрицательных переживаний, наравне со страхом. Или страх в конечном итоге тоже весь без остатка превращается в ненависть.

Остановлюсь на том, что безотносительно того, нравится-ли Вам, дорогой читатель, предложенная концепция или нет, искать рациональные причины отрицательного отношения россиян к украинцам нет смысла. Всё до неприличия алогично и не несёт ни малейшей выгоды.

PS Поскольку выяснилось, что написал статью коряво и некоторые вещи воспринималось как прямо противоположные, подкорректировал собственные ошибки, дабы донести позицию точнее. Извиняюсь перед теми, кто прочитал неудачно сформулированную изначальную версию.

PPS Благодаря крайне полезному обсуждению статьи с уважаемым creomag, основательно переработал материал, сгладил накал, убрал углы. Надеюсь, такая, менее провоцирующая подсознательные реакции, версия будет звучать доходчивее и нести информацию не до “слона”, но до “наездника”.

This entry was posted in Uncategorized and tagged , , , , . Bookmark the permalink.

5 Responses to Об отношении россиян к Украине

  1. tay_kuma says:

    Очень понравилась статья. Перепостил.
    http://tay-kuma.livejournal.com/1018383.html

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s