По ту сторону демократии

Так уж получилось, что эту заметку я начал писать еще в пятницу, до того, как Россия попыталась влезть в украинские дела. Потому пришлось сначала писать на злобу дня.

Нижеследующее следует воспринимать не как поддержку одной из сторон, но общие, – насколько сие возможно, – абстрактные рассуждения. Однако и общий случай имеет свою специфику, если пользоваться каким-либо примером, а не рассуждать “в принципе”.

Прочитал в “Газета-рукак захватившие украинское министерство образования киевские студенты выдвигают требования новоизбранному министру. Выяснилось, что не только студенты отдают “ценные указания”, но и толпа на Майдане выдвигает своих кандидатов в правительство Украины.

Начать следует с того, что Евромайдан не имеет отношения к демократии. Ни малейшего. Вышли люди на площадь, чтобы высказать свою позицию – нет проблем, но их право на свободу собраний и свободу слова не становится легитимным демократическим процессом. Легитимизацию Майдану обеспечил своими указами от 16 января сего года товарищ Янукович: он попытался лишить людей их основных прав, что автоматически легитимизировало борьбу за его смещение и отстранение от власти Партии регионов, проголосовавшей вместе с коммунистами за упомянутые указы.

Если с точки зрения историков и политологов есть граница между тем, что еще не демократия, и тем, что уже демократия, то должна быть и вторая граница между тем, что еще демократия, и тем, что уже не демократия. Вот именно лежащее за второй границей, тем, что где-то там в глубине демократии, куда вполне можно попасть, если продолжать двигаться в том же самом направлении, что привело нас к демократии, и интересует меня.

Предствьте себе некую шкалу, а еще лучше – карту, где с одной стороны (для удобства и чтобы не разбивать шаблон – на западе) демократия, а с другой (восточной) – тирания. В рамках предложенной метафоры Янукович попытался переместить Украину на восток, а оппозиция вместе с Майданом не позволила, а после и перетянула на запад. Вот только не остановились тянувшие канат вовремя, а продолжали и, боюсь, продолжают тянуть… Уже утянули так далеко, что закинули в океан, куда-то туда, где демократии уже нет, по ту ее сторону.

Как отмечает политолог из НЙ университета Адам Пржеворский демократия должна обладать неким самоудержанием, внутренней устойчивостью, чтобы продолжать оставаться демократией. Если угодно, быть подобной игрушке Ванька-Встанька. Также характеристиками демократии являются отображение мнения граждан с помощью института выборов, умение учитывать интересы разных групп, следование правилам и законам.

Конституция Украины не предусматривает Майдан, как источник законов. Да и вообще ни в каком статусе не предусматривает. Если мы говорим о верховенстве закона, то тут оно было здорово нарушено. Но дело не только в формальных правилах игры. Точно также нет ничего ни о каком “народном вече” или о придуманных активистами критериях отбора в министры.

Активисты Майдана никем не избирались, никто их ничего не уполномачивал делать, они не более, чем озабоченные происходящим в стране граждане. Но из наличия гражданской совести не следует, что совестливые” получают два или больше голосов, сравнительно с остальными гражданами страны.

Если Вася голосовал на выборах, то представляющий Васю политик уже присутствует в Раде, а тут у Васи появляется еще и некая “квота Майдана”, т.е. Вася поднимает руку или орет в пользу какого-то дополнительного политика, получающего портфель.

Причем несколько тысяч или даже несколько десятков тысяч активистов Майдана претендовали на 20% всех портфелей в кабинете министров. В итоге получилис чуть меньше: из 20 министров – трое от Майдана и 4 от “Свободы” и 6 от “Батькивщины”. На последних выборах за “Батькивщину” проголосовали 5.2 млн, за “Удар” – 2.8 млн (в правительство не вошел), за “Свободу” – 2.1 млн. Так что получается, что голоса 100 тысяч активистов (предположим, что за “квоту” голосовало максимально большое число – столько, сколько встречало Тимошенко 22 февраля) получили столько же постов, как 2.6 млн избирателей “Батькивщины” (3 против 6 дает половину от 5.2 млн) или 1.5 млн избирателей “Свободы”. То есть в 15-25 раз больше. Как минимум, а если активистов было заметно меньше (предполагаю, что не больше 10 тысяч – мнение большего числа в толпе не оценить), то разрыв увеличивается до неприличных величин.
Единсвенная параллель, приходящая на память – выборы в Первую Думу в 1905 году, когда землевладельцы имели в 45 раз большее представительство, чем рабочие, и в 15 раз большее, чем крестьяне (я уж не упоминаю о тех, кто не имел право голоса, – моложе 25 лет, женщины, учащиеся и т.д.). Для тех, кто забыл, это не только прошлый век, но и прошлое тысячелетие!

Не менее важно, что активисты Майдана занимают более экстремистскую позицию, чем они сами бы занимали, если бы не общались с такими же активистами (большая, но хорошо написанная статья Касса Санстейна, естественно, на английском).
Еще более важно, что активисты ни перед кем ни ответственны. Если человек не должен отвечать за свои слова, он занимает более экстремистскую позицию, чем если с него могут хоть как-то спросить.
Как отмечал Филип Тетлок в довольно высоко цитируемой (около 500 ссылок в других исследованиях, если Гугл нам не врет) статье, в зависимости от того, с какой аудиторией мы говорим – с известными предпочтениями или неизвестными, а если с известными, то сходными с нашими или противоположными, – мы корректируем свою позицию. Если же аудитории нет, т.е. мы избавлены от любой ответственности за сказанное, то наша позиция в гораздо большей степени определяется когнитивными искажениями, страхами, пристрастиями, желаниями, ненавистью, злостью и прочими случайными эмоциями. Если же мы ответственны, то позиция становится более взвешенной, менее эмоциональной, более логичной и рациональной, учитывающей нюансы и противоречивость всех известных фактов, а не отбор удобных нам фактов

Фактически мы получили смешение представительной демократии с выборами парламентариев и прямой демократии, когда толпа что-то там орет.
Причем голоса орущих ценятся в десятки раз выше, чем голоса приходящих на выборы.

Гражданские активисты имеют возможность влиять на мнение других. Ну, и сами не игнорируют выборы, как примерно треть, а то и половина, избирателей. Своей личной вовлеченностью в процессы предвыборной агитации, сбора пожертвований и помощи кандидатам, они продвигают демократию, фактически обеспечивают последней жизнь. Но если у таких активистов появляется возможность стать “более равными”, чем другие граждане, демократия изживает сама себя.

Более того, сама идея прямой демократии не предполагает ни малейшей ответственности голосующих за то или иное решение. При представительной демократии парламентарий должен учитывать последствия своих решений, в том числе – перемену мнений избирателей, когда они обнаружат неприятные “побочные эффекты” закона, который он поддерживал. Более того, он не может забыть и то, что он представляет целый округ, включая голосовавших за его конкурентов. Всё это делает его позицию более умеренной.
Если же округ безнадежно левый или правый, как и в случае выступления либерала перед консервативной аудиторией в исследовании Тетлока, мнение второй стороны попросту игнорируется (свое исследование Тетлок проводил в одном из очень либеральных учебных заведений Америки – университете Калифорнии в Беркли).

В случае же прямой демократии большая часть решений не имеют последствий, могущих исключить плохо или вовсе не думавших из будущих голосований. Да, если проголосовали за войну и многие из голосовавших погибли, то вроде бы появляется четкая обратная связь, но такое случается редко. Потому при прямой демократии поднявший руку без того, чтобы хоть чуток подумать, задуматься, прикинуть варианты последствий, винит не себя. А коли самого себя винить не требуется, то ответственность за поступки исчезает. Что способствует торжеству экстремистских подходов.

Практически по каждому подходу в зависимости от последствий каждый может сформулировать более или менее крайнюю позицию. Если бы пара активистов Майдана должны были выступать в Донецке или Харькове или двое сторонников Януковича – перед Майданом (без снайперов “Беркута”, прикрывающих от возможных проблем), то нашлись бы отнюдь не резкие слова. Как нашлись такие слова в момент угрозы российского вторжения. Что говорит о куда большей разумности тех, кто способен отодвинуть эмоции на задний план и беспокоиться о будущем страны.

Прямая демократия плодит экстремизм. В не меньшей степени, чем подогревание страстей с помощью телепропаганды: мы, люди, куда менее критично воспринимаем увиденное, особенно при пассивном или, как минимум, участии без ничтожнейшего следа ответственности. ТВ – это прямой доступ к “системе 1”, к нашему подсознанию, если так удобнее – “слону”, словно бы впрыск в кровь того или иного гормона. Картинка и вопль “наших бьют!” – и никакие доводы рассудка больше не действуют. “Наездник” просто парализован. Потом, быть может, он придумает объяснение, почему именно у нас сорвало крышу, что мы до такой степени сошли с ума и такое натворили. И объяснений нашего “наездника” нашему “слону” будет вполне довольно.

Дело не только и не столько в нашей, человеческой порочности или склонности к разрушению. Град, бьющий посевы, не имеет злого умысла. И не может контролировать себя. Человек, глаза коему застилает взрыв эмоций, находится в примерно таком же состоянии. Он, этот человек, отнюдь не животное, т.к. у животных такого иррационального, совершенно невыгодного самому носителю или его потомству поведения не бывает. Деваться некуда – мы так устроены. И пытаться игнорировать нашу природу в плане устройства сознания столь же чревато, как допускать, что рук у человека не две, а три или четыре, или что хвостом мы можем хвататься.

Да, прямая демократия в Афинах принесла много пользы нашей цивилизации. Но сей факт не означает, что прямая демократия “показана” человечеству в целом. Скорее уж нам, людям/человечеству в целом, стоит пробовать разные подходы к представительной демократии, например, учитывающие характерные для нас, людей, когнитивные искажения.

Написал и сам понял абсурдность предложенного в свете тех самых, свойственных нам, когнитивных искажений и теории двух процессов в сознании 🙂

This entry was posted in Uncategorized and tagged , , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s