Маска погромщика

Стоило вчера написать о том, что в отличие от свободных граждан холопы пассивны и ничего для защиты своих взглядов делать не будут, как наткнулся на статью о поддерживающем Партию регионов движении в Харькове.

Можно сколько угодно строить красивые схемы, которые рассыпятся в ту же секунду, как распахнется окно, и в кабинет ворвется воздух улицы.

Почему не могут политические противники иметь убеждения и отстаивать их? Разумеется, могут. Но в данной ситуации дело не в политике, а в более глубоких вещах.

Холопство – не фигура речи, не унизительная характеристика тех, с кем ВПС не согласен. Я могу материться в адрес западных леваков или мусульманских террористов, кого-то можно назвать идиотом или дураком, и т.д. и т.п… Если же отвлечься от собственной скромной персоны, то как левые, так и правые на Западе клянут друг друга фашистами, подразумевая при этом не поклонников Муссолини, а нацистов. Есть достаточно широкий спектр ругательств в адрес оппонентов. Так вот раб, холуй или холоп – это мировоззренческая и психологическая характеристика, а не просто ругань, демонстрирющая неприятие идеологических противников.

Крепостничество в течение долгих веков формировало культурный архетип в русском народе. Разумеется, никакого “изменения генофонда” быть не может, хотя в течение веков выживали наименее порядочные или хотя бы те, кто неозвучивает свои претензии. Изменить генетику таким образом нельзя, а вот вбить послушание, лицемерие и подлость в культурные нормы получилось.

Холоп не перестает быть человеком во всех смыслах. Кроме одного – мировоззренческого. Нет у человека мнения ни по одному важному вопросу, если хозяин/барин/царь не высказался. Вот выскажется барин, значит и у холопа оно появится. И он совершенно искренне будет его разделять.
И психологическая связь с хозяином настолько сильна, что трясет холопа от одного предположения, что можно без барина, что в соседней деревне обходятся без барина или говорят о том, чтобы обойтись.

Если воспользоваться описанием того же типажа у Генриха Манна в “Верноподданном“, то восторг от подчинения сравним только с возможностью унизить того, кто еще ниже. Но и в момент собственной “смелости” холоп с радостью готов принять хозяйский пинок или окрик.

Бандиты из харьковского “Оплота” не за свободу борются, не за коммунистические идеалы, или возможность быть вместе с Россией в одном Таможенном союзе, не за русский язык. Нет, всё вышеперечисленное рабам не нужно, не важно, не понятно, не интересно. Они нацелены на возможность безнаказанного погрома. Они такие смелые, т.к. всегда могут спрятаться за спины ментов, которые будут их прикрывать и защищать. Они уверенны, что и в самом худшем случае им ничего не будет (максимум – небольшой срок, а скорее всего отпустят сразу после задержания или ареста).

Использовав слово “бандиты”, приходится остановиться на связи между рабами и ворами. Традиционная воровская мораль в СССР была не рабской. Не рискну сказать – антирабской, но не предполагала лживой изворотливости, скрываемой от самих себя ненависти, холуйства и пресмыкательства в той степени, как жизнь остальных советских людей. С появлением нового поколения уголовников, т.н. беспредельщиков, уже в перестроечные времена, традиционное воровское мировоззрение оказалось размыто свалившимся буквально с неба богатством и необходимостью юлить, унижаться, находиться в услужении у новых хозяев жизни (олигархов, чиновников, “силовиков”).

Холопы могут устроить погром, сжечь дом или усадьбу. Но идти на риск и тем паче смерть за соседа они не могут. Вот если барин прикажет, да. Но без барского указа ни-ни!

И тут мы подходим к интересному моменту: отнюдь не все крепостные крестьяне в прошлом были холопами по мировоззрению. Какой бы дурной отбор не проводила власть, генетика человека слишком сложна и непредсказуема, потому выдает в каждом поколении людей с чувством внутренней порядочности и стремлением к свободе. Невзирая на отбор и давление среды.
Да, большинство крепостных были холопами в душе. Но это отнюдь не основание мазать всех черной краской.

Между смердами и йоменами, как широкая прослойка, находится самая многочисленная категория – обыватели. Последние не настолько смелы и порядочны, как йомены, но и не до такой степени подлецы, как холопы/рабы/смерды. Обыватели не пойдут на баррикады. Но они и в погроме участвовать не будут, а если их принудят идти, останутся сзади – не столько из страха, но чтобы не изгваздаться душой.

А холопам в грязи комфортно. Причем в грязи должны быть не только они, но и все остальные. Потому они попытаются за шкирку притащить с собой обывателей, и выпачкать всё вокруг.

Но для погрома или драки им нужен приказ хозяина. Сами они не полезут. Не из страха. Они совсем не трусы – если, конечно, им прикажет барин. И барин должен пообещать,что их не накажет. Они не против быть выдранными по желанию барина, но чтобы пойти громить, им нужно знать, что они выполняют волю барина.
Им самим ничего не нужно. Кроме возможности переложить психологическую ответственность на хозяина. И свобода их раздражает исключительно тем, что грозит лишить барина. Как стадо баранов без пастуха и его собаки, холопы мгновенно впадают в состояние истерики, стоит только на горизонте появиться риску, что рабство отменят. Истерикой холопы заводят себя. И вуаля – они готовы для погрома.

Для не слишком вдумчивого глаза погромщики похожи на тех, кто пытается отстоять свободу или борется за нее. Но задуматься гораздо проще, и любой обыватель, как ВПС, вполне на это способен.

This entry was posted in Uncategorized and tagged , , , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s