Шона Ролстон и ее друзья

В понедельник вечером ходили на необычный концерт на факультете музыки университета Торонто: вилончелистка Шона Ролстон собрала своих друзей, с которыми и устроила вечер камерной музыки. Поскольку в Торонто по понедельникам в плане классической музыки практически ничего не происходит, то состав выступающих был до неприличия сильным.

“Сувенир из Флоренции” Чайковского исполняли Скотт Сент-Джон в качестве первой скрипки, Эрика Раум – в качестве второй, первая альт Торонтского симфонического Тенг Ли, альтистка Шэрон Вей (жена вышеупомянутого Скотта) и Винона Зеленка, бывшая первая виолончель Торонтского симфонического, ну и сама Ролстон.


Стефан Джэкив и корейские музыканты

Секстет Чайковского исполнять трудно, его проще безнадежно испортить, чем донести до слушателей “не разлив” большую половину. Замечательный американский скрипач Стефан Джекив (в 2010 я называл его Якив – так более славянски звучит его украинская фамилия, внешностью же он в значительной мере обязан корейской маме) сумел подчеркнуть поразительную красоту музыки.

В отличие от Джэкива Сент-Джон повести за собой не смог: все же он в первую очередь преподаватель, а не концертирующий музыкант. Однако именно несовершенство исполнения обнаружило то, что раньше не замечал, более того, об этом и русские музыковеды не пишут, да и англоязычные тоже.

Одним словом, как только услышал, насколько первая часть ветренная, так дальше и напридумывал: в ней словно можно разглядеть холодную позднюю осень, когда еще не выпал снег, но голые ветки и ветер пронизывает до дрожи… Как славно с чашечкой кофе дома, в тепле смотреть в окно и вспоминать о жарком, но таком далеком флорентийском лете.
Порывы ветра уже и снег начинают носить (самый конец клипа и первой части), дни не стоят на месте, порой наступает сонное затишье, покуда и природа, и люди не обвыклись с первым, пушистым, хотя и не особо толстым снегом. Раздувают самовар, пар и жар от него, аромат сладкой выпечки – будто опять вернулся в Италию… Хотя откуда там такие прянично-варенично-баранковые запахи?! И ветер, пронизывающий, уже не по осеннему, а настоящий январский – с позёмкой, вдруг разгоняющейся до метели, чтобы словно споткнуться и застрять… То-ли упал, то-ли задумался злой Борей, и медлительность смягчает черты его лица, и кажется, что это Зефир… Особенно если заметить медленное покачивание лап елей, напоминающих тихие зеленоватые волны у итальянского берега…
Третья часть – предмасляничная суета, когда ожидаются и блины, и гуляния, и веселые поездки на санях, запряженных тройками – и чтоб обязательно с бубенцами! О Флоренции напоминают только яркие наряды, обилие красного и предвосхищение восторга, как перед каждым входом в галерею Уффици…
Четвертая часть – собственно гуляния масляничной недели: пафосные, вычурные и при этом смешные, дурачащиеся (кажущиеся таковыми!), то вышагивающие, то несущиеся на санках с горы, то ветренные от свиста в ушах, так быстро разогналась тройка, то просто не можешь отдышаться вбежав в почти парную – так жарко натопленную! – избу и обалдело дивишься накрытому столу… Хочется стянуть блин, намазать его густой жирной сметаной, а потом мёдом, и есть причавкивая от удоволствия и вытирая кулаком текущую по подбородку жирную и клейко-сладкую гущу, но тут же одергуиваешь сам себя – как же можно всю эту красоту нарушить? Как можно секундной уступкой жадности убить всю безмерную радость предвосхищения?!!!!

Одним словом: все зимние “времена года” – в их скуке, тревоге, мечтательных воспоминаниях о теплых краях, задумчивости, веселии, праздниках, теплых вечерах у камина и обжигающем утреннем чае с баранками, наблюдениях за происходящим из окна, словно это иллюминатор твоей каюты, а дом – корабль, который несется по волнам бело-зеленого моря, причем основной цвет – белый, а хвойная зелень – так, подобие пены!

И вот я в среду вечером в процессе написания отчета обнаруживаю, что писался “Сувенир” в июне месяце 1890-го, и чувствую себя то-ли тихо-помешанным, то-ли местным дурачком… Но что это за свет в конце туннеля: Петр Ильич перерабатывал его в ноябре-январе 1891-2 годов. Ура! Может и вправду о том и речь? 😉

После антракта состав исполнителей сменился: к Рокстон в качестве первой скрипки вышел Джонатан Кроу – первая скрипка Торонтского симфонического, Эрик Наулин – второй альт того же оркестра, Аннали Патипатанакоон (Annalee Patipatanakoon) из трио “Грифон”, плюс скрипачи Барри Шиффман из Королевской консерватории и Тимоти Йинг из университета Торонто, Скотт Сент-Джон уже в качестве альтиста, и виолончелистка Рэйчел Мерсер.

Играли мендельсоновский Октет:

Яша Хейфец, Гриша Пятигорский и Ко

Самая лучшая слушанная мной запись Октета – Джеймс Энес (James Ehnes) и лондонский оркестр “Филармония” (Philharmonia Orchestra) под управлением Владимира Ашкенази, но если говорить о камерном варианте, то представленный выше клип – лучший. Старая запись нравится много больше, чем версия, например, квартета Бородина и американского Fine Arts Quartet.

Как бы то ни было Джонатан Кроу сумел добиться от хороших, но совсем не титулованных музыкантов фантастически выразительной игры. Да, я понимаю, что на Кроу работал эффект живой музыки, энергетика зала, но в первой части концерта те же самые факторы другому лидеру камерного коллектива упомянутые факторы не помогли.

Мне нечего сказать по поводу музыки Мендельсона – ни малейших соображений, образов, идей, мыслей – совсем ничего… Я просто улетаю… Нужно только регулярно проверять, закрыт-ли рот: челюсть от восторга сама собой падает… Слёз нет, поскольку не могу отвлечься от музыки, впечатления настолько лишают связи с внутренними процессами, что понимаю, что слёзы восторга были бы вполне оправданы, но их нет.

Дивно, божественно прекрасная музыка, которой нужно просто отдаться и забыть о том, что где-то есть личность, которая могла бы рефлектировать, анализировать, восхищаться… Нет, нигде и никого – только гений композитора и талант музыкантов…

Джонатан Кроу впервые меня так поразил: да, он хороший концертмейстер/первая скрипка, он может солировать, но вести за собой камерный коллектив – для этого нужны иные качества. И они у Кроу имеются!

Возможно, в мендельсоновском октете в концентрированной форме проявилось один из важнейших и отнюдь не очевидных принципов камерной музыки – все должны быть на высоте, но самое главное – наличие лидера, способного повести за собой. Именно это позволяет Джеймсу Энесу вытащить на очень высокий уровень известных только педагогам и родным музыкантов.
Я не собираюсь сравнивать “Яшу Хейфеца наших дней” (Энеса) с первой скрипкой Торонтского симфонического, да, первый гораздо круче, но Кроу – вместе с Шоной Рокстон и “ее друзьями”, – довел исполнение октета практически до идеала, до той точки, за которую могут зашагнуть не просто одаренные исполнители, но гении.

Даже учитывая неспособность Скотта Сент-Джона быть лидером (в первой части), концерт был на пять с плюсом!

This entry was posted in Uncategorized and tagged , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s