Невозможность помнить себя

Психологи довольно много изучают память, пока никаких прорывов, даже качественные исследования всего-навсего фактически подтверждают давно известное. А вот механизмы памяти остаются неизвестными. К примеру, что происходит у человека в мозгу, когда он пытается запомнить новые слова “iffy” (сомнительный) или “venal” (продажный, корыстный)? Совершенно точно никакие новые отростки между нейронами за те несколько секунд, что я повторяю слова, не образуются, тем более новый нейрон. Безусловно, функциональное ЯМР исследование (fMRI) увидит активность в каких-то отделах мозга, но на уровень нейрона ученые пока спуститься не могут.
Правда, пытаются, как например, Нобелевский лауреат Эрик Кандель, изучавший “механизмы памяти” на примере примитивного молюска или генно-модифицированных мышей и обнаруживший, что серотонин, протеинкиназа и циклическая АМФ влияют/участвуют в процессе. То, что изучал Кандель, было совсем не памятью в том смысле, который люди вкладывают в повседневной жизни, но сохранением выработанного павловского условного рефлекса.

По моему дилетантскому и потому наглому мнению, подход Канделя никуда не приведет, т.к. механистичен по природе и не годится для сложнейших и крайне быстрых процессов, происходящих в мозгу человека, когда за считанные секунды мы вспоминаем целые эпизоды или множество разрозненных фактов. Проведение электрических импульсов по нервным клеткам, зависящее от выделения нейромедиаторов в синапсах, не способно объяснить скорость мыслительных процессов.

Посему дерзну выдать не подкрепляемую научными исследованиями или ссылками на работы специалистов спекуляцию 🙂

Память человека случайна. Мы не запоминаем всё происходящее (и воспринять-то абсолютно всё происходящее не способны). Даже так называемая гипермнезия и близко не похожа на запись всего происходящего на видеокамеру.
Это главная характеристика памяти. Если мы несколько раз прокручиваем в голове увиденный эпизод, повторяем про себя слово, концентрируемся на том, чтобы запомнить, мы можем для данной конкретной информации резко повысить шансы на запоминание. Как было бы с любым действием или наблюдением при многократном повторении и без целенаправленных усилий. Подобно тому, как если долго подкидывать обычный игральный кубик, в какой-то момент выпадет нужная цифра.

Именно через случайность памяти объясняется якобы способствующее запоминанию воздействие эмоций: если из-за гнева или злости мы несколько раз прогоняем перед мысленным взором одну и ту же запись, она запомнится. Если же гнев гонит нас через один эпизод за другим, как иногда бывает в политических спорах или домашних скандалах, то в итоге никто ничего не помнит, помимо самого факта спора и того, что вторая сторона – дурак или козел.

Политически важные события или катастрофы запоминаюся хорошо точно также – из-за многократных возвращений к событию, причем первоначально человек мог произвести реконструкцию, что именно он мог/должен был делать в тот самый день и час, если изначально не придал происшедшему требуемого значения.

Лучшее запоминание первых или последних кадров/эпизодов/данных, чем средних, объясняется большей концентрацией в самом начале и тем, что последние не успели затереться новой информацией. Плюс примем во внимание, что “середина” разговора, фильма, концерта, книги – это заметно большее число единиц информации, чем первая и последняя реплики в разговоре (кадры в фильме и т.д. и т.п.).

Случайность памяти приводит к тому, что мы редко запоминаем то, что произошло с нами, – всё же сами себя мы не видим, да и повторы невозможны. Вот то, что нам сказали о нас близкие, и хорошо бы не один раз, мы можем запомнить.
Фактически вместо памяти о себе у нас есть динамическая, т.е. постоянно меняющаяся, концепция собственной личности. Если мы знаем о каком-то событии, то мы проецируем себя-нынешнего в те обстоятельства и пытаемся представить, как должны были себя вести. Потому Хилари Клинтон не могла вспомнить, что была под снайперским огнем в Боснии, но хотела – подсознательно, разумеется, – представить себя не слабой женщиной, а человеком, побывавшим на войне, не испугавшимся выстрелов рядом. Это не намеренное введение в заблуждение, не индуцированные воспоминания, как в экспериментах Элизабет Лофтус. Это то, что постоянно происходит с каждым из нас – придумывание прошлого для себя сегодняшнего.

Мы не способны помнить сами себя (но помним тех, кто у нас перед глазами), потому нам нужны семейные фотографии, видео, сувениры с тех мест, где побывали. Отсюда популярность всяких фотосервисов и фотоальбомов в социальных сетях (в дополнение к некоторой доле хвастовства и надежды на повышение социального престижа). Сейчас даже разговоры об отпуске навевают мысли о том, как фото будут выставлены в социальных сетях.

Ничуть не менее эффективно закрепляют память о том, что с нами происходит, дневники и прочие записи о происходящем, включая не совсем уж формальные блоги. Я могу вспомнить из происходящего со мной не больше остальных, но я очень часто, почти всегда могу вспомнить свое состояние, ощущения, настроение по мимолетностям – примерно на тот момент, когда данная мимолетность пришла в голову (в подборках могут быть мимолетности за несколько дней или недель, а могут и за час-другой, если музыка или медитация стимулируют).

У кого-то память лучше, у кого-то хуже, но различия в том, насколько быстро Х запомнил стишок, а У – телефонный номер, а Z – одежду знакомых и интерьер в доме, где оказался в гостях, не отменяют случайности запоминания кусочков, отрывков из всего остального, происходящего вокруг нас.
И всё же как неприятно думать, что Вы себя не помните, а придумываете каждый раз, базируясь на чужих рассказах, фотографиях и памяти о местах, где были, или событиях, которые наблюдали. Вроде бы с нами всё это происходило, а мы помним всё, но не самих себя. И вынуждены изобретать, какими были, отталкиваясь от соображений, какими должны были быть, какими нам было бы приятно себя видеть в тех обстоятельствах…

Некоторые идеи настолько неприятны, так сильно раздражают, что хочется опровергнуть и тут же забыть. Но забыть получится только, если не поддаться искушению опровергнуть: чтобы не прокручивать их раз за разом в голове 🙂

This entry was posted in Uncategorized and tagged , . Bookmark the permalink.

7 Responses to Невозможность помнить себя

  1. Anonymous says:

    Спасибо, очень интересная для меня тема.
    Я недавно начала записывать свои воспоминания о детстве и юности (по просьбе сына и внучатого племянника). Даже не думала, что так много «всплывёт» в памяти. И иногда особенности памяти очень удивляют.
    Оказывается, я вообще не помню лиц людей в тот период, когда мне было меньше 7 лет. А ведь частенько можно прочитать, что первое воспоминание у человека – это лицо матери. У нас фотографий 50-х-60-х совсем мало, и они не «спасают»: да, я понимаю, что мама в те годы должна была именно так выглядеть, но лицо с фотографии не «приклеивается» к тому, что я сама помню – там лиц нет.

    Дом, в котором я жила до 5 лет, тоже помню очень выборочно, и, хотя пишу только о том, что помню сама, всё же очень интересно восстановить как-то целостность: вот эти вещи, у этой стенки и у той помню, а что было в углу? Или возле этой стенки в другой комнате? Расспрашивала старших сестёр (старше меня на 4 года и 6 лет), они помогали «заполнить пустоты», но и это не «приклеивалось». То есть теперь знаю, что и где, но то, что помню сама – это яркие «кадры», а остальное вроде есть – и вроде его нет.

    «…мы проецируем себя-нынешнего в те обстоятельства и пытаемся представить, как должны были себя вести» – если так, то разве оставалось бы в памяти то, что стыдно вспомнить? 🙂
    «Нынешняя» я и сказала бы что-то другое, и сделала бы по-другому 🙂

    «…почти всегда могу вспомнить свое состояние, ощущения, настроение по мимолетностям…» – а я и не знаю, почему, но именно состояние, ощущения, настроения и даже многие мысли я помню очень хорошо лет так с 3-х. В этом смысле могу сказать, что я помню себя, хоть и не рано (многие с 2-х лет помнят), но неплохо. Вот лицо своё, конечно, не помню, как и другие лица. Хотя трудно представить, чтоб девочка до 7 лет не заглянула в зеркало!

    Помню и многие предметы материального мира, которые меня окружали, но как-то выборочно. Да, наверно, запоминается всё случайно, но иногда память работает как-то избирательно, мне кажется. Вот мне нравилась этажерка с книгами – я любила там наводить порядок, хотя книжки и так стояли в порядке. даже большинство книг помню.
    А попыталась вспомнить, где хранились кучи журналов, которые выписывали родители?.. – Не помню, но уверена, что валялись стопками по углам 🙂 Но – не помню.

    Когда умер муж старшей сестры (14 лет назад), я была у неё, а он умер в больнице и оттуда позвонили. Я хорошо помню этот печальный период, особенно первые часы. Как выяснилось, сестра вспоминает эти дни вообще по-своему, мне пришлось приводить в доказательство своей правоты массу мелких неопровержимых деталей. Вроде бы убедила, но всё равно у неё как-то по-другому это отложилось в памяти. Но при сильном стрессе, наверно, так часто бывает.

    • khvostik says:

      –То есть теперь знаю, что и где, но то, что помню сама – это яркие «кадры», а остальное вроде есть – и вроде его нет.–

      дети запоминают не то, что взрослые, т.к. обращают внимание на другие вещи. если эта спекуляция про случайность памяти хоть краешком относится к реальности, то разница в объектах внимания, умноженная на случайность запоминаемого, и дает нам невозможность вспомнить во взрослом состоянии то, что было в детстве.
      чем старше мы становимся (в детстве и отрочестве), тем больше интересуемся тем, что будет казаться важным и во взрослом состоянии. перекрывание интересов и позволяет прикрыть случайность памяти, мы пытаемся вспомнить именно то, что запоминаем.

      но чем больше деталей нужно вытянуть из памяти, тем больше ошибок мы наделаем.

      –если так, то разве оставалось бы в памяти то, что стыдно вспомнить? 🙂
      «Нынешняя» я и сказала бы что-то другое, и сделала бы по-другому —

      Валентина,
      иногда стыд за прошлые ошибки – часть нас сегодняшних, достаточно важная часть. не у всех, есть достаточно большое число людей, которые не помнят ни одного собственного прокола, ни одной ошибки, ни одного постыдного поступка.

      –именно состояние, ощущения, настроения и даже многие мысли я помню очень хорошо лет так с 3-х. —

      это только кажимость. проверить-то себя нельзя никак 😦 проверка возможна при наличии дневника, первых стихотворных или прозаических опытов и т.п. остальное невозможно отличить от фантазии, от того, что себе о своем детстве придумалось

      потому концепция и неприятная. даже для того, кто ее придумал 😦

      –Как выяснилось, сестра вспоминает эти дни вообще по-своему, мне пришлось приводить в доказательство своей правоты массу мелких неопровержимых деталей. Вроде бы убедила, но всё равно у неё как-то по-другому это отложилось в памяти.–

      вот-вот, а если бы у нас в голове была видеокамера, ничего подобного бы не было…

      • Однажды зимой перед НГ мы с сыном были в деревне у родственников, его двоюродным сестричкам было 5 лет и 4 года, а сыну – 3.
        Мы с сёстрами решили устроить им приход Деда Мороза, а мужчин в этот момент, за исключением их старого дедушки, который не отличался, мягко говоря, особой артистичностью, не было. Поэтому Дедом Морозом нарядили одну из сестёр, маму той девочки (Маши), которой было 5 лет.

        Красного халата и красной шапки не нашлось – взяли у дедушки его белый «масхалат», в котором он охотился на зайцев, дедову же ушанку – обшили её ватой, приделали сестре бороду и усы из белой ваты. В таком виде Дед Мороз и появился перед детьми. Мы не сомневались, что Денис подвоха не заметит (мал ещё), Ира, которой 4 года – тоже (она была очень доверчивая), чуть-чуть сомневались в Маше – вдруг разоблачит? Всё-таки 5 лет, и мамин голос может кое-где себя выдать… Но всё прошло отлично.

        И вот через пару недель мы слышим, как дети обсуждают приход Деда Мороза.
        Маша: Дед Мороз был, как всегда, в своём красном пальто…
        Денис: Нет, в белом.
        Маша: Нет, в красном.
        Денис: Нет, в белом. И шапка у него была белая. И борода из ватки.
        Маша: Ты что, думаешь, он был не настоящий?!
        Денис: Настоящий-настоящий! Но в белом.

        Интересно, когда у Маши белое заменилось красным: впоследствии, в памяти? Или прямо тогда, во время появления Д.М., само восприятие совершило подмену? 🙂

        • khvostik says:

          вот-вот, ребенок, который знал, как должен выглядеть Дед Мороз, и пытался привести свои воспоминания в соответствие с имеющимся знанием, а тот, кто не знал, воспоминания не пытался “исправить” 🙂

  2. Anonymous says:

    Получилось анонимно, это была я, Валентина 🙂

  3. Это написала я 🙂

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s