Бессмертие идей и наша ограниченность

Эзотерики частенько говорят об “информационном поле”, советские ученые, особенно в областях, где отставание от Запада было чрезмерно велико, например, в медицине, любили порассуждать на тему сходства идей, лежащих в основе их работ и работ западных исследователей, уважаемые журналисты отмечают “идеи, витающие в воздухе”, писатели и даже философы упоминают “бессмертие идей”. Вроде как речь об одном и том же или довольно близком, но всё сводится исключительно к скорости приближения к когнитивной западне.

“Носящиеся в воздухе идеи” – не более, чем демонстрация того, насколько ограничен выбор значимых для человека стимулов и интеллектуальных реакций на оные стимулы. Это включает и возможные решения кажущихся важными проблем: и способности замечать проблемы, и находить пути их решения у нас, людей, развиты не сильно и в общем и целом довольно сходным образом.

Глупость или умность, пришедшая в голову одному, точно также легко приходит на ум и другому – из-за ограниченности рамками человеческой логики (плюс практически одинаковые когнитивные искажения), а часто и одной культуры. Допускать существование дополнительного канала связи, типа “информационного поля”, – спасибо старику Оккаму! – ни малейшей нужды нет.

Самое неприятное в обсуждаемом вопросе – отказываться от концепции бессмертия идей. Кажется, что коли значительная часть известных мне идей может быть отслежена вглубь веков, то все, когда-нибудь высказанные идеи сохранились. Это – когнитивное искажение: мы сужаем выборку до круга “выживших”, оставшихся, сохранившихся, забывая о том, что было утрачено на предыдущих этапах (survivorship bias).
Да, часть ошибочных и отвергнутых идей становятся культурным фоном, как геоцентризм, плоская земля, держащаяся на слонах, мировой эфир или флогистон. Но под влиянием пропаганды люди в массе легко запоминают придуманные идеологами схемы, полагая их за факты. Тогда как исходные идеи благополучно стираются в коллективной памяти.
Например, долгая и успешная анти-католическая пропаганда обернулась искаженным восприятием инквизиции и наступления на науку, вплоть до сожжения ученых, “вспомним хоть Джордано Бруно”. Инквизиция – церковный аналог “комиссии партийного контроля” советских времен, она иноверцев не трогала, только тех псевдо-иудеев и псевдо-мусульман, которые пытались усидеть на двух стульях, а также еретиков и отступников от католицизма. Лучше – в этическом смысле, – от данного уточнения деяния ее (инквизиции) не становятся, но картинка существенно меняется. Бруно сожгли за ересь, а не за поддержку идей Коперника и Галилея, не нападал бы на церковные каноны (геоцентризм в их число не входил), проблем бы не было.

Периодически публицисты, историки и философы разоблачают тот или иной миф, а порой и целую коллекцию оных (“популярных заблуждений”). Каждое такое  разоблачение есть доказательство временной победы одной ложной идеи и забвения другой, правдивой. Но для разоблачения людям необходимы письменные источники (иногда и иные исторические и археологические находки), в противном случае мы бы так и остались в неведении, а идея сгинула бы в небытии. Как многие тысячи других идей.

Во время написания предыдущего предложения возник порыв написать “миллионы” или “сотни тысяч”, но сам же тормознул себя: мы, люди, не особо оригинальны и отличны друг от друга в плане придумывания нового. Откровенное сходство мысленных конструкций в сознании людей приводит к тому, что люди движутся сходными путями размышлений, порой невзирая на отделяющие их века и континенты. Таким образом идеи получают псевдо-бессмертие – люди выбирают одно и то же снова и снова.

Есть еще один механизм, оказывающий сильнейшее влияние на наше восприятие идей, как вечных, – метаморфозы самих идей. Одним и тем же словом “наука” или “согласие большинства ученых”, или “передовые/прогрессивные взгляды” назывались и вышеупомянутые мировой эфир с флогистоном, и евгеника, и антропогенное изменение климата (причем последнее – самое позорное, т.к. критерии научности уже давно определены и всем “передовым учным” должны быть известны, т.е. их заблуждения не от наивности, а от злонамеренности и идеологической зашоренности). Другой пример, “либерализм” – с XIX века к середине XX-ого в северо-американском общественно-политическом дискурсе сменил значение на противоположное. Вроде как идея либерализма жива, но та ли это идея, что и в прошлом?

Впрочем я бы предположил, что жизнестойкость той или иной концепции, особенно мифа, свидетельствует о ее (или его – мифа) комплементарности каким-то структурам в нашем, человеческом сознании – скорее всего, распространенным страхам или когнитивным искажениям. Потом разоблачения могут замедлить распространение мифов, но не способны полностью вычистить их из сознания людей.

This entry was posted in Uncategorized and tagged , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s