О социальной справедливости

Обсуждение справедливости по отношению к убийцам неизбежным образом подводит к теме социальной справедливости.

Специалист по поведенческой экономике Дан Ариэли написал статью о “справедливом” распределении богатства (о самой статье будет отдельный разговор). В ней он опирался на определение Джона Ролза, который в “Теории справедливости” предложил считать общество справедливым, если индивидуум, обладая максимальной информацией об обществе, мог бы выбрать себе место в любом классе, любой группе и т.д. Я бы сказал, что это умозрительное, крайне не практичное определение.

Если рассматривать человека не как “сферического коня в вакууме”, то каждый человек обладает определенным набором способностей (каковые, к слову, сильно переоценивает, как и важность их относительно способностей, коими не обладает). Эти способности позволяют изменить свой социальный статус, если таковая возможность в принципе существует (обществ с нулевой социальной мобильностью крайне мало, хоть ничтожная, но возможность выбиться в группу, занимающую более высокое положение, есть практически везде, вопрос в том, за счет каких качеств и поступков).

“Общество равных возможностей” по сути оксюморон, т.к. разные культуры ценят разные личные качества и таланты, что ставит людей, в разной степени обладающих оными качествами, в не-одинаковые условия.
Если мы не попытаемся создать генетически однородное общество, то о “равенстве возможностей” говорить не стоит.

Попробуем зайти с другой стороны. Как насчет, равного применения законов к разным людям за одинаковые поступки. Мол, королева нарушила правила движения или бомж, закон должен карать их одинаково.
Увы, совершенно абсолютно одинаковых поступков в одинаковых обстоятельствах быть не может (или их доля ничтожно мала относительно общего количества поступков в любой категории).
Ко всему, отношение судьи и присяжных зависит от множества факторов, включая настроение судящего, чувство голода, фаза гормонального или эмоционального цикла и т.д.
Перед обедом или ужином судьи выносят более стандартные (“по умолчанию”) решения, например, не разрешают условно-досрочное освобождение.

К этому добавляется еще и удача, когда один выигрывает в лотерею или его продукт привлекает внимание и т.п., а другой не выигрывает.

Одним словом, чем большая степень справедливости желательна, тем больше против нее аргументов.

Потому придется зайти “от противного”: искать ситуацию, когда несправедливость минимальна.

Однако прежде, чем говорить о несправедливости, давайте попробуем определить, что такое справедливость?
Первое, что принципиально важно, справедливость касается исключительно взаимодействий между людьми, а не мироустройства физического мира. И здесь мы подходим к тонкой грани: справедлив-ли мир биологии, можно-ли считать справедливым то, что определяется млекопитающими/приматами в нас? К примеру, и собаки, и обезьяны не желают сотрудничать, когда видят чужую награду больше своей. Значит-ли это, что справедливость существует в природе – ответа пока нет.

Второе, справедливость подразумевает наличие оценивающего, судящего наблюдателя. Личное мнение “обиженного несправедливостью” не имеет ни малейшего значения. До тех пор, пока не вынесено суждение незаинтересованного постороннего, никакой несправедливости нет. Есть расхождение позиций, отличие интересов.

Третье, наблюдатель не должен оценивать ситуацию, представляя себя на месте “пострадавшего”, но исключительно с точки зрения общих законов, каковые должны максимально одинаково применяться ко всем.

Поясню: человек со средними способностями с трудом может представить себя на месте умственно-неполноценного, но если же представит (вместит свою плюс-минус нормальную личность в обстоятельства жизни умственно-неполноценного), то посчитает ситуацию несправедливой, ущемляющей его интересы. Хотя фантазии обычного человека к ощущениям умственно-неполнценного, не способного выжить самостоятельно имеют косвенное отношение.

Давайте посмотрим на пример из одной работы Ролза Справедливость как честность о несправедливости рабства. Позволю себе не согласиться с американским философом. В ситуации, когда мы имеем одного раба и одного господина, сложно сказать, что порядок вещей плох. Для оценки нам нужны не только другие рабы, но и свободные люди вне рабских отношений. В противном случае мы получим “готтентотскую мораль”: если я украл корову – это хорошо, если у меня украли корову – это плохо.
Если же мы видим одного человека в рабстве, а другого вне его, то мы можем заметить разницу в волеизъявлении: один может выбрать, прислуживать из корыстных соображений или нет, тогда как второй не может выбрать. Ограничение свободы воли говорит о несправедливости. Но только в некоторых случаях, когда эти ограничения налагаются другим человеком. Нашу свободу ограничивает гравитация, засим вопрошающий почему люди не летают, как птицы, не занят поиском справедливости.
Вот если бы изобрели средство, позволяющее летать, но давали бы средство только левшам, чистокровным арийцам и т.д., то вопрос о справедливости встал бы в той мере, в которой критерии отбора не зависят от выбора или действий человека.

Отсюда четвертый пункт – связанность справедливости с действиями или бездействием людей. Если Вася лежал на печи, а Федя трудился, то большая награда Феди будет справедливой, а равная с Васей – несправедливой.

Итак, равные последствия (вознаграждения) при разной активности можно полагать несправедливыми? Не всегда: человек может делать нечто неправильно, тогда результат вполне может быть равным результату от безделья. Например, Федя пахал, боронил, сеял, пропалывал, косил, но только в августе и сентябре, соответственно к зиме оказался с тем же нулевым урожаем, что и лежавший на печи Вася.

Будет ли любой результат справедливым? Опять же нет: мы же помним, что есть удача и катастрофическое невезение. Можно делать всё правильно, но засуха, война, наводнение и т.д., низведут результат до нуля. Что сам человек будет считать несправедливым. Более того, многие посторонние с ним согласятся: ведь работавший ничуть не больше фермер в другом регионе, не затронутом засухой, получил хороший урожай.

Справедливость – одна из уникальных концепций, где на каждый довод “за” найдется не менее убедительный довод “против”.

Таким образом мы подходим к тому, что оценить справедливость можно, но оценка всегда будет субъективной.

Потому чем больше мы сдвигаемся от принятия решений человеком к алгоритмам (хоть компьютерным, хоть записанным на бумаге, но полностью определяющим результат в противоположность людскому состраданию или ненависти), тем меньше шансов на разное отношение к разным людям в сходных обстоятельствах. Чем “менее человеческое” принятие решения, тем ниже шансы почувствовать себя несправедливо обиженным. Зато придется преодолевать подсознательную нелюбовь к компьютерной “объективности” – по сути обиду на невозможность получить больше, чем полагается, исходя из заслуг и достоинств, кои мы себе приписываем.

Возможно, это трудно принять, но гуманизм не совместим со справедливостью.
“Человечное отношение” предполагает личное участие, сострадание, вовлеченность, тогда как справедливость требует отстраненности, “бездушности”.

Противоречивость человеческой природы в том, что алчущие справедливости желают исключений, а не автоматического применения закона. Суд должен быть заменен компьютером, на алгоритм которого влиять нельзя. Но такой суд люди боятся назвать справедливым.

Потому вопящие о справедливости по сути требуют прямо противоположного. Исправить несправедливость обратным действием нельзя, только сотворить иную несправедливость.

Социальная справедливость, как ее пытаются донести до окружающих, нацелена на игнорирование индивидуальных достоинств или последствий ошибок. Она сводится к приведению общества в мифическое состояние однородности, когда развитие невозможно.

Абсолютная справедливость в социуме недостижима. Но мы можем приближаться к ней, т.е. уменьшать несправедливость, уменьшая степень влияния людей на решения за счет перекладывания ответственности на компьютеры и уменьшения вмешательства государства в жизнь людей.
Чем меньше запретов и помощи предлагает государство, тем сильнее зависимость результата от действий человека. Безусловно, как говорилось выше, влияние случайности останется всегда, но оно не так несправедливо, как помощь только некоторым участникам на основании пола, расы, национальности, веры, цвета волос и т.д.

Свободное общество с высокой степенью социальной мобильности при наличии свободного рынка будет довольно справедливым. Во всяком случае более справедливым, чем любая идеологическая конструкция.

This entry was posted in Uncategorized and tagged , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s