“Совесть либерала”

Прочитал интересную книгу Нобелевского лауреата по экономике 2008 г. Пола Кругмана "Совесть либерала" ("The Conscience of a Liberal").

Поскольку на русский ее не пока перевели, а книга более чем достойная, содержащая огромное количество интересной информации о политико-экономической истории Соединенных Штатов в ХХ веке, то позволю себе представить некий конспект.

Сразу хочу оговориться, что из 13 глав в конспект войдут 12, последнюю главу, одноименную названию книги, я разобрал отдельно.
Поскольку совсем воздержаться от критики я не мог, мои реплики даются курсивом фиолетового цвета, в отличие от нейтральных пояснений 🙂

Глава 1. The way we were

Кругман начинает с объяснения, в каком обществе его поколение (рожденные после Второй Мировой т.н. бэби-бумеры) росло: Новый курс Рузвельта в конце концов привел к резкому увеличению среднего класса, сближению позиций обеих американских партий. С 50-60-ых гг американское общество к началу 21 века пришло к растущему антагонизму между группами, партиями и классами, параллельному возрастающему неравенству среди американцев.
Кругман закрывает вводную главу необходимостью новой а-ля рузвельтовской политики – New New Deal (новый "новый курс").

Глава 2. The long Gilded Age
Америка до рузвельтовского перелома весьма напоминала современную в вопросе распределения богатства. Самые богатые 10% американцев в середине 20-ых гг получалии 43.6% дохода нации, в 2005 – 44.3%
Если же говорить о наиболее богатом 1%, то в 20-ых он получал 17.3%, а в 2005 – 17.4%

Американский "Золотой век", оборванный Великой депрессией, не был совсем уж "laissez-faire" – Теодор Рузвельт провел определенные реформы, продолженные позже, включая 16 поправку и подоходный налог, введенные в 1913 году.
Если оценить "миллиардера", как человека с доходом, равным заработку 20 000 средних рабочих, то в 1900 году в США было 22 человека с таким доходом, в 1925 – 32 (население росло примерно с такой же скоростью), после начала Великой депрессии и Нового курса их число снизилось, так что в 1957 было 16, а в в 1968 г – 13, сейчас их число оценивается примерно в 160!

В конце 19 века власти весьма жестоко расправлялись с забастовщиками, но в начале 20 столетия начался подъем профсоюзного движения. Подъем не был постоянным так в 1924 году 17% американских рабочих были в профсоюзах, а в конце 1920-ых (точный год не приводится) – 11%.

Подоходный налог на верхний 1% в середине 1920-ых (~10 000$ с поправкой на инфляцию ~120 000$ в сегодняшних) был всего 1%!!! Сегодня подоходный налог на такие доходы ~20%.

Длительное доминирование республиканской партии в политике "золотого века" привело к плутократии. Тут Кругман занимается бессовестной подтасовкой, т.к. тогдашние республиканцы и нынешние были похожи только названием, аналогично с демократами.

Как бы то ни было, но в 1910 г. 14% взрослых мужчин были иммигрантами, еще не получившими гражданства и потому не имевшими права голоса. Добавим к этому лишенных права голоса негров на Юге (см. законы "Джима Кроу"). Получается, что наиболее обездоленные, по мнению либералов, категории не могли повлиять на власть с помощью голосования.
Необходимо отметить, что даже ирландцы воспринимались как чуждый элемент и в 1928 г, хотя с середины 19 века составляли значительную часть американцев. Про поляков, итальянцев и евреев и говорить не приходится.

Кругман подчеркивает насколько значимой была расовая карта в политических дебатах на Юге, но эффективно разыграть ее не удалось даже популистам (была такая политическая партия, не удержавшаяся на политическом небосклоне, оставив американскую политику практически двухпартийной).

Важной характеристикой Америки первой четверти века было интеллектуальное доминирование консервативных кругов (Кругман опять лукавит: властвующие элиты действовали в своих интересах, но к консерватизму это касательства не имело, просто Кругману нужно подчеркнуть историческую "плохость" тех, кто сегодня противостоит либералам). Тем не менее в отличие от Европы, где начиная с программы Бисмарка 1881 г, создавались условия для социальной защиты рабочих, в США в полном объеме подобные программы были созданны лишь в 1930-ые гг.
Хотя, начиная с 1923 года, отдельные штаты начали принимать законы о пенсиях по старости, а еще раньше – в 1911-13 гг – 13 штатов приняли законы о страховании рабочих, пострадавших на производстве. Таким образом, кое-какой сдвиг в обществе намечался.

Глава 3. The Great Compression
Специалисты по экономической истории Клаудиа Голдин и Роберт Марго предложили термин "великое сжатие" ("великое социальное сжатие" подошло бы больше), дабы описать серьезнейшие социальные изменения, случившиеся во время Великой депрессии.

В качестве примера упоминается Золотой берег Лонг Айленда – в прошлом место проживания "богатеньких буратин", финансировавших республиканцев, – к середина 1950-ых опростился, усадьбы сменили дома среднего класса, оставшиеся особняки используются как клубы, дома престарелых и т.п.

Покупательная способность богачей сравнительно с 1929 г резко упала в 1950-ые (доход после налогообложения снизилса на 20-30%, а у верхнего промилле доход упал вдвое), зато также резко возрасла покупательная способность среднего класса – для медианной семьи примерно вдвое.
В 1955 г. 60% американцев имели страховку здоровья, покрывающую пребывание в больнице (даже в 1930-ые страховку имели очень немногие).
К этому времени неквалифицированные и малоквалифицированные рабочие заметно сократили разрыв в зарплате с высококвалифицированными.

В 1955 году "труд" получал 69% дохода корпоративного сектора без учета налогов, а "бизнес" – 31%. В 1929 году соотношение было 67% – 33%. Самое важное происходило с налогами: Рузвельт поднял верхнюю планку налогов до 79%, а во времена Эйзенхауэра она дошла до 91%. Налогообложение корпораций поднялось с 14% в 1929 до 45% в 1955. Предел налогообложения недвижимости подскочил до 77%! Разумеется, при таком раскладе богачи разорялись быстро.

В течение 30-40-ых годов росло влияние профсоюзов, примерно треть рабочих были членами профсоюзов в 1947. Экономические ограничения военного времени и профсоюзы привели к тому, что зарплата низкооплачиваемых работников росла заметно быстрее, чем зарплата высокооплачиваемых рабочих. Политика рузвельтовского комитета по трудовым конфликтам (National War Labor Board ) активно способствовала усреднению зарплат промышленных рабочих.

Поскольку к 1947 году с последствиями депрессии справились, именно этот год стал точкой отсчета для послевоенного экономического бума (закончившегося в 1973), в течение которого реальный доход средней семьи практически удвоился (с 22 000$ до 44 000$ в сегодняшних ценах), т.е. рос на рекордные 2.7% в год! Даже в эру клинтоновского бума 1993-2000 доходы росли медленнее.

Глава 4. The politics of the welfare state
"Социальное государство", как обычно переводят -"welfare state", не совсем верно передает основополагающную идею "государство социальной помощи" (словосочетание "социальное государство" вообще отдает тавтологией).

К 1948 году депрессия и ее последствия были позади, потому республиканцы предприняли попытку пересмотреть "Новый курс" Рузвельта, но победа Трумана над Дьюи позволила сохранить наследие Рузвельта, т.к. на выборах 1952 года республиканцы уже не замахивались на статус кво. Кругман полагает сохранение Труманом профсоюзов, пособия по безработице и пенсии по староси как мимимум столь же важными, как и внешнеполитические успехи ("план Маршалла", противостояние вокруг Берлина, Корейская война).

Проблема политических прав к началу 50-ых претерпела некоторые изменения: если в 1920 г. 20 взрослых были рождены не в США и половина из них не были гражданами, т.е. 90% взрослых американцев могли участвовать в выборах, то уже к 1940 г только 13% взрослых американцев были рождены за пределами страны, но 60 из иммигрантов имели гражданство, т.е. 95% взрослых имели право голоса. А к1950 г доля иммигрантов упала до 10%, из которых 3/4 уже получили гржданство.
Поскольку иммигранты тогда составляли значительную часть т.н. "синих воротничков", то данная группа обрела большую политическую силу.
Единствення группа, ущемленная в правах к 50-ых были негры Юга. В 1954 году Верховный суд своим решением фактически запретил сегрегацию в школах, а в 1956 сегрегацию запретили и в общественном транспорте. В 1964 г. был принят закон о праве негров голосовать. Однако расовое напряжение на Юге не ослабло.

Поскольку в русской Википедии информации о линии Мэйсона-Диксона нет, полагаю, что данное понятие малоизвестно русской публике. Итак, в 1763-7 гг упомянутые товарищи волевым решением разрешили спор колоний о границах, определив границы между Пенсильванией, Мэрилендом, Делаваром и Западной Вирджинией. Иногда данная граница используется для определения водораздела между культурой Севера и Юга. Хотя в ходе Гражданской войны Мэриленд и Делавар не входили в Конфедерацию, что мне лично кажется более точным отражением различий, чем упомянутая линия.

Однако пока законы Джима Кроу были в силе демократы на Юге поддерживали их. В результате Нового курса Юг здорово выиграл, т.к. высокие налоги на богатых били по Северу, зато всякая социальная помощь заметно сказалась на бедняках Юга. Тем не менее белые демократы Юга не поддержали предложение Трумана ввести федеральную систему медицинского страхования. В конце 40-ых фарма-лобби и страховое лобби были малозаметны, а вот усилия Медицинской ассоциации (объединение американских врачей) не пропали втуне – семейные врачи воздействовали на пациентов, а тех врачей, что хотели поддержать план Трумана, подвергали остакизму. Тем не менее основной вклад был сделан демократами Юга. Почему? Причина проста – они не хотели видеть негров в больницах для белых!

Между 1935 и 45 годами процент рабочих, состоявших в профсоюзах, вырос с 12 до 35; даже в 1970 таких было 27%. Разумеется, члены профсоюзов голосовали за Трумана. Блок между демократами и профсоюзами сохраняется и поныне. Но не менее важно, что высокий процент состоящих в профсоюзах приводил к выравниванию зарплат рабочих в течение 50-60-ых годов. Что помогало укреплять средний класс, но – Кругман об этом не пишет, – должно было заложить основы того провала в качестве, к которому пришла разлагаемая профсоюзами часть американской промышленности сейчас.

В 50-ые политические партии были крайне сходны по политическим взглядам: 9 республиканцев были левее центра, а 112 членов 85-ого конгресса (1957-58 гг) создавали "перехлест", когда республиканцы были левее самого правого демократа, а демократы – правее самого левого республиканца. В Конгрессе 2003-4 гг ничего подобного не было и в помине!

Интересен и расклад партийной поддержки в зависимости от доходов: в 1952-72 гг 46% беднейшей трети голосовали за демократов, а в 1976-2004 – 51%, тогда как богатейшая треть с 42% снизила голосование за демократов до 37% (средняя треть с 47% – до 44%).
Республиканцы были партией белых англо-саксонских протестантов, а среди демократов также играли роль связанные с профсоюзами католики и еврейские интеллектуалы.

Глава 5. The Sixties: A troubled prosperity
В 1966 миниальная зарплата была эквивалентна 8$/час, вместо реальных 5.15$/час (в 2007). В среднем тридцатилетний работающий зарабатывал примерно столько, сколько сейчас, а к началу 70-ых даже на 14% больше, тем не менее средний доход семьи был ниже нынешнего из-за меньшего процента работающих женщин.
В 1966 г. 80% населения имели медицинаскую страховку, а в 1970 – 85%. Уровень жизни рос, но опрос 1966 г. показал, что 71% американцев считали, что страна движется в неверном направлении! Почему? Росла преступность, в городах происходили восстания-погромы, секс, наркотики (и рок-н-ролл) завладели умами молодежи, народ протестовал против Вьетнамской войны.

В 1947 Труман создал коммитет по гражданским правам, который рекомендовал защищать негров от дискриминации. В 1948 г. Труман уничтожил сегрегацию в армии. Однако в 1964 г. 23% американцев были за полную сегрегацию (в основном на Юге) и 32% за десегрегацию.

Между 1957 и 1970 количество грабежей и разбоя увеличилось более, чем в 4 раза (а количество заключенных не менялось!). Причем причины роста криминала левые интеллектуалы не видят до сих пор, подобно тому, как они не могли признать резкое снижение преступности в конце 80-ых – 90-ые (когда количество заключенных резко выросло). Увязать потакательство преступникам с ростом преступности и строгость со снижением преступности нобелевский лауреат Пол Кругман не может – не позволяет "совесть либерала". Хорошо хоть не замалчивает, что основная волна преступности была поднята неграми.

Кругман пишет о том, что десегрегация повлияла на преступность: из гетто стали уезжать нормальные люди, как результат бал стали править преступные элементы.

Причем городские погромы устраивались неграми в городах Севера, т.к. на Юге общество куда строже контролировало молодежь.

Еще один важный момент в 60-ые – начало массового получения неграми социальной помощи (до того им довольно часто отказывали).

После подписания акта, давшего неграм Юга гражданские права, президент Джонсон пророчески заметил, что демократы отдали Юг республинацам на долгие годы.

Глава 6. Movement conservatism
Рассказывая о сердцевине консервативного интеллектуального движения – "National Review" – Кругман поминает им славословия в адрес Франко, который, по словам Кругмана, повинен в массовых убийствах и заключении политических противников в конц.лагеря. Однако о том, что политические оппоненты Франко повинны в массовых убийствах в том числе своих союзников, в создании концлагерей и всем прочем, Кругман вспоминать не хочет, т.к. иначе весь его пафос окажется выхлопом сероводорода 😦

Говоря о политическом восхождении Рейгана, Кругман замечает, что коммунизм и Варшавский договор были реальными врагами Америки в 50-ые, в отличие от исламского терроризма в наши дни. Хотя я не припомню, чтобы коммунисты убили на территории США 3000 человек за один день ни в 40-ые, ни в 50-ые, ни позже!

Поскольку после Эйзенхауэра республиканцы не давили на бизнес, они заполучили поддержку последнего. Поддержка со стороны интеллектуалов шла от экономистов Чикагской школы во главе с Милтоном Фридманом и от социологов, группировавшихся вокруг Ирвина Кристола и его журнала "The Public Interest".

Безусловно, нападки Кругмана на Фридмана являются следствием понимания первым своей малозначимости, как ученого, относительно второго. Потому я не хочу их касаться.

Одновременно у правых появляются свои исследовательские центры – так называемые "think tank" – например, American Enterprise Institute, Heritage Foundation, Cato Institute (есть список всех). Не менее важна позиция The Wall Street Journal.

Еще один важный момент, определивший сегодняшнюю ситуацию у республиканцев, появление толковых молодых лидеров, не стеснявшихся ничего: к примеру, в начале 70-ых Карл Роув возглавил республиканский комитет по работе с ВУЗами.

Глава 7. The Great Divergence
С начала 70-ых медианный доход американской семьи вырос на 16%, а средняя зарплата уменьшилась на 12% (с поправкой на инфляцию), несмотря на то, что даже с поправкой на инфляцию средний рабочий производит на 50% больше, чем в 1973.
При этом средний доход с 70-ых здорово вырос за счет все большего расхождения в доходах. Если рассматривать верхние 10% американцев (доход домохозяйства 100-150 тысяч), то между 47 и 73 их доходы росли быстрее, чем с 73 по наши дни, а вот для верхнего промиле рост доходов 73-2005 был в 5 раз выше, чем в 47-73, при этом они стали богаче в 7 раз, чем были в 1973!

Так называемое "Детройтское соглашение" между профсоюзом и GM о росте зарплат в обмен на мирное сосуществование в определенной мере характеризовало отношения между трудом и капиталом в период до 73 года. С тех пор оно как бы закончилось: роста доходов у низкоквалифицированных рабочих нет, тогда как рост выплат топ-менеджерам продолжается!
Если в начале 70-ых исполнительный директор компании получал примерно 40 зарплат среднего работника, то в начале 2000-ых исполнительные директора получали 367 средних зарплат работника. Рост зарплат других топ-менеджеров был не менее впечатляющим: с 31 средней зарплаты работника до 169!

Одновременно верхняя планка налообложения снизилась с 70% до 35%.
Параллельно шли иные процессы, увеличивающие неравенство в обществе: с 1973 по 2005 с 39% до 13% снизилось количество членов профсоюза среди промышленных рабочих. А для сравнения в Канаде с 1960 по 1999 доля членов профзоюзов практически не изменилась.

Глава 8. The politics of inequality
В середине 1990-ых республиканцы во главе с Ньютом Гингричем пытались урезать финансирование Medicare и разрешить желающим выходить из программы. Однако Клинтон и избиратели посчитали данное предложение не слишком удачным.
Как указывал во время президентской кампании 2000 г. Надер, обе партии отражают в значительной мере интересы богатых.
Кругман приводит средние федеральные налоги на 1% самых обеспеченных американцев:
1980 – 34.6%
1982 – 27.7%
1992 – 30.6%
1994 – 35.8%
2000 – 33.0%
2004 – 31.1%
И тем не менее по сравнению с 1972 г к 2004 с 46% до 76% увеличилась доля американцев, замечающих разницу между партийными программами.

В 1974 г. Никсон предлагал полноценное медицинское страхование, а также гарантированный минимальный доход. С той поры республиканская партия сильно изменилась. Например, в 2004 г. техасские республиканцы предлагали ликвидировать федеральные агенства по контролю за алкоголем, табаком и оружием, по защите окружающей среды, должность главного хирурга США, министерства энергетики, строительства, здравоохранения, образования, торговли и труда, заодно предлагали уничтожить систему социального страхования и контроль на минимальной зарплатой.

Введенный в 1916 г. налог на наследство кажется Кругману самым прогрессивным, т.к. его платят только богачи: в 90-ые платили только 2% наследников. Не облагаемая федеральным налогом сумма с 2001 по 2009 г поднялась с $675 000 до $3.5 миллиона, а максимальный налог снизился с 55% до 45% (демократы в 2011 вернут 55% предел и снизят необлагаемую сумму до $1 миллиона).

Кругман приводит пример, когда правый сотрудник "think tank" лишался работы за отсутствие поддержки "генеральной линии партии" (критиковал Буша с еще более правых позиций). Больше примеров у Кругмана не нашлось, потому он переходит к разбору правых "фабрик мысли" (возможно, есть и иные версии перевода think tank).

Поскольку академическая среда главным образом склоняется влево, то у правых не оставалось никаких вариантов, кроме как создавать свои центры. Так появились Американский институт предпринимательства, Институт Катона, Херитадж Фаундейшен, Манхеттенский институт, Гудзоновский институт (список всех таких центров демонстрирует, что самая большая группа – центристские, но правых таки больше, чем левых). Однако вопреки утверждениям Кругмана, левых фабрик мысли тоже вполне достаточно.

В течение 50-60-ых влияние мыслителей, концентрировавшихся вокруг "National Review" возрастало, но почему в 76-78 гг начались электоральные сдвиги Пол Кругман не отвечает, хотя сам ранее упоминал разгул преступности, начавшийся с 60-ых и захлестнувший Америку в 70-ые.

Глава 9. Weapon of mass distraction
60% наименее обеспеченных американцев получат от системы социального страхования меньше, чем заплатили в виде налогов, тогда как верхние 20% существенно меньше.
Потому не удивляет что общественная поддержка системы государственного медицинского страхования растет. С другой стороны, Кругмана удивляет малоизменяющаяся доля тех, кто считает самого человека ответственным за его судьбу, а не государства (40-42% с 1972 по 2004), хотя если в 1982 году 32% хотели меньшее вмешательство государства против 25%, а в 2004 г – 43% хотели большее вмешательство против 20%. Впрочем вроде бы можно говорить о сдвиге общественного мнения влево.

Во время выборов 2004 г. рабочий класс Канзаса голосовал за республиканцев, т.е. вроде бы против собственных интересов. Кругман полагает, что ответ прост – расизм. Судя по результатам выборов 2008 г., Кругман абсолютно прав.
В 2000 и 2004 белые в США с небольшим перевесом голосовали за Буша, при том, что на Юге перевес Буша среди белых был в 35% и более. Кругман делает вывод, что республиканцы выигрывают выборы, т.к. играют на расовых проблемах. Мне не известно, что он написал после выборов 2008 г. и как объяснил перемену в настроениях избирателей.

Понятно, что республиканцы очень громко заявляют о себе в вопросах национальной безопасности и морали. По этим пунктам Кругман не сказал ничего нового и интересного.

А вот наблюдение о том, что средний избиратель богаче среднего американца, весьма стоящее: менее обеспеченная публика не так беспокоится о своих гражданских обязанностях. Плюс многие малообеспеченные жители США не имеют гражданства. Потому ~60% населения США имеют доход домохозяйства ниже 50 000$, тогда как только 40% избирателей попадают в эту категорию!

Одно из объяснений в том, что профсоюзы в упадке, следовательно, никто не мобилизует рабочих голосовать. Еще один момент – иммиграция: она снижает процент низкооплачиваемых рабочих, имеющих право голоса.

Республиканцы лишают права голоса заключенных, условно-освобожденных и т.п. категории, что по мнению либералов больше бьет по неграм. Прямо сказать, что негры совершают больше преступлений либералы не могут.

Кругман заключает главу тем, что расизм и социальная нетерпимость в Америки снижаются, а вот беспокойство по поводу социального неравенства овладевает умами во все большей и большей степени.

Глава 10. The new politics of equality
Почему же в 2006 г. избиратели предпочли демократов, если безработица была только 4.5%, биржа поднималась, ВНП рос в течение нескольких лет? Кругман отмечает, что рост благосостояния не касался среднего американца (мягко говоря лукавство, т.к. низкая безработица касается отнюдь не верхнего 1%). Массы все больше и больше волновались из-за социального неравенства (я так понимаю, спасибо надо сказать в целом левым СМИ).

Недовольство политикой Буша-младшего сказывалось и сильно, в том числе затягивающейся войной в Ираке, ущемлением гражданских прав.

Изменение этнической структуры Соединенных Штатов, в том числе за счет роста до 13 с лишним процентов выходцев из Латинской Америки и до 4% выходцев из Азии, снижает напряжение между белыми и черными, уменьшая долю тех и других.

Разумеется, республиканцы делают все возможное, чтобы как можно дольше не давать избирательные права иммигрантам, как например, в 2003 году в Техасе (где уже больше испаноязычных, чем американцев).

Но взгляды общества не стоят на месте, значительные изменения происходят в отношении давно живущих в Штатах негров: если в 1978 г 36% американцев одобряли браки между расами, а 54% нет, то в 1991 одобряли 48%, в 2002 – уже 65%, а в 2007 г одобряли 77%.
С другой стороны, сказать, что расовая проблема совсем исчезла нельзя: достаточно вспомнить выборы 2006 года в сенат Вирджинии, где реплика про "макаку" стоила места одной восходящей звезде республиканцев (кстати, в адрес индуса, а не негра).

Закрывает главу Кругман, провидчески замечая, – до кризиса! – что главным вопросом, волнующим американцев на выборах, будет экономика.

Глава 11. The health care imperative

Один из самых известных "пунктиков" Кругмана – его зацикленность на вопросах здравоохранения. Вся 11 глава посвящена данному вопросу.

Совершенно сумасшедшие и малообразованные республиканцы из южных штатов делают дискуссию с ними делом легким. Факты, которые упоминает Кругман, общеизвестны: США на 37 месте в мире по уровню медицинского обслуживания, 20% населения платят за 80% стоимости медицинских услуг, один самый больной процент населения США обходится в $150 000/человек/год, траты на медицину и продолжительность жизни в США хуже, чем в других развитых странах:

США (данные 2004 г) – $6102/чел/год при 77.5 лет средняя продолжительность жизни
Канада – $3165/чел/год при 80.2 лет
Франция – $3125/чел/год при 79.6 лет
Германия – $3043/чел/год про 78.9 лет
Англия – $2508/чел/год при 78.5 лет

Да, время ожидания замены тазобедренного сустава в Канаде больше, чем в США, но большая часть этих операций в Штатах уже оплачивается в рамках государственной программы для пожилых.

Ссылаясь на одно иследование, Кругман пишет, что разница в структуре болезней у американцев и людей в других западных странах должна обойтись примерно в $100/чел/год, а не в $3000!

В том же исследовании подсчитали, что отбирая пациентов, страховые компании тратят лишние 84 миллиарда долларов в год сравнительно с тем, чтобы брать всех, кто только не захочет. Общие немедицинские расходы в государственных и частных компаниях медицинского страхования США составляют 31%, тогда как в Канаде всего лишь 17% (это около 300 миллиардов в год!).

Поскольку с фарма-компаниями ведут переговоры множество структур, то при том, что американцы потребляют лекарств меньше, чем жители других демократических стран, платят за них американцы больше – примерно на 100 миллиардов!

Разница в зарплате американских и канадских врачей дает не более 2% от разницы в стоимости услуг. Если бы сравнили с Германией, думаю, получилось бы куда больше!

В 2004 году правительство оплатило 44% всех медицинских счетов, частные компании 36%, 20% – заплатили пациенты.

Созданная в 1965 г система государственного медицинского страхования без особых изменений дошла до наших дней, но есть существенные измения в системе частного страхования: если в 2001 г. 65% работающих американцев имели страховку от работодателя, то в 2006 – только 59%.

Кругман хочет доказать, что больше всех страдают низкооплачиваемые работники, он пишет, что среди тех, чей доход от 20 до 35 тысяч в год более 40% в течение какого-то времени за последние 2 года не имели медицинской страховки (то есть в каждый конкретный момент времени, таковых было меньше 40%). Забывая, что несколькими строчками выше написал, что среди всех работников – только у 59% есть такая страховка, т.е. у 41% ее нет!
Чуть дальше Кругман приводит данные, показывающие, что процент работников, имеющих страховку от работодателя менялся: в 1987 – 62%, в 1993 – 57%, в 2000 – 63.6%, в 2005 – 59.5%

Проблема еще и в постоянном росте стоимости медицинских услуг в США: в 1960 американцы тратили на медицинские услуги 5.2% ВВП, в 1970 – 7.2%, в 1980 – 9.1%, в 1990 – 12.3%, в 2000 – 13.8%, в 2005 – 16% ВВП!!!!

Кругман предлагает ввести законодательно медицинское страхование на основании места проживания и возраста, а не предшествующей истории болезней (так уже сделали в Нью-Джерси, Массачусетсе).
Предлагается частично субсидировать страховки для малоимущих, не подпадающих под Medicaid.
Также предлагается ввести обязательное медицинское страхование (для молодых и здоровых, которые экономят деньги 🙂)
Такая система не устраняет частный характер отрасли, но обеспечивает доступ к медобслуживанию всем американцам.

Глава 12. Confronting inequality
Весьма интересное исследование показывает, что большая глубина долга, в который залезла средняя американская семья, определяется не большей тягой к роскоши, а ростом стоимости дома около хороших школ!

Сравнительно с 1970-ыми в 2000-ых американцы со средним доходом могут себе позволить меньше роскоши.

Тем не менее американцы не склонны к социалистическим убеждениям: 61% американцев считает, что люди получают в зависимости от усилий, также считает 49% канадцев и 23% французов. Однако социальное неравенство в Америке приводит к тому, что усилия не всегда вознаграждаются. В качестве примера приводятся дети бедных и богатых родителей и то, в каком проценте они заканчивали колледж.
Это демагогическая уловка, т.к. исследование не доказывает, что во всех сферах жизни американцам труднее достичь чего-то, чем канадцам или французам. Например, иммигрирующие в США 50-летние достигают там куда большего, не теряя почти в статусе, сравнительно с иммигрантами в Швецию, Германию, Францию, Канаду! Все приятели родителей в Штатах на хороших должностях, а в Канаде иммигранты после 50 найти работу по специальности или того же уровня могут крайне редко 😦

Но некоторые примеры социальной несправедливости вопиющи: как-то в налоговое законодательство протащили послабления для менеджеров хеджевых фондов – они платят только 15%, а не 35% как другие с таким же доходом. Это "развлечение" обходится казне в 6 миллиардов в год, причем 2 миллиарда недоплачивают 25 человек, т.е. 10 миллиардов всего (2 млрд = 20%) и на каждого из них приходится по 400 миллионов ежегодных выплат!

Однако в 2007 американцы не чувствуют социальное неравенство так остро, как в 1920-ые.
Для того, чтобы достигнуть того же уровня социального равенства, как в Канаде, американцам надо потратить 2.5% ВВП, для достижения уровня ЕС – 4%, до уровня Скандинавских стран – 9%.
Я, правда, не могу понять: зачем достигать уровня Швеции или Франции, коли больше французов и шведов перебираются в США, чем американцев в эти страны? Если, как Кругман пишет дальше, ВВП Франции на душу = 74% от американского? Однако на одного работающего разница только 10%, а с учетом того, что француз работает только 86% от того, сколько пашет американец, получается, что во Франции отдача от одного работающего на единицу времени выше!

Как это получается, я не знаю, т.к. все знакомые, работавшие во французских филиалах, говорят, что интенсивность работы там стремится к нулю, что выполнить намеченное практически невозможно и т.п. Однако как-то Франция живет, т.е. кто-то должен все это обеспечить, значит правда где-то посередине 🙂

Или так: давайте не будем оспаривать Кругмана – пусть всё, как он пишет. Проблема в том, что французский подход приводит к тому, что работать желает все меньше и меньше людей, и работают они тоже меньше времени, т.е. на круг снижение ВВП неизбежно!

Интересные данные по наивысшему налогообложению в США:
Подоходный налог в 1979 – 70%, в 2006 – 35%
Доход на капитал в 1979 – 28%, в 2006 – 15%,
Налог на прибыль корпорации в 1979 – 48%, в 2006 – 35%

Выгода корпораций США от увода доходов в зоны с низким налогообложением – до 50 миллиардов в год. Почему-то Кругман не говорит о проценте этого увода от совокупного дохода американских корпораций, а то было бы ясно, что даже максимальная оценка не выводит данные за пределы статистической погрешности!

Кругман радуется тому, что в 2009 году минимальная оплата труда в США поднимется с 5.15$ до 7.25$ и ссылается на каких-то якобы лучших экономистов, считающих, что это не приведет к уводу рабочих мест за границу. Остается только пожалеть здравый смысл, который не может с этим согласиться, а также тех предпринимателей, которые хотят, но не могут производить товары в США (у Фридмана в "Плоском мире" было несколько).

Заключает главу Кругман вопросом: ждет-ли Америку еще одно "великое социальное сжатие", которое приведет к усилению роли среднего класса?

Последнюю, 13 главу – "The Conscience of a Liberal" – как я упоминал,  уже обсудили отдельно, т.к. в ней больше идеологии, чем фактов и анализа.

СПАСИБО всем, кто героически дочитал сей огромадный конспект!

About khvostik

Это блог для тех, кто как и автор, предпочитает разбираться, а не верить. Что неизбежно приводит к отсутствию столь любимой многими однозначности и лёгкости при чтении. Мы живём в мире, где всегда есть "с другой стороны" (а нередко и "с третье", "четвертой" и т.д.). Потому некоторые тексты получаются длинными и отнюдь непростыми, т.е. требуют интеллектуальных усилий и от читателей. Что в свою очередь резко ограничивает аудиторию - любители задуматься толпами не ходят. Теперь собственно об авторе: живу в Канаде, в пригороде Торонто. Человек правых взглядов, мировоззренчески близкий к либертарианцам (направление, отстаивающее максимальную личную и экономическую свободу), но не состоящий ни в каких партиях. Стараюсь не повторять сказанное другими, во всяком случае в той мере, в которой знаком с этими мнениями (нельзя исключить, что во многих случаях к сходным выводам пришли и другие). На истину в последней инстанции или постоянную правоту не претендую, довольно часто ошибаюсь, но честно пытаюсь разобраться в вопросе, несмотря на собственную предвзятость и ограниченные знания. Хвостик - это имя кота. К автору проще обращаться по имени - Иван :)
This entry was posted in Uncategorized and tagged , , , , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.